Каракурский гуль

      «Я прибью тебя, Мацумото Рангику! — всю дорогу через Десятый район твердил себе и заочно обещал ей Куросаки. — Черт, нашли предмет для упражнения в остроумии! "Знакомься, это Гин". "Гин из наших, можно ему доверять". "Гин мне верно служит"… Тьфу!»       — А чтоб вас всех!!! — взорвался Ичиго и раскричался как раз на пороге бара «Хайнэко». Толкнув дверь так, что та чуть в стене не застряла, он провопил прямо с порога: — Ма-цу-мо-то!!!!! — И опрометью сбежал вниз по длинной лестнице — заведение размещалось под землей.       Поморщившись сперва от перемены света, Ичиго долго пытался проморгаться, зато хозяйку бара после нашел сразу — на прежнем месте, на высоком стуле за стойкой, и с бокалом «вина» в руке. Только подбегай и хватай!       Но Ичиго осекся: вокруг них сейчас оказалось довольно шумно и многолюдно. В послеполуденную пору каракурцы часто заглядывали в бары, кафе и кофейни на чашечку кофе или чая, чтобы поболтать о работе или учебе, если это была молодежь.       Рангику, заметив его остолбенение, нагло помахала ручкой и лукаво усмехнулась, оставаясь явно довольной, что ее не прибьют при такой толпе народу. То, что собирались прибить, — ей даже по лицу Ичиго читать не нужно было. Она ждала этого, знала, что он вернется, и знала почему. Рангику всегда только строила из себя глупую блондинку, на самом же деле эту хитрую женщину мог разве что Урахара переиграть…       — Мацумото, т-ты… — глухо прорычал Куросаки, пробираясь сквозь толпу посетителей выстроившихся перед барной стойкой, где бармен готовил ароматный кофе. А бармен-то был новый, не сереброволосый. — Мацумото, — угрожающе процедил сквозь зубы Куросаки, ухватив старую знакомую за локоть, — что за?..       — Куро… То есть, следователь Широсаки?! — окликнули того совершенно неожиданно, а главное так не вовремя.       Ичиго испустил рык раненного тигра и резко обернулся, желая испепелить взглядом всякого, кто посмел его отвлечь в данную секунду. Однако каково же было его удивление, когда он наткнулся на сидящих в паре метрах от него за столиком «голубей»: Киру, Мадараме, Аясегаву и Хисаги. Последний к нему как раз и обращался, и вид у него был не совсем дружелюбный: он не мог глаз отвести от зажатого в руках парня локотка хозяйки бара. Ичиго не вполне понимал причин такого негодования, но Хисаги выглядел так, будто собрался здесь, при всех, немедля отсечь ему руку. По меньшей мере.       — Все нормально, Шухей! — примирила конфликт блондинка и изящно освободившись из хватки Ичиго, притянула того к себе, по привычке втиснув парня лицом в свою пышную грудь. — Все хорошо! Это племянник моей троюродной бабушки со стороны мужа! Ой, сто лет не виделись, вот он и схватился за меня так, будто я сбежать от него собралась! Ха-ха-ха! — Она дернула Ичиго на себя, потянув за волосы на макушке, быстро перехватила его лицо в ладони, и вконец оторопевшего старшеклассника звучно расцеловала в обе щеки. — Я тоже соскучилась за тобой, пупсик! Но что это ты похудел, посветлел, подурнел… — Она картинно поцокола язычком и покачала головой. — Совсем замучили дитятко…       — Ран… Рангику-сан, что происхо…       Она снова вжала его в себя, на сей раз повесившись на шею и, продолжая разыгрывать на публику спектакль о бурной встрече старых приятелей, шепнула на ухо:       — Ни слова здесь. Сейчас мы уйдем. Если понял — кивни.       Куросаки кивнул, и Мацумото, состроив глазки остальным следователям, живо утащила его за собой — в коридор за барной стойкой, подальше от шума заполнившегося под завязку бара.       — Фу-у-ух! — захлопнула она дверь изнутри, перед этим буквально пинком затолкав Ичиго к себе в кабинет. Тот брыкнулся на диван и с непонимающим видом уставился на свою давешнюю няньку. Та выглядела крайне недовольной. Упершись руками в бока, она, сузив глаза, сердито запыхтела: — Нехорошо, Ягодка-чан, нехорошо. Чуть меня не подставил и себя тоже.       — Пф, меня-то куда больше? — фыркнул он в ответ и полоснул злобным взглядом. — Разве твой благоверный, этот грязный шпион, не в курсе еще, что меня обязали служить CCG?       — Мой благоверный? — хлопнула глазками Рангику. — Не понимаю, о чем это ты…       — Хватит! — подорвался Ичиго на ноги и метнулся к ней, прижав к двери и отсекая все пути к отступлению. — Не смей пускать мне пыль в глаза больше. Твой муженек. Бармен Гин. Следователь Ичимару. Гуль Кицунэ. Все это один и тот же человек, так?! — прихлопнул Ичиго ладонью по двери, аккурат возле уха Рангику, отчего та аж подпрыгнула с перепугу. Деланного.       — А с чего это ты стал мне «тыкать», Ягодка? — протянула она игриво, отпуская свое притворное поражение его силой, и вдаваясь в другое, более привычное ей. — Куда же девалось твое уважение к женщине, которая тебя вырастила, м? С чего столько буйных эмоций?       — Да потому что я убить тебя готов, не понимаешь? Я в ярости. Нет, я в бешенстве! С какого ты сразу не призналась мне?! «Женщина, которая заменила мне мать», а?! Признавайся! Где сейчас шляется твой Кицунэ?! Где эта девятихвостая сволочь?!!!       — О, так ты с ним уже встречался? — изобразила подлинное изумление Рангику, но не без улыбки.       — Издеваешься?! — Ичиго схватил ее за плечи и тряхнул, что есть духу. — Он во мне девять дыр на память проделал! Девять! Говори, где он! Клянусь, я ему голову точно оторву!!!       — Боже мой, сколько экспрессии, — Рангику без труда отвела руки мальчишки от себя: в ее пальцах чувствовалась небывалая сила, но и Ичиго безоговорочно убрал от нее ладони, ведь к его шее абсолютно бесшумно подкрался острый, заточенный как карандаш, хвост гулихи. — Успокойся, Ягодка, — усмехнулась та ему, — сядь и расслабься. С такими нервами никакого Айзена ты никогда не победишь…       — Знаешь и про Айзена? — оторопело спросил Куросаки, присаживаясь на край дивана. Он сам себе же хмыкнул: естественно, она знала, раз ее муж входил в компанию предателей. — Зачем они это сделали, Рангику-сан? — вдруг задал он совершенно по-детски наивный вопрос.       — На то было много причин, — естественно ушла от прямого ответа Мацумото, присев в кресло напротив, — но об этом я не могу рассказывать.       — А о чем можешь? — взглянул на нее Куросаки: угрожать или юлить с этой женщиной — только время терять, но с ней всегда можно было договориться. — О планах Айзена? О его местонахождении? О его армии? Об экспериментах? О чем ты можешь рассказывать, предательница?! — Он нахмурился. — Это подло. И низко. С твоей стороны. Общаться с «голубями», дружить с теми парнями, что сейчас сидят у тебя в баре, и при этом покрывать гулей, которые явно вознамерились ликвидировать всех следователей. Это главное желание Айзена? Я прав? Он вроде Гинджоу Куго, бывшего следователя, который хотел отомстить CCG? А Айзену чем же Управление не угодило? Какие у Гина счеты с CCG, если он проработал на них — сколько? Десять? Пятнадцать лет?       — Тринадцать, — вырвалось как-то грустно из уст Рангику. Она опустила глаза. Не играя, вздохнула: — Тринадцать лет он с Айзеном… Дурит CCG. Дурит его. Дурит всех…       — Что? — гулко спросил Ичиго.       — Э, нет, ничего, — отмахнулась та, враз надевая прежнюю маску легкомысленной девицы. Ичиго еще с детства научился отличать ее. Однако влиять на это не мог. — Рангику-сан…       — Хорошо, Ичи, — вдруг согласилась она, — я расскажу тебе об организации Айзена, но мне нужна плата.       — Хех, знаю, — кивнул он, верно ее просчитав. — И что хочешь?       — Секрет. Секрет за секрет. — Рангику лукаво сузила глаза. — Ты расскажешь мне о куинксах. Об их силах, куинке и кагуне, а я расскажу тебе все, что знаю об Айзене.       — А о Кицунэ? — Ичиго стоило попытаться и этот вопрос прояснить.       — Нет, — категорично возразили ему. — К тому же Гин уже месяц не появлялся здесь.

***

      Что ж, Куросаки неохотно, но выложил все тайны относительно боеспособности отряда куинксов Каракурского Управления по борьбе с гулями. Собственно, те ребята могли постоять за себя даже в случае, если эти данные дойдут до Айзена и будет использована им дополнительно в назревавшей борьбе его армии гулей против «голубей».       Однако уговор стоил того. Вряд ли CCG располагало той информацией, которой могла обладать Мацумото, связанная напрямую с одним из троицы предателей-следователей. Куросаки верил, что не только за «плату», но и по старой дружбе та решилась все же разоткровенничаться перед ним. Наверное, это осталось еще с тех времен, когда она работала в их клинике. Ичиго не знал наверняка, но предполагал, что Рангику была чем-то обязана его отцу. Потому-то помогала им тогда. Потому-то помогала ему теперь.       Хотя… быть может ею двигало типичное для женского пола беспокойство. При всей ослепительной красоте и тщательно играемой ею беззаботности, которой Рангику вводила в заблуждение многих, включая, возможно, и тех следователей, что приходили к ней в бар и явно даже не догадывались о ее истинной природе, в душе ее билась тревога. Ичиго помнил это выражение ее лица. И беспокойство, плескавшееся на дне ее глаз. Год назад, когда она оставила их клинику и дом, она испытывала схожие эмоции.       — Год назад… — проронил он вслух. — Именно тогда Айзен и другие сбежали из CCG. И именно потому тебе пришлось оставить нас, пойдя за Гином?       — Нет, не так. Гин бы никогда не взял меня в логово к Айзену, хоть тот и в курсе наших отношений. Конечно, этот ублюдок никогда бы не упустил такой шанс шантажировать своего помощника его подругой. — Рангику кисло усмехнулась и налила себе еще бокал кровавого вина. Засмотревшись на свое отражение в рубиновых тонах, она отстраненно добавила: — Правда, Айзен вряд ли догадывается, что с меня когда-то все и началось…       — Что ты имеешь в виду? — оживился Ичиго, и так старавшийся не пропустить ни единого нужного слова из завязавшейся доверительной беседы.       — А? — отозвалась девушка с легким удивлением, но затем поспешила замять всплывшую явно не ко времени другую тайну. — Это неважно, — улыбнулась она, — тебе ведь нужна информация по Айзену? Так вот, Гин попал к нему в то время, как следователь Айзен уже возомнил себя сверхчеловеком и взялся за эксперименты по созданию гибридов из людей и гулей. Наш общий знакомый Урахара натолкнул ли его на эту идею, или он сам додумался до этой мерзости, но так или иначе все закрутилось.       — Погоди. Это длилось целых тринадцать лет?       — Может, больше. Поначалу его эксперименты не удавались. Какухо не приживалось. Подопытные умирали или сходили с ума. Полугули теряли контроль и их приходилось убивать. В расход пошли многие… Но однажды все удалось. А потом еще с одним, и еще, пока Айзен не решился-таки сам выступить предметом своих исследований.       — Так это правда? Он стал гулем? С кагуне-укаку и рангом S+? Отчеты CCG верны?       — Не-а, — помотала она головой, — никто, даже Гин, не знает, каким сейчас когтем обладает Айзен, равно как и что за уровень угрозы он может представлять для следователей.       — Хочешь сказать, что он сделался непобедимым? Да ну, это бред… — хмыкнул парень.       — Ичиго, слышал слухи об «Одноглазом короле» в Токио? — Тот отозвался кивком: легенда красивая, старая, многие о ней слышали, но это вовсе не означало, что все в нее верили. — Так вот. А в Каракуре есть свой одноглазый — «ками». И это не слухи. Не легенда. Не шутка.       — «Бог»? Серьезно? А почему не сразу «владыка вселенной»? — поерничал Ичиго. — У вашего Айзена явно маловаты замашки.       — Хм, амбиций у него, как раз, с излишком, — отозвалась грустным смешком Рангику. — А «владыкой» он станет, не переживай. У него уже есть сотня преданных ему гулей в Пятом. Кроме них, есть еще и так называемая «Эспада» — авангард его армии: гули и полугули, идеально справляющиеся со своими кагуне, а также развившие какуджу той или иной степени.       — Хочешь сказать что одной «Эспады» будет достаточно, чтобы… Чтобы что? Рангику-сан? Зачем все это Айзену?       — А чего хотят все возомнившие себя великими? Власти, территории, общества, созданного по своему вкусу или по своему подобию…       — Айзен не просто хочет избавиться от всех следователей, он хочет еще и людей обратить в полугулей, как сделал это с собой? Что за несусветная хрень?! — взбеленился парень. — А дальше что? Жрать себе подобных? Или… что? Я не понимаю? Объясни мне, что вместо мозгов у этого ушлепка? Зачем ему это все?       Мацумото только плечами пожала. Куросаки же с шумом откинулся на спинку дивана и, закинув руки за голову, гневно засверлил потолок. То, что в CCG и у Каракуры назревали глобальные проблемы, теперь не было пустыми домыслами, однако Куросаки и представить себе не мог каковыми масштабами отзовется мания величия одного-единственного человека…       Чего ему не хватало? Судя по информации в досье, Айзен сумел сделать просто блестящую карьеру следователя, ученого и преподавателя в Академии. Что пошло не так? С чего все началось? Нужно же было найти причину. Не мог ведь он просто взять и в один прекрасный день захотеть возвыситься над человечеством, уничтожив это самое человечество, при этом являясь его представителем.       Что такого привлекательного он увидел в жизни гулей? Ичиго не понимал этого больше остального. Сила, власть, величие? Чушь какая-то… Если бы Айзен знал до обращения в полугуля о всей мерзости поедания сырого мяса еще дышащего человека, то никогда бы…       Парень закатил глаза и с шумом выдохнул. В горле встала тошнота, а от голода во рту собралась слюна. Чертовы инстинкты. Хотелось есть и в то же время все живое в нем восставало против этой тяги…       — Пей! — его губ коснулось что-то холодное. Ичиго дернулся, но поздно: зажатый рукой подкравшейся Рангику, теперь он был вынужден насильно испить предлагаемый ему «деликатес». — Пей, — надавила она горлышком бутылки с кровавым вином на его стиснутые добела губы, — на тебя ведь и впрямь страшно смотреть, Ичи… Если бы отец увидел тебя, то…       Куросаки выдохнул; с выдохом сухие губы разлепились, давая возможность влить в них хоть что-то похожее на нормальную для гуля еду. Мацумото была права. И Йоруичи. И ранее Огичи тоже. Устроенная самому себе диета всегда сказывалась на нем не наилучшим образом. С того дня, как он съел Мизуиро, прошло чуть меньше недели. Для обычного гуля — этот срок ничего не означал, для «пожирателя» — такая ничтожно малая порция даже в желудке нигде не зацепилась. Потому-то губы сами собой приоткрылись, впуская внутрь вожделенный аромат, а горло стало жадно глотать живительную влагу… Отравленное кофейной горечью, теперь оно будто шелком было выстлано. И в голове тоже стало растекаться тепло и нега.       — Рангику-сан, мне же нет еще двадцати одного… — отозвался привычным ей укором Ичиго, разморенный сим специфическим алкоголем, а еще атмосферой дома.       Мацумото как в былые времена гладила его по голове, что-то охала по поводу его исчезнувших солнечных волос, но он ее не слушал. Закрыв глаза, он вспоминал маму, отца, девочек и те дни кажущегося теперь призрачным счастья, которое все равно да было с ними.       Внезапный посторонний стук вернул его на землю, в серую реальность, где от семьи осталось только эхо, а впереди замаячил враг, из-за которого и начались все его беды. Не наведи Кицунэ Рукию на Чизуру, Ичиго бы не засветился, Рукию бы не обвинили в преступлении, и он бы никогда не ввязался в эту историю с CCG. Возможно, и дальше бы избегал «голубей» в своем районе, жил бы мыслью о невозможной мести Великому Удильщику, дохаживал бы последние месяцы в школу и общался бы со своими друзьями, со всеми своими друзьями, не спровоцировав никогда пробуждение Огичи…       — Войдите! — Рангику крикнула прямо над его ухом, когда стук в дверь ее кабинета повторился, и окончательно вывела Ичиго из состояния прострации. Впрочем, следующая же секунда и картина вошедших гостей, будто ушат холодной воды на него вылила.       — Карин?!!! — вскочил на ноги парень, как ошпаренный. Однако судьба решила добить Куросаки окончательно, когда явила за спиной невесть как оказавшейся здесь сестры фигуру следователя особого класса Хицугая. — Тоширо?!!!       — Для тебя — следователь Хицугая, — поправил его тот и слегка подтолкнул к нему девчушку. — Вот, следователь Широсаки, я привел вашу «соседку», как представилась она мне, стоя на пороге Управления в каких-то пяти метрах от RC-детектора. Может потрудитесь объяснить, что этот ребенок делал в таком опасном для нее месте и почему ваша семья не выполняет поставленного CCG вам условия?       Карин фыркнула на слове «ребенок»: ей было пятнадцать. Ичиго позевал ртом: ему и самому хотелось бы знать, чем думала младшая «типа-уже-взрослая» сестра, когда заявилась к охотникам. Однако всех от выяснения отношений отвлекла Рангику.       — Ах, мой командирчик по-жа-ло-вал! — к изумлению Куросаки она бесцеремонно бросилась на шею к следователю, вжимая и его снежную голову в свое декольте, как недавно проделала с ним.       — Мац-цу… Мац-ц-цумото, пус-с-сти!!! — заупирался тот ногами и руками, пытаясь высвободиться. — Фух! Сдурела совсем?! — блеснул он ледяными искрами в глазах, вырвавшись. — Соблюдай в конце концов приличия. И субординацию, кстати, тоже! Я все-таки следователь, а ты — гуль, как никак.       — Э, вы что, знакомы, что ли? — выпучил на них глаза Ичиго и поспешил притянуть к себе сестру поближе. Мало ли чего. Хотя то, что отмороженный Хицугая не сдал ее, говорило скорее об обратном — этот парень каким-то чудом спокойно реагировал на гулей. Или это только на них? Да еще Рангику? Ичиго перевел подозрительный взгляд на пререкавшуюся, точно старые знакомые, парочку. Какуганы Мацумото горели, не таясь, но на нее по-прежнему никто не бросался с куинке. — Я не понял, что здесь происходит? Тоширо, ты…       — Я Хицугая, следователь Хицугая, следователь Десятого района, — закатил тот глаза, устало указывая на ошибку в обращении к себе. — А ответ на ваш вопрос, следователь Широсаки: Мацумото — моя мать, — отрезал он, как льдом полоснул, но затем, взглянув мягче на брата с сестрой Куросаки, добавил: — Вместе с вашим отцом она спасла меня однажды…