Каракурский гуль

      Синее небо над головой, будто кто раскрасил белым: перистыми облаками, похожими на барашки набегающих на берег волн, да длинными зыбкими полосами, остававшимися после полета огромных стальных птиц. Лежа на теплой крыше ангара, Ичиго, любуясь небесным полотном, приложил ладонь к глазам и взглянул на яркое солнечное пятно в его центре: похоже, полдень уже наступил, а это означало, что ему следовало выдвигаться.       Спустившись через люк в крыше, вниз, по трубе, как у пожарников, и заручившись недвусмысленными улыбками куинксов, парень поспешил на выход. Конечно, за сговор с командой Шинджи с Хиёри обязательно намылят ему голову, однако это того стоило. Спровадив командира на помощь Иноуэ, Куросаки не только помог подруге, но и избавился на время от своих «конвоиров», ведь ревнивая Саругаки сама потащилась за Хирако следом.       С остальными «Вайзардами» договориться было проще, стоило только промычать что-то нечленораздельное и покрыться алой краской, как «Ягодку-куна» тотчас и без проблем отпустили встречать подружку в аэропорт. Правда, о намерении проводить ту до дома Ичиго предусмотрительно промолчал: ну, чтобы потом самому не отдуваться за проступки…       Итак, Куросаки торопливо зашагал, пересекая летные полосы одну за другой. Несмотря на то, что база куинксов находилась в нескольких сотнях шагов от аэропорта, ему все казалось, что он либо опоздает сам, либо самолет из Оттавы каким-то чудом минует Токио и прилетит в Каракуру на час раньше, либо вообще что-то непременно «левое» приключится по дороге. Куросаки любил вляпываться в неприятности. Вернее, это неприятности любили его находить.       Аэропорт еще издали зашумел толпами народа. Пятница. Кто-то отправлялся из города на уик-энд в горы, на море или в крупные города на веселье. Кто-то, наоборот, прилетал именно в Каракуру: навестить родственников, окунуться в несуетливую жизнь небольшого городка или просто провести время в новом, незнакомом месте. Туристов даже в Каракуре хватало.       Например, как та парочка, что шумно выясняла отношения у входа в здание. Ругались они явно на каком-то иностранном языке — не то немецком, не то испанском: Куросаки не был полиглотом. Да и в чужие отношения вмешиваться не любил. Поэтому, сунув руки в карманы, он твердо решил, что пройдет мимо конфликтующих и сделает вид, как положено сдержанным японцам, будто ничего и не заметил. Ни криков. Ни бурной жестикуляции. Ни…       Ичиго резко обернулся: звук громкой пощечины окатил его словно ведром ледяной воды. Звук сильной безжалостной пощечины по нежной девичьей щеке… Вместе с этим звуком все прежние намерения Ичиго канули в Лету и он порывисто зашагал обратно.       — Ну ты и урод!!! — вырвалось у него вместе с ударом кулаком прямо в левый глаз двухметрового парня, только что посмевшего ударить девушку. С такими ублюдками Куросаки был скор на расправу. У него, как у брата двух сестер, друга Тацуки и Орихиме, в голове не укладывалось увиденное: его учили девочек защищать, а не бить. Что он и доказал.       — Ах ты, сука! — отозвалась брюнетистая «каланча» со звериным оскалом. Держась за выбитый глаз, он глухо прорычал: — Ты хоть представляешь, что я сейчас с тобой сделаю?..       — Ну, попробуй, — с вызовом кинул Ичиго, — а то, гляжу, ты лишь женщин бить горазд?       — Хех! — противник полоснул в ответ злобным взглядом и проскрипел зубами. — Взялся эту козу защищать? — ткнул он пальцем за спину Куросаки, рефлекторно закрывавшего собой более слабого. — Она со мной. Усек? Так что, пшел живо отсюда! Иначе я тебе не только руки вырву, чтоб кулаки не распускал, где не требуется, но и ноги повыдергиваю…       — Сам пррроваливай! — огрызнулся Куросаки, сокращая расстояние меж ними. Но неожиданно его цель набить морду негодяю пресекла спасенная им девушка.       — Нной! Возвращайся домой! Сам! — отрезала она: в голосе отчетливо послышались приказные нотки, и, что самое удивительное, обидчик ее послушался.       — Ты ответишь за это, Неллиэль, — процедил он, отступая назад и скрипя зубами.       — Хорошо, — заявила она бесстрашно, — а то ты, похоже, забыл, с кем разговариваешь. И кто из нас сильнее.       Ичиго недоуменно перевел взгляд с высокой зеленоволосой девушки на великана перед ней: от той жертвы, которой она была пару минут назад, остался в напоминание только красный след на щеке, сейчас же — ее превосходство казалось неоспоримым. Ичиго видел как тот менялся в лице, покрывался серой злобой и нервно раздувал ноздри, сжимая кулаки с досады, но не смея даже пошевелиться. «Черт возьми… Кто она?..» — подумал Куросаки и неосознанно принюхался. Гуль? Человек? Запахи он так и не научился различать…       — Сучка!.. — сплюнул на сторону «одноглазый» и повернул к стоянке автомобилей.       С него не сводили настороженного взгляда до тех пор, пока черный седан не скрылся из виду. Только после этого, зеленовласка заметно расслабившись и сбросив с себя всю воинственность, повернулась к вступившемуся за нее парню и… тут же прыгнула к нему в руки.       — Спа-си-бо!!! Ты спас Нелл!!! Спас Нелл от злого страшного Ннойторы, который, гад такой, посмел ее ударить!!! А ты такой хороший, такой смелый, такой си-и-ильный…       — Хэй! Отпусти меня… — Ичиго попытался отодрать от себя чересчур благодарную девицу, но тщетно — та вцепилась в него руками и ногами, хохоча и меля всякие несуразности на ухо и совершенно бессовестно волнуя его тело своими выдающимися прелестями в платье, больше походившем на майку. — Эй, слышь! Хорош! — чуть ли не выл уже Куросаки, порядком покрасневший. — Пус-с-сти щас-с-с же!!! — оттянул он таки с превеликим трудом эту «липучку» от себя и утер пот со лба. — Ты кто?! Ксо! То есть, что это ты вытворяешь?!       — Ну ты же меня спас! — незнакомка захлопала своими огромными зелеными глазищами и снова потянулась к нему, хватая за грудки и ластясь ударенной щекой о его щеку.       — Так, стоп-стоп-стоп! — Ичиго категорично выставил руку меж ними. — Знаешь, мне бы вполне хватило обычного «спасибо». Только и всего. Поняла?       — Не-а, — мотнула она задорно головой. Затем вдруг поменявшись в лице и приосанившись, мягко улыбнулась и протянула руку. — Тогда позволь хотя бы отблагодарить моего спасителя чашечкой кофе, — подмигнула она. — Меня, кстати, Нелл зовут.       — Нелл, значит, — осклабился парень и бросил взгляд на часы, а после на табло с расписанием прибытия рейсов. До самолета Тацуки оставалось еще сорок минут. — Что ж, кофе — это можно, — пожал он плечами и ответил на рукопожатие: — Я Ичиго.       — И-цу-го! Буду звать тебя так, братишка! — девушка снова влипла в него и тщетно заупиравшегося потащила в кафетерий на втором этаже, аккурат у входа в крыло терминалов.       Пока они дожидались кофе, Куросаки, не переставая поражаться, смотрел во все глаза на новую знакомую. Казалось, будто в ней уживалось сразу два человека — взрослая девушка лет двадцати и пятилетняя малявка в то же время. Непосредственность поведения, перепады настроения и просто фонтан эмоций — он знал ее каких-то пятнадцать минут, а уже запутался в своих соображениях, кто такой этот человечек перед ним.       — Это был твой парень? — Ичиго сделал глоток кофе и уставился на зеленую макушку перед собой: Нелл, вооружившаяся блокнотом и целым арсеналом старых и новых разноцветных карандашей, взялась что-то активно рисовать, спрятав рисунок от него за столом.       — А? — подняла она голову, явно прослушав вопрос. А может просто не желая отвечать на него. Так или иначе, зеленовласка заметалась взглядом по лицу Ичиго и опять взялась воодушевленно что-то размашисто черкать и штриховать на бумаге.       — Эмм? Нелл? А что ты тут делаешь? Ты кого-то встречаешь? Провожаешь? Или сама…       — Са-ма… — повторила она на автомате и, задрав рукав кожаной куртки, округлила глаза, взглянув на циферблат. — Блин, Нелл совсем забыла… — Она закопошилась меж карандашей, извлекла черный, чуть послюнявила его и, состроив в старании бровки домиком, выставив, как ребенок, кончик языка наружу, быстро стала проводить какую-то плавную линию, не отрывая руки от листа.       — Да что ты там рисуешь? — Ичиго тоже накрыло ребяческое любопытство, и он перегнулся через столик, за что получил немедленно щелчок по носу: несмотря на увлеченность своим занятием, реакция у девушки оказалась что надо. Нелл рассмеялась:       — Поделом тебе. — Она суетливо засобирала карандаши и в два счета сгребла все принадлежности к себе в сумочку. Встав из-за стола, даже не притронувшись к заказанному американо, она поправила на себе платье и неожиданно чмокнула Ичиго в щеку, подойдя ближе. — Вот, держи, Ицуго, — протянула она ему свое творение.       Ичиго охнул. Мало того, что эта девчонка меньше чем за полчаса нарисовала его портрет стопроцентной схожести. Но, черт возьми? Откуда она знала о его рыжем цвете волос и какугане в левом глазу? Именно эти два дополнения не на шутку озадачили Куросаки.       — Нелл? Мы что, знакомы? — произнес он будто в бреду.       — Не-а, — выдала она смешливое, детское, со счастливой улыбкой, — просто я тебя таким вижу, братик! — Она взъерошила его белые волосы и поймала чей-то взгляд через витрину кофейни. — Прости, Ицуго, мой отец уже прилетел. — Она снова чмокнула его в щеку и шепнула: — Спасибо, что защитил меня. Люди редко так поступают, а гули вообще не умеют.       — Нелл? — оторопело произнес Ичиго. Хотел было ухватить ее за руку, но девчонка ускользнула из кофейни, оставив вместо ответов на сотни вопросов только рисунок с автографом «Нелл Ту» да еще полный бардак в голове. Ичиго взглянул в окно, но успел увидеть лишь макушку зеленовласки, которая уже спускалась по эскалатору вниз под руку с каким-то шатеном, который показался Ичиго знакомым. — Нелл… кто же ты такая?

***

      Объявление о задержке рейса из Оттавы через Токио несколько взволновало и без того разнервничавшегося Куросаки. Он сбежал из-под «стражи» CCG к той, с кем видеться не велено, и в то же время к той, кого ему удалось не рассекретить во время битвы у «Башни Раскаяния». Единственные, кто видел Тацуки были Шинджи и Хиёри, но ведь это еще ничего не означало. Не означало, что Тацуки — гуль, а не просто девушка, как Орихиме, с которой он тоже учился и дружил столько лет. Не проводило это и параллель, что Тацуки — это «Волчица», на которую CCG уже наверняка состряпало дело, присуждая дерзнувшей выступить против «Шинигами» гулихе явно ранг не меньше S.       Но следователи следователями, а ведь оставались еще и гули. Те, кто преследовал Иноуэ, к примеру. Куросаки был на 99,99% уверен, что это были именно они, даже притом, что его обоняние не различало виды по запаху. Однако интуиция брала свое. Куросаки шкурой чувствовал, что преследователи-упыри были из группировки Айзена, вот только не понимал, зачем тому понадобилась Иноуэ? Может, «Бог» прознал про него и решил наказать за бахвальство силой смертью друзей, конкретно подруг, раз он был так падок на девичье мясо?       Ичиго поморщился, вздрагивая и встряхивая с себя мурашек. От одной мысли о том, что кто-то из знакомых ему девушек попадет в лапы Айзена, уже заставляло кровь ртутью бежать по венам, а кожу подниматься на ура. «Гули не умеют защищать…» — припомнил Ичиго недавние слова своей новой знакомой и мысленно возразил ей: нет, он умеет, и сможет и защитить, и спасти тех, кто дорог, в случае опасности. Ичиго были безразличны планы CCG, но если он увидит несправедливость, подобно сегодняшней, то не станет стоять в стороне.       Он так и не надумал, кем же являлась Нелл Ту, но то, что ее оскорбил какой-то двухметровый лбина, давало ему повод вступиться за слабого. На тот момент Нелл выглядела слабой. Там, у «Башни Раскаяния» и Тацуки заслуживала его вмешательства. А еще Рукия, попавшая в передрягу на окраине Тринадцатого тоже не позволила ему пройти мимо. Так кто он все-таки? Ичиго снова терялся в лабиринтах своего разума и вдавался в крайности: кто он — гуль или человек, и кого он бросится спасать в конечном итоге, если на тарелках весов окажется две совершенно разные, но одинаково важные ему жизни?..       — Ичиго?! — Его окликнули вовремя. В своей глубокой и несомненно тягостной задумчивости, Куросаки мог простоять хоть до утра вот так, опираясь на стену у терминала «Е». Хорошо, что у его подруги внимательности было в разы больше. — Ичиго, ты здесь?       Тацуки, похоже, была удивлена. А еще чем-то расстроена. Это не могло укрыться от глаз того, кто знал ее практически всю жизнь. Он слегка улыбнулся, вроде приветственно, но отнюдь не весело: у самого на душе скреблись кошки. Увидев лицо Тацуки, в голову полезли все неприятные моменты, о которых следовало ей рассказать. О Мизуиро. Об Огичи. О Карин. Об Иноуэ… Все о чем, нельзя было рассказать по телефону. Потому как стыдно. Потому как страшно. Потому как пусто, грустно и снова одиноко, когда она в последние дни снова стала игнорировать все звонки от него.       — Ты без сторожевых псов? — бросила она язвительно, оглядываясь по сторонам и явно разыскивая тех, кто забрал Ичиго в прошлый раз, буквально на ее глазах.       — А тебе хотелось их компании? — он тоже за едкостью в карман не полез, но посмотрел на нее с такой обидой, что Тацуки даже отпрянула невольно.       Опустив голову и выронив сумку из рук, она сделала шаг, второй, и с поразительной контрастностью только что проявленной холодности обняла его за талию и спрятала свое лицо у него на груди. У Ичиго в изумлении брови полезли наверх, когда, не услышав всхлипов, не заметив подрагивания ее плеч, он вдруг ощутил, как его футболка принялась намокать.       — Цу-ки… Ты чего?..       — Я проиграла! И все из-за тебя! — глухо прорычала она себе под нос, но он все услышал.       Дальше ее снова, будто заклинило. Сколько бы ни пытался выспросить Ичиго, в чем его вина, Тацуки упрямо молчала и отворачивалась от него. И по пути от терминала. И на эскалаторе. И в авто тренера Арисавы, который только с сожалением поглядывал на дочь да пожимал плечами на вопросительные взгляды ее друга. Однако отец позволил себя уговорить высадить их у закрытого еще на сегодня додзё. О ситуации Куросаки знали все и наводить «голубей» на единственное не раскрытое убежище для гулей никому не хотелось.       Однако, чтобы выманить на чистосердечный разговор младшую Арисаву, Куросаки пришлось пообещать стать для нее не только свободными ушами, жилеткой для плача, но еще и мальчиком для битья. Привести ее в чувства могла лишь хорошенькая разрядка, хотя… откровенно говоря, парень рассчитывал успокоить подругу и иным проверенным способом.       — Цуки? — окликнул Ичиго ее, найдя подругу в спортзале, куда ту понесли ноги сами собой, пока он закрывал входную дверь от нежелательных посетителей.       Арисава, как была, так и упала посреди татами и не сводила глаз с высокого белого потолка. Из-под ресниц ее заструились слезы и, признаться, Куросаки эта картина не переставала шокировать. Тацуки плакала, не роняя вздохов или стонов, не хватая воздух ртом и не заламывая руки. Слезы просто, как вода, безостановочно стекали из уголков глаз вниз — не по щекам, а через виски, рисуя влажным следом на ее коже прозрачные стрелки.       — Цуки, ну ты чего?.. — парень тихонько присел рядом. — Ну, подумаешь, проиграла. Второе место — это ведь тоже круто! Тем более, теперь ты вторая по каратэ не только в Японии, но и в мире. Сама подумай, международные соревнования — и у тебя такой результат!       — Какой «такой»? — зыркнула она сердито. — Я бы взяла первое место, если бы не… если бы ты не… Ксо! — она сцепила зубы и зажала глаза побелевшими кулачками.       — Если бы я не позвонил и не обмолвился про Мизуиро, да?.. — договорил он тот упрек, который ей не давался. — Прости, — выдохнул он . — Я сделал это не специально. И понимаю, что из-за переживаний за еще одного нашего друга ты не сумела сконцентрироваться…       — Что?! — Тацуки гулко хлопнула глазами и даже плакать перестала враз. Она мигом подорвалась, сев на колени напротив него и просверлила его взглядом насквозь.       В запавшей тишине в пыльном затемненном додзё, казалось, даже тени умерли. Сердце бешено колотилось, но чудом не отбивалось эхом от стен огромного зала. Ичиго сделалось неуютно, и он заметно напрягся: девушка смотрела на него так, словно не то убить хотела, не то пройти сквозь него. Уйти прочь. Навсегда. Отринув их дружбу и все, что их связывало. «Чё-о-орт, это плохо…» — заключил в мыслях парень и вздрогнул непроизвольно, когда рука Цуки оторвалась от татами всего на сантиметр. Однако уйти от нее он не успел.       Тацуки схватила его за ворот футболки и, накрутив ту на кулак, дернула его на себя.       Губы жадные, горячие, дерзкие. Девушки так не целуются. Так целуются воины, пришедшие с войны. И победители, снискавшие славу и познавшие свою великую силу. Ичиго обхватил ее лицо: ему не нужно было иных доказательств, он и так знал, что она первая, она лучшая, она сильная, смелая и бесстрашная. Вот только… в ее властных, требовательных поцелуях скользил какой-то животный страх — страх отпустить, расстаться, не насытиться. Страх потерять то, что принадлежит ей по праву, то, что она выбрала и заслужила.       — Цуки? — отлепился он от нее, давая им хотя бы глоток воздуха испить. — Что не так?       — Не смей умирать! Понял! — процедила она сквозь стиснутые зубы, вгрызаясь каждым словом волком в его лицо, мозг, душу. На ее лице не дрогнул ни один мускул, но полыхающие сердитые глаза дрожали, застеленные влажной пеленой ужаса его потерять.       Когда ее нижняя губа все-таки предательски затряслась, Тацуки закусив ее, чуть ли не до крови, обхватила Ичиго крепко-крепко руками за шею. Спрятав кричавшее о ее мыслях и чувствах лицо в его седых прядях на затылке, она позволила себе перевести дух.       — Я не о Мизуиро думала, а о том, что ты попадешься, дурак… — прошептала она чуть слышно. — А когда сегодня все ваши телефоны — и твой, и Орихиме, и Урю — не отвечали, то я… — Она запнулась, сглатывая комок в горле. — Черт, Ичиго, я не ожидала увидеть тебя в аэропорту! Думала, что придется собирать твои кости уже где-то на задворках «Мукена»…       — Хех, Цуки, какие у тебя черные фантазии, — тихо рассмеялся он и уткнулся губами ей в плечо, чтобы унять свою щенячью радость: то, что эта колючка плакала из-за него и будто расцветала на глазах, до щемящей боли ранила грудь изнутри. — Не волнуйся, теперь мы вместе, Орихиме и Урю тоже, все будет в порядке. И с нами ничего дурного не случится…       — Обещаешь? — донеслось за спиной у него. Неуверенное, но с нотками надежды.       — Обещаю, — кивнул он твердо, решительно. — Знай, я разобью каждого, кто осмелится угрожать и навредить тем, кто у меня остался. И сам я тоже выстою, Цуки. Верь мне. Ведь я тоже хочу доказать тебе, что стал сильнее, что я тоже достоин зваться первым…