Каракурский гуль

      Управление по борьбе с гулями изнутри напоминало суетливый муравейник. Все здесь куда-то спешили, бегали туда-сюда, чудом не сталкиваясь и не задевая друг друга. Одетые в стандартные черные деловые костюмы, следователи и сотрудники CCG, будь то мужчины или женщины, и впрямь походили на одинаковых меж собой муравьев — трудолюбивых, суматошливых, вечно занятых, серьезных и даже несколько пугающих.       Куросаки, то и дело мотавший головой по сторонам, с толикой восхищения проводил взглядом огромного следователя с колючими волосами и повязкой на глазу. Он не мог не выделяться из толпы и невольно вселял ощущение благоговейного трепета.       — Кто это? — спросил рыжий.       — А-а, это Зараки Кенпачи, следователь особого класса. Один из сильнейших сотрудников Каракурского отдела, но в то же время он — совершенно дикий и безжалостный боец. Ему прибить гуля, что блоху раздавить. Сила Зараки-сана настолько чудовищна, что он справляется с упырями голыми руками и использует куинке только для последнего, смертельного, удара.       — Пф, — фыркнул Куросаки, скривившись, — тогда почему ликвидировать того громилу, что достался тебе, не отправили его? Разве так не было бы логичнее?       — Не совсем. — Рукия взяла Ичиго за руку и подвела к огромной карте-схеме на стене. — Гляди, Каракура разделена на тринадцать районов. За каждый из них отвечает следователь особого класса[1] или кандидат в него. Работают они не одни — зачастую, в напарники им достается следователь старшего или третьего класса. При этом, в их подчинении находится еще около десятка следователей низшего ранга, который формируют «отряд» для каждого из районов. Вмешиваться в дела других районов без особого приказа на то председателя CCG запрещено.       — Выходит, Кенпачи из другого отряда? — нахмурился Ичиго, в душе подумав, что Тринадцатому району повезло.       — Да, он курирует Одиннадцатый. Напарницей у него является его же дочь, Ячиру. Более того, у них один из сильнейших отрядов, который часто бросают на подмогу в случае чрезвычайной ситуации. Они «штурмовики». Одиннадцатый отряд специализируется на полной ликвидации гулей, вот почему в Каракуре их район — один из самых спокойных.       Кучики потянула за руку гостя дальше, к центральному лифту. Однако остановилась перед стендом, на котором была расписана уже структура данного CCG.       — Помимо общего задания следователей — борьбе с гулями, — продолжила она ознакомительный курс и указала на перечень, — каждый из отрядов отвечает попутно за отдельную сферу работы Управления. К примеру, Второй собирает разведданные, Четвертый оказывает медицинскую помощь, Шестой занимается архивами дел, Двенадцатый представляет собой вроде нашего личного НИИ…       Дверь лифта на этих словах разъехалась, и из него вышел странный человек с густым гримом на лице и в белом лабораторном халате:       — Кто тут что тут говорит о моем Двенадцатом отряде, а? — Он пренебрежительно смерил Кучики в неуставной школьной форме, ну, а в Куросаки вообще впился ядовитым взглядом желтых очей. Он бесцеремонно ткнул длинным ногтем в последнего: — Что это?       Куросаки вспыхнул и резко отбил руку недочеловека.       — Ичиго! — зыркнула Рукия испуганно на него и даже заступила собой. Она посмотрела на ехидно прищурившего глаза ученого. — Куроцучи-сан, это Куросаки Ичиго, наш новый стажер.       — И кто принял этого «недотрогу» к нам в ряды?       — Это решение Укитаке-сана. Он разрешил принять в Тринадцатый отряд стажера.       — Хм, как опрометчиво ты, девочка, зовешь его стажером… Это всего лишь новый образец для моего исследования, — схватил он за руку Куросаки, на что тот весь вскинулся и зашипел.       — Вы не имеете права, Куроцучи-сан, вмешиваться в наши дела! — попыталась остановить его действия Рукия, но ее с легкостью осадили:       — Я старший по званию, следователь всего лишь старшего класса Кучики. — Он хлопнул ладонью по кнопке лифта и потянул новичка за собой в разъехавшиеся двери. — И это вы не имеете права брать в разработку стажера с неведомо какими показателями.       — Но его медицинские данные в норме! Я проверяла! — ринулась за ними Кучики, однако Куроцучи нажал на кнопку, и дверь закрылась почти перед самым ее носом.       — Ни одна живая душа не прошмыгнет в CCG без моей личной проверки, — было последнее, что Рукия услышала из мигом рванувшего на двенадцатый этаж лифта.       «Ксссо!» — Ичиго влип в стенку кабинки и затравленно поглядел на размалеванного «голубя». Что за шизоидный маньяк? Что за исследования проводить собрался? Чертова Рукия, какого хрена она не предупредила его о новых анализах?! Даже без показателей крови его могли уличить в природе на раз: достаточно было игле шприца лишь согнуться при проколе его крепкой, как сталь, кожи.       — Ну что, упыреныш? — надменно покосился на него Куроцучи и потер руки в предвкушении. — Допрыгался? Чувствую, у меня сегодня будет занятный день, — протянул он с садистской усмешкой, — когда я разберу тебя на органы…       Куросаки непроизвольно сглотнул, но даже виду не показал страху быть разоблаченным.       — Что ты несешь? — в привычной нахальной манере ощетинился он. В голове судорожно выстраивался по кубикам план для побега, пока лифт отсчитывал этажи. Интересно, если спрыгнуть с двенадцатого, ноги переломаются?..       — Гляжу, наш маленький упыреныш продуцирует мысли о побеге? — оскалился «голубь». — Зря стараешься, из моего отряда ты сможешь улизнуть… только в мешке. Для отходов.       Дверь лифта отъехала, и Куросаки понял, что действительно попал. На всем этаже — ни единого окна. Один сплошной длинный черный коридор, пропахший формалином и… кровью. Ичиго резче задышал, стараясь лишь выдыхать, чтобы не потерять контроль и не подставиться.       — Нему!!! — крикнул Куроцучи прямо с порога, войдя в огромный, нашпигованный техникой, кабинет с красноречивой табличкой «Лаборатория». — Привяжи-ка этого субчика покрепче и приготовь все для анализа крови… — Он хлопнул Куросаки меж лопаток, заставляя того ввалиться внутрь и проехаться щекой по кафельному полу, пропахшему дезинсекцией.       Не успел Ичиго и проморгаться, как кто-то с нечеловеческой силой поднял его за шкирку.       — Она… — Ичиго выпучил глаза на горевший какуган напротив. Тот принадлежал хрупкой на вид девушке с отрешенным лицом. – Она, что, гуль?! Вы держите гуля в Управлении?       Куроцучи расплылся в мерзкой ухмылке:       — Эта идиотка — моя дочь. Я решил сделать из нее неплохую модель для исследований. Но она вечно плохо себя контролирует… Эй, Нему! Возьми себя в руки. Разве я не запретил тебе раскрывать секреты перед чужаками?       — Простите, Маюри-сама, — безропотно проговорила та и так же покорно приняла человеческий вид. Точно робот, затем она беспрекословно потащила Куросаки к креслу и в два мига закрепила тугие жгуты вокруг его рук, приковывая на месте.       — Нууу… — Куроцучи не заставил себя ждать и пододвинулся нос к носу к рыжему. — Какое твое последнее слово, недочеловечишка?       — Че за херня?! — задергал руками Куросаки, да и всем телом тоже. Оно бурно реагировало на опасность. — Никакой я не упырь! Отпустите меня! Вы не имеете права! Слышите, ну?!       — Никто тебя не услышит, — с издевкой протянул Маюри и сразу потянулся за шприцем…       У Куросаки бешено заколотилось сердце. Мозг отчаянно пытался явить решение. Кагуне! Кагуне! Если выпустить кагуне, то можно было одним махом пришить этого ублюдка со столь близкого расстояния, а после сбежать: спуститься на другой этаж и выпрыгнуть в окно. Из возможных преград — только эта девочка, тоже полугуль, но быть может…       — Давай… Давай… — склонился Куроцучи над венами Куросаки, шепча злорадно в напряженную тишину. — Давай, яви для меня свой кагуне во всей красе…       Ичиго, чьи крылья враз застопорились на подступах к коже, широко распахнул глаза. Нарочная провокация? Его зрачки растерянно забегали: либо кровь, либо укаку — так или иначе, он выдаст себя, загнанный в тупик… Ксо, ксо, ксо! Он будто муха, попавшая в паутину к пауку. Ичиго уперся гневным взглядом в мучителя: не думал он, что испытает полную безысходность.       — Ну? Понеслась! — Маюри занес шприц над внутренней стороной локтя исследуемого…

***

      — Яре-яре, кажется, я не вовремя?.. — раздалось тут прямо за спиной у безумного ученого.       — Урахара? — в два голоса прокричали Куросаки и обернувшийся на того Куроцучи.       — Да, это я, — прикрыл шляпник бессменную улыбочку веером и бросил смешливый взгляд на рыжего, всего блестевшего от проступившего нервозного пота.       — Зачем приперся, Урахара? — в сердцах хлопнул по столу ладонью со шприцем Маюри.       — Фи, как грубо, Куроцучи-сан, — цокнул тот. – Ну, скажем, у меня закончились кое-какие препараты, вот я и заглянул к старому доброму другу в гости.       — Какой я тебе друг? — пожевал губы Маюри. — Совсем сбрендил? — Его глаза сузились в подозрении: — Как ты вообще пробрался сюда?! Обойти мою систему безопасности нереально!       — Да что ж я в свою родную лабораторию дорогу не найду? — хихикнул шляпник, а дальше состроил невинное лицо: — Так мне вас ждать, Маюри-сан, или самому пройтись по запасам?       — Черта с два! — вскочил со стула ученый и потряс кулаками перед носом гостя. — Черта с два я позволю тебе, Киске, рыскать по моей лаборатории!!!       — Она моя, а не ваша, — невозмутимо поправил Урахара.       — Да тебя вышвырнули отсюда пинком под зад, и ты смеешь еще что-то заявлять? Да я после твоего ухода здесь все перестроил и облагородил НИИ в сотни раз!       — Я рад, что у меня оказался такой способный ученик, — расцвел Урахара.       — Ат! Черт с тобой! — Куроцучи, ворча себе под нос проклятья, погребся на склад. — Чего тебе надо? Говори, пока я добрый!..       — Э… Ну для начала соли меди и натрия, перхлорат калия, алюминиевые опилки, черный порох…       — Эй, ты, что, бомбу собираешься сделать? — откликнулся Маюри.       — Ну что-то типа того, мой друг, — усмехнулся Урахара и взглянул на Нему, притихшую в сторонке: — Нему, дорогая, сделай мне чайку, будь добра.       — Хорошо, Урахара-сама, — поклонилась девушка, делая вид, что не слышит возмущения отца этой просьбе. Она отошла в конец лаборатории и, включив чайник, затарахтела посудой.       — Урахара-сан?.. — Ичиго растерянно поглядел на шляпника, который вдруг оказался его спасителем. Тот так вовремя появился… Случайно ли? – Вы, что, работали здесь раньше?       — Ш-ш-ш, — приложил палец к губам Урахара, призывая парня к молчанию.       Он быстренько отвернул полу халата и извлек из внутреннего кармана два шприца. Первым, игла которого переливалась мерцающими бликами, как у гульего кагуне, он в мгновение ока уколол Ичиго и сделал забор крови. Однако, наскоро упаковав тот в контейнер, он отправил его обратно в свой карман. Зато вторым шприцом, задрав рукав, Урахара быстро взял пробу из собственной вены и впрыснул ее в подготовленную на столе пробирку.       Спрятав лишние приспособления, закупорив пробирку и освободив Ичиго, Киске шепнул:       — Уходи отсюда скорее…       Куросаки не стоило просить дважды. Он тут же метнулся к выходу, но голос Маюри ударил ему в спину.       — А ну стоять!!! Эй! Урахара! — озлобился Куроцучи. — Ты что себе позволяешь?       Ичиго замер на пороге, видя, как взгляд ученого сверлит его струйку крови на локте.       — Да я подумал, раз уж помешал работе своему другу, помогу ему немного, — вклинился шляпник в немой диалог. — Не волнуйся, я взял образцы у мальчика и отпустил его. Что нельзя?       — Какого черта ты распоряжаешься в моей лаборатории? — затопал ногой Маюри.       — Это моя лаборатория, — завел старую песню Киске.       Не горя желанием слушать препирательства ученых, а еще больше не желая рисковать, Ичиго дернул дверь за ручку и, перебросившись взглядом с Нему, которая почему-то тоже не стала его останавливать, он вылетел пулей в коридор.       — Ксо! Ксо! Ксо! Еще бы чуток! — Тщетно пытался унять барабанящее сердце Куросаки, несясь на всех парах по направлению к спасительному лифту. — Еще бы чуток, и я бы попался. Чертов Урахара! — Куросаки не знал, каким чудом тот оказался в нужное время в нужном месте, но сегодня впервые с момента их встречи он утратил желание набить шляпнику морду…       Ичиго судорожно оглядывался назад и с остервенением жал всей пятерней на кнопку вызова лифта. Ему все казалось, что сейчас из лаборатории за ним вырвется жуткий Маюри и бросится в погоню. С Ичиго редко случались приступы паники, а недюжинная сила одноглазого и безбашенность обжоры давно свела его инстинкт страха на нет, но сегодня он впервые испытал столь неприятное чувство, как испуг.       — Черт бы побрал эту Рукию! — выплеснул все свое негодование на нее Куросаки, оказавшись в лифте. — Какого она повстречалась мне? Зачем я спас ее? Из-за этой девчонки у меня теперь одни сплошные неприятности!       Ичиго бросил быстрый взгляд на панель кнопок с номерами этажей и расположенный рядом список отрядов. Кучики была в Тринадцатом — то есть, на следующем этаже. Однако рука его так и тянулась к кнопке под номером: «6». Заветное слово «архив» не давало забыть Ичиго, зачем он ввязался в эту историю с CCG. Однако он также помнил что именно сегодня привело его сюда. Тацуки… Он должен защитить ее от Рукии, а потому выбор пришел сам.       На верхнем, тринадцатом, этаже обстановка отличалась от предыдущего: мрачную темень коридоров здесь рассеивал свет от огромных панорамных окон. Весь интерьер был выдержан в теплых песочных тонах. Вдоль длинных деревянных стен висели искусно сделанные икебаны. Похоже, начальник этого ведомства отличался любовью к традиционной японской культуре.       По пути Куросаки снова никого не повстречал из «голубей». Складывалось впечатление, что они создавали видимость бурной деятельности только в фойе первого этажа, где располагался офис председателя и передового отдела. Впрочем, возможно, следователи были заняты постоянными вызовами по району? Хотя насчет Тринадцатого, Рукия сама говорила, что он не самый проблемный. Тогда, где все?       — Так, Рукия-Рукия? Где же ты? — Ичиго принялся выискивать кабинет своей знакомой по надписям. — «Укитаке Джуширо, следователь особого класса». Не то. «Котецу Кионе и Коцубаки Сентаро» — помощники следователя особого класса. Оба ранга второго класса. Хм? — Ичиго почесал макушку, подумав, что надо бы расспросить Рукию на предмет классификации уровня «голубей». — А здесь что? — Он остановился перед открытой дверью, на которой тоже висела двойная табличка: «Шиба Кайен и Шиба Мияко»…       Рыжий замер, занеся ногу над порогом, и шагнул все же назад: то, что было внутри мало походило на кабинет — скорее на комнату памяти, усеянную цветами и уставленную свечками вокруг двух портретов с черными лентами. Парень и девушка на них оказались совсем молодыми и выглядели счастливыми…       У следователей низкая вероятность погибнуть от чего-то иного, кроме когтей гулей, и отчего-то Ичиго сделалось и стыдно, и тоскливо… Следователи охотились на упырей, упыри — на следователей. В этой извечной схватке никто не хотел, да и не имел права отступить, но некоторые из них могли бы попробовать ужиться в этом мире. Особенно те, у кого имелись семьи и близкие, ради которых не нужно было умирать, ради которых хотелось что-то менять.       Куросаки, заворожено глядя на плавно-мерцающие огоньки в свечах, сделал еще пару шагов назад, упершись спиной в дверь напротив. По счастливой случайности, это и был кабинет «Кучики Рукии, следователя старшего класса». Куросаки постучал легонько, но ему не ответили. Не имея надежды, что дверь оставили открытой, он просто провернул ручку.       — Рукия? — Дверь гостеприимно приоткрылась: быть может, хозяйка этого кабинета не расслышала или просто вышла на пару секунд? — Рукия? — Рыжий заглянул внутрь и осмотрелся. Никого. В небольшой комнатке было тихо, аккуратно и пусто.       Ичиго шагнул к столу и невольно прошелся по нему рукой. Убранный с педантичным порядком, он не хранил никакой лишней информации, кроме странного конверта, подписанного как «Завещание». Ичиго раздосадовано выдохнул и повел плечом. Взгляд зацепился за проектную доску сбоку. Средь множества пестрых стикеров, нелепых схематичных картинок и нечетких фотографий, парень ошарашено уставился на портрет девушки, приколотый в центре. Обведенный несколькими кругами, он имел с десяток приписок на стрелках. Самая крупная, бросающаяся в глаза, гласила: «А-ранг[2]. Уничтожить».       Куросаки бросился прочь: жить приговоренной однокласснице, что оказалась на фото, оставались считанные часы, раз Рукии уже и след простыл…