Скелетный цветок

      «Розовые лепестки цветущей сакуры падали на красивое лицо омеги. Он стоял, как вкопанный, рядом с деревом и виновато смотрел на бету перед собой. Порывы ветра играли с лёгкими светлыми волосами, делая его образ ещё прекраснее…       — Ты говорил, что любишь меня, — голос парня, стоящего неподалёку, дрожал. Его слезящиеся глаза блестели под солнечными лучами…       — Он мой истинный…       — Ты говорил, что это ничего не меняет, — бета подался было вперёд, но сдержался, сжав дрожащие пальцы в кулак…       — Я не могу любить обоих… — тихо и скорбно произнёс омега, как будто вынося приговор…       — И что это значит? — тихо спросил парень. Омега поднял лицо вверх, закрыв глаза. Один лепесток медленно приземлился на его щёку, и тот улыбнулся…       — Это значит, что ты меня никогда не простишь, — бета вздрогнул и как будто покачнулся на месте, еле устояв на ногах. Его плотно сжатые губы задрожали, а лицо побледнело…       — Я не смогу без тебя… — судорожно вдыхая воздух через рот, произнёс парень, подняв на омегу жалостливый взгляд…       — Прости…»       Зал ревел, особенно сопливые омежки постоянно шмыгали носиками, охали и ахали. Это как-то можно было стерпеть, но когда главные герои — альфа и омега — стояли рядом с могилой беты, то сидеть в зале стало невыносимо. Герои произносили никому не нужные слова: о том, что будут помнить его и будут счастливы, чтобы самопожертвование беты не было впустую…       Джонхён весь фильм сидел напряжённый, как натянутая струна. На правом плече покоилась голова Тэмина, который постоянно лез в его миску с попкорном, лениво жуя. Иногда бета пытался посмотреть на его лицо, чтобы прочесть эмоции, но тот казался сосредоточенным и совсем беспристрастным, в отличии от других омег в зале…       Слева ревела Содам, всё время вытирая нос салфетками. Она жаловалась на жестокость этого мира, охала и ахала вместе с другими, раздражая Джонга ещё больше. Бета иногда ловил на себе взгляд Кибома, который сидел рядом с ней и смотрел фильм довольно спокойно, без каких-то эмоций…       Сначала Джонг не хотел принимать приглашение на фильм, но Содам хныкала и уверяла, что Кибом хочет попросить прощения за тот неудавшийся ужин; что он, на самом деле, хороший и лишь погорячился, критикуя их с Тэмином отношения. Джонга это всё равно не устраивало, но сколько бы тот не пытался строить из себя строгого брата — мягкое и доброе сердце не позволяло отказать любимой сестрёнке, которая так смешно корчила рожицы.       Фильм выбирал Кибом. Первые 20 минут были неплохими: обычные розовые пони и сладкая любовь между омегой и бетой. Но потом объявился истинный главного героя, и весь сюжет испортился, превратившись непонятно во что. Джонхён всё время корил себя за согласие прийти на фильм и беспокоился о Тэмине…       У них всё было хорошо. Даже нет, у них было всё спокойно. После его визита к Тэмину домой прошла почти неделя, и омега как будто изменился. Джонхён начинал ловить себя на мысли, что ему нравятся эти изменения. Тэмин постоянно был рядом, пытаясь хоть как-то касаться его, смотрел с такой нежностью и проявлял столько заботы, что у Джонхёна перехватывало дыхание.       Джонг спрашивал почему, но тот молчал, улыбался и говорил, что любит очень сильно. Видя его состояние, Джонг тоже молчал, он принимал бесконечную нежность своего любимого и купался в ней, залечивая свои раны. С тех пор они больше не говорили о случившемся: ни о депрессии Джонга, ни о течке Тэмина и даже про него…       — Всё хорошо? — Тэмин потащил бету в холл, где были игрушечные автоматы. Фильм закончился, и Содам попросилась в уборную, а Кибом — в гардеробную, за вещами…       — Да, а что? — Джонг чуть ли не замурлыкал, когда маленькие пальчики коснулись его лица невесомо гладя…       — Этот фильм был таким тупым, — Тэмин усмехнулся, обнимая его за талию и пряча улыбку на шее…       — Нормальный фильм, сейчас все любят такие фильмы, особенно омеги. Ты… — Джонг умолк, потому что пальцы, обнимающие его слишком сильно, сжались за спиной. Он задержал дыхание, боясь пошевелиться…       — Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, да? — шея намокла, и голос звучал таким подавленным и хриплым…       — Тэмин?..       — Я люблю тебя, Джонхён… — бета чувствовал дрожь его тела, как тогда, при первой встрече, где он его обнимал…       — Ты прав… фильм дурацкий. Не плачь, ты держался весь сеанс и дал слабину только сейчас. Кибом увидит — подумает, что смог на нас повлиять и расстроить. Мы ведь этого не хотим, правда? — Джонхён нежно погладил шелковистые волосы омеги, не зная, как его успокоить. Слёзы Тэмина странно действовали на него: Джонг терялся в эти моменты, не зная, что делать.       — Я его убью, — Тэмин оторвался и начал с силой тереть покрасневшие глаза. — Правда, убью…       — Не надо, а то разобьёшь сердце моей хрупкой Содам, — Джонг взял его ладони и оторвал их от покрасневшего личика. — Ну всё, успокоился?       Через 10 минут к ним присоединилась парочка, и они вместе вышли из кинотеатра погулять. То, что Содам выглядела подавленной и виноватой, сразу же бросалось в глаза. Тэмин зло смотрел на Кибома, который всё время болтал о фильме, всячески хваля сюжет. А Джонгу было всё равно: его омега рядом, и насколько было удивительно смотреть на его разные эмоции…       Всегда мягкий и нежный с ним, Тэмин перевоплощался в сказочное существо. Его миндальные тёмные глаза блестели, пухлые губы кривились, а грудь вздымалась от глубокого дыхания. Он казался максимально сосредоточенным на своих мыслях и действиях. Тэмин напоминал хищного кота, готовый в любой момент атаковать и защитить его…       Джонгу это льстило. Было стыдно признавать это, но бете безумно нравилось, что для всех Тэмин сильный и остроумный, а для него он нежный и заботливый котёнок, который всегда согреет и укроет от остального мира. Он корил себя, но не мог ничего поделать с тем, что с каждым мгновением, проведённым рядом с ним, Джонхён тонул всё глубже. Ему казалось, что нет предела его любви, что это будет продолжаться до бесконечности, что восхищение и обожание к омеге будут расти с каждым днём…       — Как тебе фильм, Тэмин? Понравился? — вопрос Кибома прозвучал, как гром среди ясного неба. Голос был с явными нотками ехидства, а сам он еле скрывал довольную улыбку, что не спряталось от Джонга.       — Обычный, немного скучноватый, я больше всего предпочитаю ужастики, — Джонг глубоко выдохнул, услышав ответ. Напряжённые плечи Содам тоже слегка опустились от спокойного ответа омеги…       — Фу-у-у… Как ты можешь смотреть ужастики? Ты ведь омега!       — Раз я омега, то мне должны нравиться сопливые мелодрамы и романтика? Не думал, что ты — человек, который так зависим от стереотипов, — Тэмин улыбнулся и посмотрел на Джонга, подмигнув ему…       — Дело не в стереотипах, меня тошнит при виде крови, и ничего я с этим не могу поделать, — Кибом поморщил ноc и скривился…       — А меня от сопливых дорам и романтических фильмов тошнит, но я ведь кое-как вытерпел эти полтора часа, — Джонг хмыкнул и слегка сжал пальцы любимого, прося его прекратить дразнить Кибома…       — И так ясно, что не смотришь. Между прочим, этот фильм основан на реальных событиях. Когда-то и ты встретишь своего истинного… — Тэмин остановился и отпустил руку Джонга, подавшись вперёд…       Содам удивлённо выпучила глаза, ожидая пощёчины или чего похуже. Кибом тяжело сглотнул и скептически приподнял бровь. А Джонгу оставалось надеяться, что его сестра не будет плакать и страдать после возвращения домой.       — Я уже его встретил, — спокойно произнёс Тэмин. Его голос не заглушила даже машина, проезжавшая поблизости.       — В-встретил кого?..       — Истинного. Так что не волнуйся за Моего Джонхёна, я позабочусь о нём, — все удивлённо хлопали глазами, а Тэмин мило улыбался Содам, совершенно не смущаясь этой ситуации…       Джонг настолько был сосредоточен на омеге, что ничего не заметил. Кибом хмыкнул, переводя взгляд на спину Тэмина…       — А это, случайно, не он на тебя пялится?..

***

      Кай облизал тёмно-вишнёвые губы и мило зажмурился, не отводя взгляд от омеги. Все были в относительном оцепенении. Альфа посчитал своей обязанностью подойти и разъяснить ситуацию…       — Добрый вечер, — слегка поклонившись, Кай всё ещё смотрел на потерянного омегу. Тэмин бросал взгляд то на Джонхёна, то на него, не решаясь заговорить…       — Добрый вечер, молодой человек, Вам что-то нужно? — спохватился Кибом, пользуясь замешательством остальных.       — Да, извините… Джонхён-щи, я могу поговорить с Тэмином? — а вот это было уже второй неожиданностью. Даже лицо Кибома поменялось. Содам непонимающе посмотрела на брата, взглядом спрашивая, что здесь происходит…       Кай был в чёрной футболке, выглядел таким же красивым и здоровым, каким его запомнил Джонхён при последней встрече. Его тёмные лучистые глаза сверкали, и невозможно было прочесть в них никаких отрицательных эмоций. Он был вежлив, терпелив… Он пришёл поговорить и попросил разрешения не у Тэмина, а у него…       Омега молчал, теперь уже стоя с любимым. Джонхён знал, что тот ожидает его ответа или хотя бы реакции. Если он скажет «нет», то Тэмин даже не заговорит про сегодняшний день никогда — и это будет настолько эгоистичным поступком, что ему потом не отвертеться от злого языка Кибома…       — Иди, — тихо выговорил Джонхён, пытаясь улыбаться не по-мученически, а вполне добротно.       — Что? — Тэмин вздрогнул, не веря услышанному. Его маленькие пальцы вцепились в его ладонь, а взгляд так и просил «не отпускай»…       — Кай проводит тебя домой, да? — Джонхён посмотрел на альфу через плечо Тэмина, и тот смущённо кивнул…       Кибом, раскрыв рот, тихо выругался на происходящее. Содам шлёпнула его по плечу, заставляя заткнуться и немного отойти в сторону.       Миндальные глаза Тэмина наполнились слезами, и он посмотрел на Джонга таким жалостливым и побитым взглядом, что у того сжалось сердце. Вместо того, чтобы жалеть себя — он жалел Тэмина. Да, ему трудно, но омеге труднее в разы…       — Всё хорошо, — ласково произнёс Джонхён и погладил его мягкие волосы, спадающие на лоб.       Тэмин ничего не ответил: он постоял несколько секунд и слегка кивнул, опустив взгляд. Джонхён чувствовал его обречённость, возможно, даже понимал, что позже пожалеет. Но он не может быть собственником, эгоистичным ублюдком, прячущим Тэмина от реальности. Его Белоснежка сама должна выбрать…       — Как ты мог отпустить? У вас что, свободные отношения? Вы оба встречаетесь с Тэмином? Хотя, судя по лицу твоего бойфренда, он был ещё в большем шоке, чем мы, — Кибом всю дорогу обратно сыпал вопросами, сам же отвечал на них и предполагал различные теории развития их отношений…       А Содам молчала, видя как радостный и счастливый братик изменился за мгновение ока. Его кожа как будто посерела, а глаза казались безжизненными, смотря перед собой. Нехотя, она вспомнила тот идиотский фильм, и слёзы навернулись сами собой…       — Кибомми… Думаю, нам нужно расстаться…

***

      Кай медленно шёл по широкой каменной тропинке парка, сунув руки в карманы. Он исподтишка смотрел на омегу и еле сдерживал улыбку… Всегда весёлый и успешный во всех начинаниях альфа был умным не по годам и таким красивым, что за ним всегда оборачивались. Но всегда одиноким: с детства потерянное доверие к людям и маленькая сестра, о которой он обещал заботиться несмотря ни на что.       Кай, думая о своём будущем, старался не представлять истинную пару. Знаете это гадкое чувство, когда реальность не соответствует ожиданиям? Альфа боялся этого чувства больше всего — боялся разочароваться. Из-за этого и не мечтал. Да, он был популярен даже в школе-интернате, где здание разделено на два крыла: в одной части — беты и альфы, а в другой — омеги. Но он всегда был придирчив к своему окружению, тщательно выбирая друзей. Всегда открытый, улыбчивый и заботливый Кай превращался в ледышку, когда речь шла об отношениях и чувствах. Всё равно это не мешало юным омегам миновать правила, ночью проникая в его комнату…       Кай тогда не очень думал головой: он чувствовал сладкие запахи, которые не так уж и отличались друг от друга. Внешность омег казалась одинаковой, как и характеры. Он видел в их красивых глазах похоть и обожание, а сам чувствовал отвращение, проявляя это холодным отношением к ним.       Запах лилий… Странно, но несколько лет назад, почувствовав его, Кай уже не мог спутать этот аромат ни с чем. Он ярко выделялся, но ненавязчиво щекотал обоняние, заставляя тело дрожать от сладкого предвкушения непонятно чего. И сейчас, источник этого запаха шагал рядом с ним, и Кай понимал… Понимал, что его прошлое, детские травмы, утверждение правильного самому себе — просто испаряются. Тэмин переворачивал его мир вверх дном лишь своим существованием…       — Это, наверняка, прозвучит неуместно, но я хочу представиться. Меня зовут Ким Чонин, но все зовут меня Каем, это мой псевдоним, — альфа кашлянул и начал разговор, наблюдая за личиком омеги. Тот вздрогнул и приоткрыл свои розовые губы, всё ещё не смотря на него…       — Ли Тэмин, — омега явно волновался, даже сильнее, чем он. — О чём ты хотел поговорить? — пытаясь прозвучать серьёзно и конкретно, нежный голос всё равно дрогнул. Кай улыбнулся, почесав нос. До невозможности хотелось дотронуться до этого личика…       — Просто поговорить, узнать друг друга, — Тэмин остановился, наконец, переведя взгляд на альфу.       — Нам незачем узнавать друг друга ближе, не рассчитывай, что я прыгну в твои объятия из-за своей сущности. У меня есть любимый человек…       — Простите, Вы, наверное, меня не так поняли. Я ни на что и не рассчитывал, просто хотел пообщаться. Мы ведь не чужие друг другу, — Тэмин заметно сник и даже порозовел. Его попытка поставить не очень жирную точку и уйти провалилась с крахом. И почему ему так трудно смотреть этому парню в глаза?..       — Если ты так не намекаешь на нашу физиологическую связь, то про какое родство идёт речь? — упрямо поджатые губы омеги делали его ещё больше похожим на ребёнка. Кай не смог сдержать улыбку…       — Век, когда альфы, найдя свою пару, хватали её и тащили в пещеру, уже давно позади. Вам незачем бояться меня или опасаться моих действий, Тэмин-щи. Знайте, что я уважаю Вас и Джонхёна. Наверное, мои слова покажутся Вам странными, полными юношеского максимализма и глупой надежды, но я рискну, — Кай смущённо потёр затылок, а Тэмин заинтересованно поднял на него взгляд, пользуясь тем, что альфа на него пока не смотрел. — Разве Вам не было интересно, каким я буду? Какими будут мои первые слова, первая встреча… Совпадут ли наши мечты и увлечения, взгляды на жизнь, музыкальные предпочтения? Вот я всё думал… Будет ли моя омега любить и боготворить танцы так же, как я? Смотреть на ночное небо на крыше, пытаясь угадать созвездия, всегда перемешивать горячий чай с холодной водой и любить детей? Разве Вы не хотите знать, какой я, Тэмин-щи? — тёплый ветер коснулся нежной кожи омеги, и он не понял, от ветра ли у него пошли мурашки или от сказанных слов. Он лишь безуспешно попытался сглотнуть твёрдый комок в горле, пряча влажные глаза…       — Уже поздно, — многозначно и с трудом выговорил Тэмин.       — Знаю, и я хочу попросить у Вас прощения за это. Я знаю, что Вы ждали меня, ждали очень долго, а я всё не приходил. Простите, что оказался таким глупым юнцом, совсем не соответствующим Вам. Джонхён прав: Вы взрослый и самостоятельный омега, который сам принимает решения. Вы достойны гораздо большего, Тэмин-щи, и я искренне желаю Вам счастья, — Тэмин молчал, еле сжимая дрожащие губы. Одна слезинка покатилась вниз по щеке, но он успел её быстро стереть…       — И зачем ты это всё говоришь, Чонин? Чтобы я ещё больше чувствовал себя мразью, которая так с тобой поступает? — наверное, он бы крикнул ещё сильнее, если бы мог. Кай на его фоне казался спокойным, вежливым и взрослым. Он мог говорить то, что хотел и ясно сформировать предложения, что с трудом получалось у самого Тэмина…       — Нет-нет… что Вы? Я не хотел Вас расстроить, не плачьте, прошу Вас, — Кай примирительно выставил руки перед собой и смешно приподнял брови, от чего Тэмин усмехнулся, шмыгнув носом.       — Ты говорил с Джонхёном?       — После нашей первой встречи на уличных танцах, утром я пришёл в школу-интернат вместе с Хани, чтобы встретиться с Вами. Там мы и поговорили, — Тэмин дёрнулся, даже не имея представления, о чём эти двое могли поговорить…       — И о чём же? — Тэмин встал рядом с деревом и приобнял себя одной рукой. Чонин стоял перед ним — омеге почему-то казалось, что он стоит слишком далеко. Было странно, неправильно. Разве это не он должен бояться альфы? В висках начинало пульсировать от того, что Тэмин слишком сильно пытался игнорировать его присутствие, его отчётливый и свежий запах утренней росы в гуще леса…       — О Вас, — Кай скривил губы в усмешке, и Тэмину почему-то стало понятно — этот разговор был не таким спокойным и вежливым, как у них сейчас…       — Он что-то сказал тебе?       — Странно, что он ничего не сказал Вам. Хотя, я его понимаю, — Кай отошёл и сел прямо посреди травы, в нескольких метрах от того самого дерева, около которого стоял Тэмин. Неподалёку, рядом со скамейкой, горел фонарный столбик, неплохо всё освещая. Почему-то, в создавшейся атмосфере, омега чувствовал себя спокойно, уютно…       — Понимаешь что? — Тэмин сначала медленно сел на корточки, а потом тоже удобно устроился прямо на траве.       — Он пытался защитить Вас от меня, прогнать любым способом, чтобы я исчез так же, как и появился, — Чонин на несколько минут замолчал, смотря на вечернее небо, где, пока что, звёзды не виднелись так отчётливо. Тэмин не знал, о чём говорить и тоже молчал, смотря на альфу: на его мужественную линию челюсти, на выпирающий кадык и точенные ключицы, выделяющиеся из-под футболки. Кай действительно был красивым…       — Хани был всего годик, когда папа-омега умер. Отец отказался от опеки и уехал в Японию, игнорируя повестки в суд по оплате алиментов. Наши родственники оказались не такими уж милыми и заботливыми, как во время Рождества, когда наша семья, целая и невредимая, собиралась вместе, а они дарили мне и сестре подарки. Помню тот день, когда Хани заплакала и, успокоившись, спала у меня в объятиях, а в дверь позвонили. Социальная служба забрала её у меня, — Кай говорил так просто и легко, с виду казалось, что он рассказывать чью-то историю, а не свою. Лишь прислушиваясь к себе, Тэмин ощущал боль своей пары, которая тягуче пульсировала внутри…       — Ты хороший брат, Чонин, ты не должен винить себя за то, что не смог заботиться о ней тогда. О тебе самом нужно было заботиться, — Кай как-то резко перевёл на него взгляд и одарил нежной улыбкой, слегка кивнув. Но это было не согласие — он просто принимал поддержку.       — Всё будет хорошо. Сейчас я могу заботиться о сестре, обеспечить ей хорошее будущее. Я не заменю Хани родителей, наша семья не та, что раньше. Наши узы ещё слабые и хрупкие, а малышке ещё совсем ново учиться доверять мне и называть оппой. Поэтому я не хочу, чтобы мы с Хани потеряли связь с Вами, Тэмин-щи, — неожиданно суть разговора поменялась так, что омега вздрогнул, сжав коленки пальчиками…       — Т-терять… связь?..       — Да. Вы мне не чужой и Хани тоже. Вы не часть нашей маленькой семьи, но и не те родственники, заставившие меня разлюбить Рождество. Я знаю, что Джонхён любит Вас, очень сильно любит, знаю, что Вы любите его. Поймите меня правильно, я не хочу оскорбить Вас или Ваши чувства, зная, как Вы настроены по отношению ко мне и нашей связи. Но я не могу взять и вычеркнуть Ваше существование из своей жизни, — Чонин говорил и говорил, а Тэмину казалось, что он впитывает каждое слово и никогда их не забудет. Этот голос он знал даже раньше своего рождения. От осознания этого глаза вновь заслезились, и Тэмин понял ещё кое-что. Появился второй человек, перед которым он не может сдерживать слёзы и быть сильным…       — Мы не можем быть друзьями, — слова вырвались так трудно и доставили столько мучений. Эта встреча, этот разговор… Тэмин никогда бы не подумал, что тот безумный танцор, который парил на сцене вместе с ним, окажется таким человеком…       — Конечно, не можем, разве Вы слышали когда-то о том, что истинные являются друзьями? Я лишь прошу Вас не игнорировать меня, не злиться и не смотреть, как на врага, который портит Ваше с Джонхёном счастье. Я по природе альфа — лидер, не умеющий проигрывать, но… Кто такой Ким Чонин, чтобы насильно влюбить в себя Ли Тэмина? — альфа легко вскочил со своего места и спустился вниз по тропинке, повернувшись к нему. — Пойдёмте, уже поздно, я обещал Джонхёну проводить Вас домой.       Тэмин всю дорогу только и делал, что сдерживал рвущийся наружу крик, он глотал слёзы, не позволяя им течь по щекам, и не смотрел на Чонина. На альфу, который, опять сунув руки в передние карманы, легко шагал рядом с ним, периодически запрокидывая голову назад, смотря на небо…       Дома Тэмин забрался на крышу, притащив с собой коробку салфеток для вытирания соплей и горячий чай, который он разбавил холодной водой. Он слушал «Blue Night» и, смотря на небо, пытался угадать созвездия…