Скелетный цветок

Тэмин не помнил, ходил ли на кладбище вообще, может, только в детстве, когда умер прадед, и то, что все были в чёрном, стоя с грустной миной. Сейчас он крепко сжимал в руке букет белых лилий, за которыми руки сами потянулись в цветочной лавке… Тёплые ладошки Хани иногда касались его кожи; девочка молчала, стоя рядом со старшими и смотря на небольшой серый крест. Там было только имя и даты. Трудно было понять, что она чувствует, растерянно и немного испуганно смотря своими карими глазами. В конце концов, ей всего лишь 7… - Спасибо, что привёз меня сюда, оппа, – Хани подняла голову, посмотрев на брата, и тот улыбнулся, слегка кивнув. Море неподалёку шумело; этот небольшой холм с надгробными крестами находился в очень красивом месте, где земля покрыта зелёной травой и жёлтыми, маленькими цветочками. Дул лёгкий ветер, воздух был чистым и слегка сладковатым. Было по-своему спокойно. Тэмин положил лилии у основания креста, рядом с белыми розами, которые принёс Кай... - Каким он был? – Кай улыбался, явно что-то вспоминая, и омеге так хотелось узнать про них... - Он был… похож на тебя... - И чем же? - Он был заботлив, добр, любил детей и всегда улыбался. Было ощущение, что его улыбка способна лечить. Она была слишком тёплой, родной, почти физически ощущаемой. Его умение собирать нас вместе рядом с тёплым очагом, создавать семейную атмосферу. Я сразу же переставал сердиться из-за того, что меня отвлекают от своих подростковых забав, Хани переставала плакать и капризничать... А отец забывал все свои проблемы, улыбаясь в ответ. Он был согревающим солнцем, как тёплый огонёк в камине в зимний вечер… И когда это солнце исчезло, a огонь потух, разрушилась и та семейная идиллия. Дом стал холодным, гостиная пустовала, больше мы не собирались вместе. А потом отец бросил нас, – Хани всё сильнее прижимала лицо к торсу брата, обнимая его, но Кай не боялся говорить рядом с ней - он учил её смотреть в глаза своим страхам... У Тэмина кровь стыла в жилах, понимая, что сейчас они стоят рядом с их счастливым прошлым. Там, под землёй, не только родитель, но и их разбитые сердца, разломанное, возможное будущее. Он чувствовал боль Кая, как собственную, и она давила, заставляя глубоко и медленно дышать, а сердце - биться быстро, отчаянно, глухо, пропуская эту боль через себя, вместе с кровью… - Оппа говорит, что у нас будет новая семья, когда он найдёт своего истинного. Поскорее бы это случилось, – слышать Хани было трудно - она прятала лицо в одежде Чонина и бубнила себе под нос, но старшие всё равно её поняли. – Я бы хотела, чтобы истинным моего братика были вы, но у вас уже есть Джонхён-оппа. Я его тоже очень люблю, он хороший, – альфа улыбнулся, погладив волосы сестры и посмотрел на растерянного Тэмина… - Будучи ребёнком, все об этом мечтают, не стоит из-за этого брать на себя груз тяжёлых мыслей, – омега дёрнулся, посмотрев на его подбадривающую улыбку и кивнул… Слова девочки всё равно не выходили из головы - Тэмин винил себя и смотрел на улыбающегося Чонина, ощущая эту вину физически. У них нет никого, кроме друг друга; Тэмин должен был быть тем огоньком, который принесёт в их жизнь тепло и семейный уют. По просьбе Хани, они спустились на побережье. Впереди рыбачили несколько мужчин в огромных шляпах, а чайки пытались стащить рыбу из их корзин. В небе было несколько белых облаков, но ярко светило солнце. Было приятно подставлять под его лучи лицо. Жгучее лето позади, и теперь температура снижается. Почему-то Тэмин боялся этих перемен, как будто холод осени может снести с петель всю его жизнь… Недавно напуганная и грустная девочка уже бегала от мелкого прилива волн и весело смеялась, совсем обо всём позабыв. Тэмин украдкой смотрел на Чонина, пытаясь угадать его настроение, а тот смотрел на море и медленно шагал рядом, скрестив руки за спиной… Казалось, его карие глаза, несмотря на юный возраст, повидали очень многое. Чонин умел слушать, говорить в повод и быть открытым, не стесняясь эмоций. Этим стоило восхищаться, а Тэмин комплексовал. Он лжёт любимому человеку, встречаясь с ним, и предаёт истинного, не признавая… Слишком много размышлений вырвали невольно из него отчаянный, глубокий выдох, который привлёк внимание альфы… - Ты жалеешь меня… - это не было вопросом и звучало совсем без эмоций, когда, тем временем, сам Чонин улыбался. Тэмин по привычке укусил нижнюю губу, не в силах смотреть тому в глаза… - Нет, думаю, тобой стоит восхищаться. Ты замечательный человек и, несмотря на не совсем счастливое прошлое, ты сильный, упорный и… - голос дрогнул, он сделал незапланированную паузу, когда, тем временем, его молча слушали. – Я не хочу говорить, что всё будет хорошо, потому что мне надоело даже самому себе это говорить, – тихий смешок, после чего его ладонь взяли тёплые и слегка грубые пальцы, сжимая её… - Тогда это скажу я: всё будет хорошо, Тэмин, – и сразу отлегло, Тэмин уткнулся носом в его плечо, скрывая эмоции. Почему это звучит так уверенно? Может, записать его голос на телефон, и когда совсем плохо - слушать? – Ты ведь не собираешься снова плакать? – альфа рассмеялся, и омега обиженно отстранился, скрывая влажные глаза… - Я не плачу. - Вот и правильно, ты должен быть сильным, как я, – Тэмин замер, когда его волосы взъерошили, чувствуя прикосновение так отчётливо и сильно… - Эй… я ведь старше тебя на 5 лет… - По мне, ты как ребёнок. Но мне безумно нравится эта твоя сторона, с тобой я забываю про всё. Кто я, кто мы, и все эти преграды между нами кажутся несущественными. Быть беспечным ребёнком – разве это не самое прекрасное? – Чонин посмотрел на сестру, которая отдалилась от них и умчалась к чайкам, разгоняя их… Тэмин молчал, чувствуя, как язык засох и прилип к нёбу. Когда Чонин говорил, хотелось слушать без остановки. Потому что он заставлял слушать, он говорил самое важное, красивое, и почему-то заставлял плакать, когда совсем не хотелось показывать слабость… - После случившегося, я никогда не мечтал и не строил грёзы о своём истинном. Обещал себе, что я приму судьбу такой, какая она есть, чтобы больше не испытывать разочарование. Но жизнь такая непредсказуемая, не правда ли? Ты оказался чуть лучше моего идеала, боязливо спрятанного в тайном уголке сердца. Чуть - размером с целую вселенную… Это немного нечестно, правда? Чонин отпустил его руку, даже не замечая, в каком состоянии омега. Он повернулся к нему и вытащил из кармана браслет, протянув его на открытой ладошке… - Я хочу, чтобы ты всегда улыбался и был счастлив. Потому что ты, как мой папа : ты не можешь грустить и прятать своё тепло. Сделай счастливым того, кому принадлежишь, потому что это твоё предназначение. Как тёплое, майское солнце, – тонкое запястье было захвачено и сплетено этим браслетом. Он был обычным, даже не драгоценным, но из него торчал маленький брелок со знаком солнца. - Его сделал мой папа. У меня тоже есть такой, только с луной. Он всегда говорил, что это мой знак, но я не совсем понимал почему, – Чонин улыбнулся, слегка смущённый своими действиями и ждал реакцию омеги… - Может, потому, что твоё близкое присутствие всегда вызывает бурю эмоций? Как луна во время прилива. Не знаю как на других, но на меня это действует, – погладив пальцами браслет, он коснулся знака солнца… - Не переезжай… - Что? – Тэмин не понял, неверяще посмотрев на Чонина, который склонился над ним и вновь взял за руку, но на этот раз решительнее… - Не переезжай к нему, прошу. У Джонхёна было столько времени, столько возможностей узнать тебя и влюбить в себя. Это нечестно, ты просто выбрал его, не дав мне шанса побыть с тобой. Я не могу видеть, как ты счастлив рядом с ним, а со мной чувствуешь лишь вину, – Тэмина била мелкая дрожь, а сердце просто рвало грудную клетку, просясь наружу… - У тебя скоро течка, и если ты переедешь к Джонхёну - я потеряю тебя навсегда… Прости, может, я бы согласился на это раньше, но не сейчас, когда осознал, что люблю тебя. Я думал, что это просто инстинкты и подавлял их как мог. Но я не могу, не могу спать, есть, улыбаться, как ни в чём не бывало, не могу не думать о тебе. Прости… – Тэмин почувствовал, как его укутывает теплом со всех сторон. Чонин был тёплым и пах так, как он любил : родным и успокаивающим. Силы покидали безвольное тело; думать о сопротивлении не хотелось, даже когда его стискивали в объятиях с такой силой, что невозможно было дышать... - Я тоже хочу обнимашек! – Хани появилась из неоткуда и кинулась к ним, обнимая. Тэмин как будто очнулся из неги и сразу же отстранился, улыбаясь девочке и прижимая к себе, пока, Чонин стыдливо прятал взгляд, даже не смотря на него… - Ну конечно, как я мог оставить свою принцессу без внимания? – альфа изменился, в миг превратившись в заботливого брата, беря сестру на руки и кружа её, шутливо грозясь, что выкинет в море. Хани визжала, сильнее прижимаясь к нему, обнимая, а ветер разносил смех этих двоих по побережью. Тэмин стоял в стороне, смотря на браслет на своём запястье, и думал о своём… *** Джонхён чувствовал невероятную усталость после эфира “Blue Night”. Хоть гости в эфире были весёлыми, а время пролетело незаметно, бета сейчас больше всего мечтал завалиться в свою кровать и послушать музыку… - Минхо, я домой, договорись насчёт завтрашнего эфира, чтобы гости не опаздывали, как сегодня, – войдя в соседнюю студию, бета не сразу заметил тёмную макушку парня, сидящего перед компьютером рядом с Минхо… - О, хён, да не беспокойся, я всё улажу. До завтра, – по телу прошёлся какой-то неприятный холодок, когда на него уставился знакомый лисиный взгляд. Меньше всего он ожидал увидеть здесь Кибома... - А что он здесь делает? Косточки мне перемываете? – Минхо виновато посмотрел и встал, приблизившись к двери. После того случая, они говорили исключительно про работу, и альфа не решался вновь просить прощения… - Мы просто слушали эфир и пили чай. Я тоже рад видеть тебя, Джонхён, – Кибом встал и улыбнулся уголками губ; Минхо ушёл, тихо закрыв за собой дверь. – Не надо так с ним, он ни в чём не виноват. - Что тебе нужно? Ты ведь не чай попить пришёл... - Минхо - мой друг, я имею полное право использовать это, как предлог, чтобы приходить сюда… - Приятно знать, что ты перестал лгать на каждом втором слове, и да, спасибо, с Содам всё хорошо. – Джонхён раздражительно отвёл взгляд, поджав губы… - Я знаю, мы с ней видимся в университете. Перестань язвить, это на тебя не похоже и выглядит неестественно, – Кибом манерно поправил волосы и скрестил руки на груди… - Ах, я должен быть вежливым? - Я понимаю твою злость, она не без причины. Но надеюсь, со временем она пройдёт... Как ты? Выглядишь уставшим. Нахмурив брови, он по привычке потёр затылок, тяжело выдохнув. Да, его усталость была, скорее, моральной, и она вряд ли бы прошла после нескольких часов здорового сна… - Всё хорошо… - А Тэмин? Как он? - Зачем ты спрашиваешь про него? У нас всё хорошо, если ты об этом, скоро переезд. Мы собираемся жить вместе, – почему-то эти слова не удивили Кибома, как будто он знал об этом… - Я спросил потому, что он недавно ходил в больницу, а мы с Чонином не успели пообщаться после этого. А то я бы спросил у него, а не у тебя, – вот Кибому удалось его удивить. Он победно фыркнул, увидев растерянность блондина; тот, приоткрыв губы, казалось, пытается осмыслить услышанное и задать миллион вопросов. – Ты не знал, да? Они вместе ходили в больницу, и Тэмин это скрыл от тебя? Уверен, ничего серьёзного, раз ты ничего не заметил… После разговора, Джонхён даже сам не заметил, как вышел из здания. Он брёл по пустым улицам, которые освещали фонари, даже позабыв о такси. Он держал в руках телефон, придерживая палец на контакте с именем “Тэминни”. Омега, наверное, уже собирался уснуть после того, как послушал его эфир… - Ты лгал мне… *** - Не понимаю, почему ты не хочешь нанять прислугу? – Тэмин усердно мешал кимчи, поправляя целлофановые перчатки; папа-Мин чистил капусту, напевая что-то весёленькое… - Если мы наймём прислугу, я заскучаю, весь день сидя дома. Не каждый же день ходить по салонам и бутикам, используя кредитки Тэхёна, – младший улыбнулся, подняв правую руку и тряся ею, чтобы браслет не касался испачканной перчатки. – Ты ведь не любишь украшения, с чего это вдруг? – кивнув в сторону его руки, спросил старший. - А, это? Это… подарок, – от родителя не скрылось, что младший ответил с паузой… - От Джонхёна? – Тэмин не спешил ответить, что заставило Мина волноваться, он даже перестал чистить капусту, повернувшись к сыну. – Тэмин? - Папа… скажи, что, если я встречу истинного? – наклонившись так, чтобы скрыть глаза под тёмной чёлкой, Тэмин тоже перестал мешать кимчи. - Ты… ты встретил истинного? - Это его подарок. Когда он закреплял браслет, он сказал, что я похож на солнце, что я такой же тёплый и всегда улыбаюсь. Он сказал, что не хотел этого, но всё же влюбился… Папа, что мне делать? – капли слезинок падали на миску с кимчи; Мин, не веря услышанному, кинулся к сыну, обнимая его и прижимая к себе… - Боже, сыночек… успокойся, не плачь. Почему так поздно? Зачем он появился сейчас? - Потому что он младше меня на 5 лет, и все эти годы жил в интернате. Его младшая сестрёнка у меня в группе была. И теперь, когда он окончил школу , мы встретились. Он - танцор, папа, такой же безумный любитель музыки, как твой сын. И ужасно танцует балет. Я пытаюсь учить его, а он стесняется, говорит, что это не для альф. Мы ходили на могилу его родителя, и я купил цветы… лилии, потому что я так пахну. Это он так сказал… - Тэмин уже ревел, не пытаясь даже сдерживаться. – Я столько плачу в последнее время, с тех пор, как встретил его, всё пошло наперекосяк. Всё не так, папа… всё не так… Мин медленно укачивал плачущего над кимчи сына и шептал успокаивающие слова. А Тэмин сквозь пелену слёз смотрел на браслет и почему-то хотел плакать ещё больше… - Сыночек, почему ты мне ничего не сказал? Всё это время держал в себе. Всё будет хорошо, я тебя понимаю… - Нет… не понимаешь… Откуда тебе знать, каково это - любить одного и принадлежать другому, папа? Откуда тебе знать, – Тэмин силой сдёрнул с рук перчатки и выкинул их в миску. – Прости за испорченный кимчи… Мин смотрел, как его сын быстро убегает наверх и боится услышать отклик, как боится быть осуждённым или принять совет. И он в чём-то прав. Сейчас ни один совет не поможет, сейчас ничто не поможет… *** - “Эфир “Blue Night” близится к концу. Сегодня у нас были замечательные гости, не забывайте послушать их последний альбом. Завтра встретимся вновь, в то же время, на той же волне. Доброй ночи”. – Тэмин, открыв глаза, тихо выдохнул, чуть улыбаясь. Поправив лёгкую ветровку на спине, он потянулся к уже порядком остывшей кружке чая, устремив взгляд на ночное небо. Сегодня было много звёзд, и совсем не хотелось возвращаться в комнату. Хотелось притащить подушку прямо на пыльную крышу и спать здесь, под этим небом… Глаза пробежались по окрестности, по аккуратно подстриженной лужайке перед домом, дорогой, по которой сейчас проезжают мало машин и высоким фонарным столбам, которые освещали всё вокруг. Он замер, когда заметил одинокую фигуру, которая сидела на обочине дороги, смотря в сторону их дома. Телефон тихо завибрировал, показывая принятое сообщение, и омега, вынув наушники, разблокировал экран, видя на нём имя Чонина… Чонин: “Не спишь?” Тэмин: “Нет”,– парень, хоть и сидел достаточно далеко, но даже с такой высоты Тэмин заметил телефон в его руках, который освещал знакомое лицо… Чонин: “Мне тоже не спится, я очень хочу перед тобой извиниться, Тэмин. То, что я сказал , было очень эгоистично, прости, что ранил твои чувства”. Тэмин: “Это не та тема, которую надо обсуждать в Kakao Talk”. Чонин: “Ты прав, но я всё равно хочу попросить прощения за своё поведение”, – Тэмин хмыкнул, переводя взгляд на браслет, на правом запястье… Тэмин: “Что делаешь?” - проигнорировав слова Чонина, Тэмин с интересом ожидал ответа… Чонин: “Ничего, Хани уснула, а я ничем не могу занять мысли. Всё думаю о тебе. А ты?”, – он не сказал, что сейчас сидит перед домом Тэмина, вместо того, чтобы отдыхать. У него тяжёлый график, а он просто сидит там… Тэмин: “Скоро собираюсь уснуть, ты тоже постарайся отдохнуть”. Чонин: “Вряд ли, мне сейчас трудно…” Тэмин: “Мне тоже… но нам стоит хотя бы притворяться, не так ли?” Чонин: ”Готовишься к переезду? И ты даже не подумаешь? Дай время себе подумать, не мне, а себе. Пожалуйста, Тэмин… Я пытаюсь не давить на тебя, но мысли о том, что через несколько дней у тебя течка, которую ты проведёшь с ним, не дают мне покоя. Я схожу с ума”. Сжав в руке телефон, Тэмин зажмурил глаза, пытаясь совладать с эмоциями : в лёгких жгло, как будто не хватало воздуха, а неугомонное сердце обливалось болью, сжимаясь. Чонин: ”Прости, я такой глупый(( Не молчи, пожалуйста”. Чонин: ”Тэмин-а... Почему ты молчишь? Это такое наказание?” Чонин: ”Прости, что так сильно влюбился в тебя”. Телефон завибрировал сильнее, и Тэмин, который читал сообщение, глотая слёзы, сразу же замер, округлив глаза. Звонил Джонхён… - А-алло…? – откашлявшись, тихо ответил Тэмин… - Не спишь? - Нет, не сплю, – в груди заныло от родного голоса. Теперь он был адресован лишь ему, а не всем слушателям… - Выходи тогда, жду во дворе, - и отключился. Тэмин, в панике, посмотрел вниз и увидел бету, стоящего рядом с воротами, под фонарным столбом. Чонин стоял на своём месте, но, видимо, тоже заметил внезапного гостя, и теперь, надев капюшон, просто стоял, украдкой наблюдая за Джонхёном… Тэмин поспешно спустился в свою комнату, переодеваясь, и, схватив телефон, вышел из комнаты. - Тэминни, ты куда в такой час? – Мин, выглянув из кухни, увидел, как сын быстро обувается… - Ко мне Джонхён пришёл, – даже не оглянувшись, омега вылетел из дома, оставив обеспокоенного родителя в недоумении… Да, там стоял Джонхён, как всегда уставший и родной до невозможности. Хотелось зарыться в светлые волосы, в желании поделиться теплом и нежностью. Даже зная, что за ними наблюдают, Тэмин, просто не выдержав, побежал к воротам, заключив бету в объятия… Джонхён не обнял его в ответ и через пару секунд отстранил от себя, осматривая с ног до головы, пытаясь найти изменения в Тэмине. Глаза были красными, как будто тот плакал, кожа - горячей из-за температуры… - Всё хорошо? – бета коснулся его руки, недоверчиво смотря, ожидая чего-то… - Джонхён, я хочу тебе кое-что сказать, – краем глаза, Тэмин видел тёмный силуэт, который подошёл ближе и явно подслушивал, прячась от света фонаря… Бета задеревенел, сильнее сжав его пальцы; его большие глаза, наполненные грустью, стали влажными, и сам он выглядел так, как будто сейчас услышит самый страшный приговор в своей жизни... - И... Что же? – голос был рваным и таким хриплым. Бете было стыдно показывать такого слабого себя, но разве можно по-другому рядом с тем, кого так сильно любишь? - Я хочу сказать, что… принял решение…