Сгоревший

Моя квартирка встретила меня оглушающей тишиной. Не капала из плохо закрытых кранов вода, не шумели трубы в туалете. Не тикали часы, они просто лежали возле стены в россыпи осколков. Похоже, я слишком сильно запустил их в стену сегодня… Я жил в небольшой квартирке на восемнадцатом этаже. Она была до невозможности маленькая и тесная, в ней стояла дешевенькая мебель. Во всех комнатах, кроме кухни, всегда царил полумрак. Я никогда не открывал шторы, очень не хотелось видеть землю далеко внизу. Как оказалось, я боюсь высоты. Хотя, не мудрено бояться высоты, если больше не умеешь летать. В голову лезли всякие депрессивные мысли. Пора выбрасывать календарь, надоело уже так рефлексировать каждый год. Интересно, если я не буду знать, что сегодня за день, мне будет легче? Если перестать изображать эмоции и показать всем равнодушный, пустой взгляд, будет легче? Не знаю. Мне пофиг. Мне давно уже абсолютно все пофиг. Болела голова. Пройдя на кухню, я налил себе воды. А затем, скорее уже по привычке, глотнул из горлышка стоящей на столе бутылки. Поморщился. Все-таки коньяк так резко я еще пить не мог. И то, как Занзас одним глотком глушит стакан абсента или граппы, являлось для меня загадкой. Наверно, сила привычки, так как раньше я даже слабенькое вино так пить не мог. Снотворное в сумке пришлось искать долго, буквально вытряхивая из нее все содержимое. И как за пять минут ходьбы от аптеки до жилища она могла упасть так глубоко? Коварный заговор таблеток, не иначе. Снотворное было достаточно сильным, при передозировке можно и умереть. То, что надо. Слабое мне уже не помогало. Все люди, кто приходили ко мне, жаловались на духоту у меня в квартире. Я их не понимал абсолютно. Мне всегда было холодно, и от этого холода нельзя было избавиться. Он шел изнутри, оттуда, где раньше горело пламя. Он замораживал чувства, эмоции, превращая меня в равнодушную куклу. Мне было все равно, я и не пытался сопротивляться. Я мог еще изображать жизнь перед другими, да и то малознакомыми людьми, но не мог врать самому себе. Существовать проще, чем жить. Намного проще. Выпив снотворное и поставив будильник, я забрался под ворох одеял. Холодно, и даже немного одиноко. Может, найти себе партнера? Нет, вряд ли, изображать еще и любовь у меня не получится… Хреновый из меня актер. Скручиваюсь в позе зародыша, натягивая одеяло на нос. Холодно. Обнимаю себя руками под пижамой, еще сильнее поджимая ноги. Руки ледяные, а живот горячий. Забавно… Солнце падало на пол косыми лучами, золотя длинный ворс бежевого ковра. Мириады пылинок танцевали в лучах света, поблескивая. Интересно, почему, когда пыль ложится, она серая? И не блестит. Жалко. На столе – кипа бумаг, отчетов, и все надо внимательно прочитать, вникнуть, подписать… Тоска смертная. Хочется рвануть куда-нибудь, да хоть в парк аттракционов, развеяться наконец-то, а то осточертело в этом кабинете торчать. Наверно, уже и сам пылью покрылся… Кстати, про пыль, надо сказать чтобы прибрали, а то телефонные номера, написанные в пыли на тумбочке, это несолидно… Только сначала номера переписать в записную книжку. Так, что тут у нас? Отчет от Варии, интересно, кто писал? Никакого уважения ко мне, но красочные матные описания битвы. Накарябано на листке в клеточку, да и еще кровью заляпано. Ну, хоть за наличие отчета спасибо. Нет у меня времени мотаться в их особняк после каждого порученного им задания. Тем более это все заканчивается сексом с Занзасом. И жутким похмельем. - Десятый! – Гокудера врывается стремительно, он явно чем-то взволнован. – Десятый, у нас проблемы! - Что случилось? – внутри все напрягается, душу терзает страх. Гиперинтуиция молчит. Не отпускает предчувствие чего-то дурного. - Рехей и Ламбо! Они не вышли на связь! И с той семьей, куда они поехали, мы тоже не можем связаться! Их пламя исчезло с компьютера Шоичи. – Это плохо. Нет, это очень плохо! У каждого из нас были специальные датчики, плюс несколько спутников в атмосфере. Информация о местонахождении каждого из нас считывалась при помощи пламени, и передавалась на компьютер Шоичи. И если пламя исчезло, то… - Зови Ямамото. Хибари ведь на задании, так? - Да, он должен вернуться завтра. - Хром? - Должна появиться через неделю. - Нет времени ждать. Гиперинтуиция молчит, но мне кажется, что произошло что-то нехорошее. Поедем втроем, я извещу Варию. - Да, Десятый, - Гокудера спокоен и сосредоточен. Моя внушающая ужас правая рука… Он всегда становится таким перед битвой. Мы все становимся такими. Мы – мафия, и мы не можем не убивать… Разные только цели убийств. Гокудера выходит из комнаты, а я набираю номер. Я надеялся, что никогда не воспользуюсь им. Что ж, я ошибся. Один гудок. Сброс. Набор, три гудка. Взяли трубку… - Код Х345276908. Угроза семье. Место – 196450. Степень опасности – высшая. Отбой. И короткие гудки. Они предупреждены. Вход абсолютно неприметный, надо знать, что искать. Вокруг на много километров густой, дикий лес. Идеальное место для тайного убежища. - Идем? – спрашиваю у парней, и получаю утвердительные кивки в ответ. Они напряжены. И я тоже. Если Рехей и Ламбо погибли, то пощады не будет. Никому. Почему же молчит гиперинтуиция? Зажигаю пламя на перчатках и вхожу. Ямамото и Гокудера идут следом, напряженно оглядываясь. И вдруг внутри словно лопается струна, проснувшаяся интуиция вопит дурным голосом, но я не успеваю ничего сделать. Вспышка яркого света, по ушам бьет жуткий грохот, и резкая боль пронзает все тело… Темнота. Сознание возвращается медленно. По ушам бьет невнятный гул, жутко болит голова, все тело нестерпимо ноет. Холодно. - Он очнулся, босс! – радостный вопль отдается колоколом в голове, ребра справа взрываются болью. Меня пнули… - Очнулся, щенок? – меня резко вздергивают вверх, заставляя открыть глаза. Все плывет, и даже черты человека, глядящего на меня в упор, поддернуты туманом. Больно. Мне начинают что-то говорить. Я не слышу, мне едва хватает сил оставаться в сознании, кажется, что меня сейчас вырвет. - Сука, ты меня даже не слушаешь? – голос ввинчивается в уши, в голове раздается небольшой взрыв. Боль в щеке, на этот раз ясная, заставляет вскрикнуть. Зрение проясняется, и я вижу перед собой высокого худого человека с тонкими усиками, который режет ножом мою щеку…. Руки скованы за спиной. Я не чувствую пламени. Гиперинтуиция орет об опасности. Где ты была раньше? - Ты сейчас сдохнешь, Вонгола. И не надейся, что твоя смерть будет такой же легкой, как у твоих хранителей. Не понимаю. Я не понимаю. О чем он говорит? - Кажется, щенок не въехал. Педро, покажи ему. Мою голову резко поворачивают, вызывая новый приступ боли. Когда зрение проясняется, я вижу… головы. Их головы. Четыре головы, с навсегда застывшими гримасами на лицах… Понимание приходит внезапно. Они умерли, умерли… И я протяжно, нечеловечески вою, и из моего тела выходит громадный поток пламени… Губы Примо Вонголы шевелились, но не было слышно ни звука, вокруг было темно, очень темно. И холодно… Я резко подскочил на постели, тяжело дыша. Шрам пульсировал, и по лицу что–то текло. Провел рукой – кровь. И слезы. Соленый привкус на губах… Руки и середина лба были просто ледяные, остальное тело пылало. Это сон, это всего лишь сон…