Мертвые живы страстями

Асока оставила Инквизитора зализывать раны в кают-компании, сунула ему под руку принесенную с собой аптечку, отобрала последнюю банку с кафом у местного офицера и только тогда посмела вспомнить о том, что ничто больше не отделяет её от прямого разговора с Вейдером. Запах от ледяной жестянки шёл отвратный, словно вместо кафа туда подмешали перекисший кенобивский сок, а застывший комок в горле никак не хотел исчезать. Смысла врать Энакину больше не было, и тонкая грань риска никогда прежде не казалось Асоке столь устрашающей. "Входи". Асока вздрогнула и опустила поднятую для стука ладонь. Дверь с негромким скрипом шестерней поднялась выше головы, и Тано ощутила, как холодный пот выступает под её сжимающими банку пальцами. Голова закружилась, и жар вместе с краской подступил к щекам. Энакин сидел, закинув ногу на ногу, задумчиво вращая в руках свой старый клинок и глядя в узкий иллюминатор на мелькающие за стеклом поля и скалы. Два часа оставалось до тех пор, как окраинный вокзал планетарной столицы примет кортеж, а административный персонал украдёт у неё Энакина, оставив безликого Вейдера разбираться с хлынувшим потоком рутины. — Когда ты видела его в последний раз? Асока вздрогнула от неожиданного вопроса и резко переступила порог комнаты. Дверь за её спиной с глухим щелчком закрылась. — Неделю назад. И смотреть там было не на что. — Уверена? Асока согласно кивнула и подошла на шаг ближе к Энакину. Он отвернулся от окна и сейчас холодно глядел на неё, пронизывая своим расфокусированным серым взглядом. Асока не была уверена, что он вообще её видит. — Он давно уже живой труп. Она опустилась в стоящее перед ним кресло и закинула ногу на ногу, свободно откинувшись на спинку. Поясница от скрытого напряжения тут же начала ныть, и Асока отставила банку нетронутым кафом на широкий стальной подлокотник. — Это ему пришло в голову воспитывать моего сына? Асока кивнула молча. В конце концов, она не врала. Его глаза сощурились до щелок, и он молниеносно сжал рукой клинок, резко активировав искрящийся бело-голубой лазер. Он дрожал, когда его рука оставалась недвижной, и холодные блики плясали в его зрачках. — Покажи. Асока закусила губу, восстанавливая в памяти пропитое и заплывшее лицо Кеноби. В стерильной имперской чистоте от одной мысли об Оби-Ване накатывала дурнота. Касание Вейдера пронеслось в сознании легкой дрожью и тут же погасло, не выдав ни интереса, ни озабоченности. Асока ни на миг ему не поверила. — Что же, пусть живёт. Она кивнула еще раз. Ее выбор казни по жертве был оценен — она чувствовала. Но это ничего не меняло. — Ты общалась с ним до этого? — Нет. — Нашла специально после встречи со мной? — Да. Она отчаянно сжала кулаки на своих коленях. Прошлое было мертво. Им обоим было известно о её преданности, но известно и о том, что она ей покупала. — Я тебе врала, — Асока нервно сглотнула и схватила с подлокотника недопитый каф, — со времён войны никогда не была на Рилоте. Там был Боба, а я страховала его с орбиты. В тот раз на все у него ушло не больше пары часов, потому я и помню планету: просила его привезти мне массажистку, а он смог найти только полупьяную танцовщицу из притона. Знаешь, из тех, что только и мечтают, как о сильном хозяине и крепкой цепи... И мы ведь тогда смогли высадить её только на Неймодии! Она так заела нам мозг, что Асажж ещё долго смеялась на счёт медового месяца и жарком тройничке, а Рилана эта только и знала, как залазить её любовнику в штаны, тот тогда и пропал сразу, но Аса, кажется, была довольна и подружкой... — Асока. Она запнулась, вздрогнула и, резко прикусив губу, пролила на кресло отогревшийся в руке каф, а затем неслышно про себя выругалась. — Давай по порядку. Асока прикрыла глаза, и испарина на ее лице сменилась нервной дрожью. — После ухода из Ордена пару лет я пыталась жить честно, а потом меня нашла Асажж. — Вентресс? — Да, — Асока сжала зубы, вспоминая о былом. — Думаю, без неё меня и вправду бы пристрелил какой-нибудь залётный контрабандист. Не тот, смерть от которого я разыграла, так другой, более удачливый. Я тогда была молода, наивна и недалёка. Что такое жизнь я не знала, да и никто из нас, орденских сирот, не знал. Все, что я видела, было войной: в умах, в лицах, в новостных сводках и на передовой. Меня с пяти лет натаскивали на убийства, маскируя все это лицемерным джедайским равновесием. Кто-то на это вёлся — ты нет, а я шла за тобой. Когда тебя не стало, я ослепла. — По-твоему, я умел жить иначе? Асока скривила губы. Конечно же. И Империя была столпом всех мыслимых доказательств. — Да, — она подняла к нему взгляд. — Но тогда я бродила по нижним барам, разводила местных пропойц на деньги и уходила до тех пор, пока они успевали трезветь. А как отгремел приказ — перепугалась до смерти и была за внешним кольцом еще до того, как Император понял и простил конфедератов. — И ты решила промышлять там мелким грабежом? — впервые на лице Энакина отразилась тень улыбки. — Плохо я тебя учил. — Когда я на Тарисе едва не попала на ковер к местному наркобарону, Асажж сказала мне также, — губы Асоки дрогнули, едва она вспомнила тот день. — Тогда она впервые меня и спасла. — Не иначе, взыграли чувства к Кеноби. — Не иначе, как к тебе! — вспылила Асока и тут же прикусила язык. Она никогда не могла понять, за что же Энакин так не любит Вентресс. Дуку же он всуе не поминал! — Так или иначе, с тех пор я попала в банду и продолжала мелкие разводы уже под их прикрытием. — И она так низко тебя ценила? — Полагала, что я завалю первое же серьезное поручение, — Асока отвела подальше взгляд. Вейдер комментировать не стал, и за то Асока была ему благодарна. — В общем, через несколько лет мои моральные устои наконец треснули, и я смогла стать полноценным членом коллектива. Аса мне так и не объяснила, зачем взялась со мной нянчиться, но я уверена, что она просто узнала во мне себя. Это сейчас я вижу, как невыносима была тогда, а на Тарисе думала, что делаю услугу всей галактике, удерживая в узде бешеную ведьму. С тех пор мы и работали вместе: брали заказы, прорабатывали операции, ликвидировали цель и пропивали толпой добрые две трети оплаты. Как-то раз после особо бурной недели к нам заявился Фетт и пообещал делянку. Всем тогда было лень, а меня с перепоя накрыла ностальгия и я решила помочь пацану, — Асока недовольно щелкнула ногтем по блестящему покрытию столешницы и прикусила от боли губу. — Дура. — Что так? — Он любит меня, а я чувствую себя последней дрянью, позволяя ему это продолжать, — она горько усмехнулась и наклонила голову к своим коленям. — Скажи я это сейчас Асе, она бы начала вправлять мне мозги. — Она не тот человек, советы которого стоит слушать. Асока неуверенно пожала плечами. Может быть. В конце концов, Инквизитор был уже вторым ее любовником, которого она лично отправляла под нож. Стоило задуматься, не собственный ли болезненный опыт так с ней играет. Впрочем, опыт житейский это у нее не отнимало. — Она сказала бы о тебе то же, — Асока отпила каф из банки. На вкус он оказался вполне себе приличным сублиматом. Вейдер искоса на нее поглядел, но ни жестом не дал понять, что обо всем этом думает. Асока же не думала ничего хорошего. — Пожалуйста, прости Бобу за Инквизитора, — она горько сглотнула и скривила губы, прикрыв глаза. — С ним... все сложно. Я была там: он ведь уже поймал его, хотел доставить к тебе живым, но Асажж все испортила. Наплела ему с три короба какой-то чуши, пообещала горы кредитов, а я все не могла поверить, что Боба всерьез на это купился… Но сейчас понимаю, — Асока распахнула глаза и ощутила, как вместе с дыханием у нее замерло сердце. — Асажж просила за любимого человека тогда, и он это увидел. Он понимал, как и ты должен понять. Прошу тебя, Вейдер, ради меня, прости их. Энакин с полминуты глядел на нее неподвижно, а Асока молчала. Их отношения были крепки — не порвешь, чего никак нельзя было сказать о жизни ее семьи. Через еще полминуты Вейдер кивнул, и Асока ощутила, как отлегло у нее от сердца. — Так что привело тебя к тому, что мы имеем сейчас? — Сила, — Асока запнулась, но откашлялась, выровняла голос и тут же повторила чуть увереннее. — Меня всегда вела Сила, Энакин. Вейдер нахмурился, но не указал ей на очередную досадную оплошность. Асока скрипнула зубами: хотелось верить, что не смог определиться с чувствами, когда она его так называла. — После моего ухода из Храма она давила не столь ярко, но чем дальше, тем больше, я понимала, что остановилась на полпути. Тех падаванов, кого почти не затронула война, это не коснулось, но мне на таком перепутье жить было невозможно. Я уже не чувствовала Силу как дети, воспринимая ее то ли частью мира, то ли частью себя, но равно неотделимую от чувств. Я ощущала ее потоком воли этого мира, пронизывающим все живое, подобно кровеносной системе, и знала, что система эта работает по своим законам. Но мне не хватало наставника, чтобы ее познать, а полноценно работать с ней в новой парадигме становилось все труднее. Это как дышать, каждый раз думая о дыхании! Асока глубоко вдохнула и расфокусировала взгляд, концентрируясь на прознающей все вокруг них Великой. Сейчас она подчинялась немой воле Энакина и была необыкновенно спокойна, несмотря на медленно приходящих в себя джедая с Инквизитором и проклинающих ее за парой хлипких стенок повстанцев. — По хорошему, мне надо было проходить испытания на рыцаря в тот же год, когда был этот несчастный суд, но кто бы в те времена мне это объяснил? — Тебе бы засчитали испытания автоматом и едва бы принялись объяснять хоть что-то, пока у них оставался свободный от генерала легион, — невозмутимо отметил он. — А учитывая рыцарскую бездарность, таких всегда была пара штук в запасе. Потому я так и не подал отчет о твоих успехах. Асока пожала плечами: какое сейчас до этого было дело? — Так или иначе, к тому моменту, когда мои мозги встали на место, а пара бластеров пришла на замену барам, Асажж уже четко осознавала всю ущербность нашей жизни. Мы стали копать, искать знания в старых голокронах и со временем вышли к концепции Силы, о которой никто сейчас не говорит. Что-то близкое мелькало в ранней истории Ситской Империи, но там и сам Палпатин не разберется, — Асока сделала еще один глоток кафа и расположилась в кресле удобнее, расслабляя натянутую поясницу. — В общем, тот хаос, о котором я тебя прошу — адреналин для Силы. Чем больше кубиков вколоть, тем сильнее пойдет ток. Главное, чтобы справился носитель. И для той задачи, которую ставишь мне ты, одних моих сил мало. Вейдер скептически на нее поглядел, будто всерьез раздумывая над тем, достаточно ли у нее психического здоровья, чтобы ставить ему ультиматумы. — Только Асажж сможет тебе помочь, Вейдер. И за что бы ты на нее не взъелся, тебе придется с ней работать.