Между двух огней

И че нам теперь делать? До игры 20 минут. Рулит всем нашим медвежатником Романенко. Ни Макеева, ни Пономарёва нету. Просто чудо. — Так, освободили лёд! Собирайте шайбы! — Романенко кинул нам сумку для шайб. А вот, собственно, началась и сама игра. Макеева нет. А нет, вон он появился. Вместе с Пономаревым! Вот это другое дело. Мы начали гонять шайбу, сами летать по площадке, перекидывая друг друга через себя. Преимущество у соперников явно было больше, и поэтому они привезли нам шайбу. Пятерка была явно не сыграна. Назаров вообще никого не видел, а если и видел, то кидал Бог знает как. Когда Макеев крикнул «смена!», мы сели на скамейку и начали докапываться до Назарова: — Назар, че ты кидаешь через пень колоду?! — возмутилась я. — Да нормально я кидаю! — в ответ сказал парень. — Баран ты! Зачем поперёк свой зоны кидаешь?! — вмешался Щукин. — Сам ты баран! — возмутился Вадим. — Так, вы оба барана, заткнитесь! — толкнула я парней в плечи. — Рты закрыли! — вмешался Макеев. А че, мы молчать не будем! Половина периода позади, осталось ещё половина, а шансов уже меньше. К счастью, период продолжился и закончился с тем же счётом. Когда мы уходили со льда, меня кто-то позвал с трибун: — Кира! Я подняла голову и увидела Самойлову. Ты посмотри-ка, явилась. — О, Ян, а ты чего тут? Неужели твои представления о хоккее изменились? — ухмыльнулась я. — Ну как же, посмотреть на лучшую подругу-то надо, — улыбнулась девушка, — ладно, ты иди, после игры поболтаем. — До скорого. Следующим на очереди к Яне был Костров. Они в последнее время ладят. По крайней мере, мне так кажется. В раздевалке все начали наезжать друг на друга. Успокоить весь этот балаган смог только Макеев. Одним своим входом он заставил заткнуться всех. — Скажите, вы с каким счётом сегодня решили проиграть? — обратился он к нам. — Почему проиграть? — удивился капитан. — Да потому что вы всем своим видом это показываете! Че вы пятитесь? Почему вы вратаря даёте расстреливать? Почему отдали среднюю зону? Соперники входят туда, как к себе домой! Вы будете сегодня драться или как?! Покажите, что вы мужики, — завершил тренер и удалился. — Красотка, ты тоже должна показать, что ты мужик, — усмехнулся Кисляк. Не дав мне ответить, он продолжил, — ну если бы мы в бане были, я бы показал. — Кислый, завали пятак, реально задолбал уже, — вздохнул Щукин, проходя мимо. — Вот-вот, капитан мысль глаголет! — поучительно сказала я. На вбрасывании львы взяли шайбу. Неоднократно была попытка забросить. К нам, так и львам. И нам все же удалось забросить. — Да! — я вскочила со скамейки. Мы вообще отлично играем, раз нам удалось забросить непобедимым. В коридоре я столкнулась с папой, разговаривающим с Макеевым. Я тихо поприветствовала его, но тот, заметив меня, отвёл в сторонку. — Слушай, ну вы прям молодцы, — поразился папа. — Спасибо, — улыбнулась я. — Ты вообще умница, так держишься. Глядишь, так и выиграете. — Ну нам ещё надо третий период отстоять, так что ты рано радуешься. — Да ладно. В общем, соберись, — похлопал меня по плечу отец. — Есть, капитан! — я встала в позу «отдать честь» и уже собиралась уйти в раздевалку, как отец остановил меня: — Кир, постой. Где у вас тут буфет? Я хихикнула и показала в сторону выхода. В раздевалке было подозрительно тихо. А с появлением Макеева ещё тише. Он встал в центре и сказал: — Кто-нибудь знает, что означает слово «команда»? — Если я не ошибаюсь, то вместе, доверять. — Совершенно верно. Но я не вижу у вас ни первого, ни второго. Поймите, пятерка — это кулак, а не 5 корявых пальцев, которые показывают фигу. — Но мы же сравняли! — вскочил Кисляк. — Сровнял! Один человек. Никаких взаимодействий я не вижу. Да поймите же вы, команда — это когда вы на площадке видите друг друга, а не игнорируете, — Макеев обессиленно опустил руки — у меня все. В целом, я другого и не ожидала. После монологов Макеева дух не особо поднимается. На вбрасывании ничего не изменилось, шайбу забрали львы. После попытки львов забросить шайбу, один из игроков возмущается, мол, шайба перелетела черту, но Антипов, толкнув его, опровергает этот факт. — Отлично… — тихо сказала я, ударив кулаком по борту. Антона удалили на две минуты. В меньшинстве сейчас будем играть. Прекрасно. Можно уже сейчас спокойно заявить, что мы проиграли. Без нормального крайнего нападающего нам бороться не за что. За оставшиеся 5 минут нам прилетело 3 шайбы, и игра закончилась со счётом 4:1. Красиво, что могу сказать. Ничего иного и не должно было ожидать. — Парни, вы реально слепые… Меня не трогают, я стою, стучу, Че вы мне пас не даёте?! — возмутилась я. — Тебя не трогают, а нас трогают! Мы же не можем сквозь соперника дать! — прикрикнул Кисляк. — Знаешь, что… — я направилась в сторону Андрея, но остановилась, заметив в проходе Макеева. — Ну что, цель достигнута. На что настроились, то и получили. И разница не такая большая, всего-то 3 шайбы. — Сергей Петрович, ну хватит издеваться. Они объективно сильнее были! — громко сказал капитан. — Ну да, сильным-то проиграть не стыдно, — покачал головой тренер, — только вы не им сегодня проиграли, а сами себе. В общем, завтра жду всех около дворца в 17:00. — Но завтра же воскресенье, нет тренировки, — заныл Андрей — А её и не будет. — А что будет? — удивилась я. — Увидите, — Макеев удалился из раздевалки. Ох уж эти его интриги. Начинает надоедать. Когда я вышла в холл, меня встретила Самойлова. — Ещё раз привет! — улыбнулась она. — Да, привет, — задумчиво ответила я. — Кир, ну не расстраивайся. Слушай, ну вы очень хорошо играли. Хоккей живьём — это совсем другое. Вы так носитесь… — поразилась девушка. — А толку-то? Все равно слили, — вздохнула я. — Да ладно, ещё выиграете когда-нибудь. — Вот именно, когда-нибудь, — тихо проговорила я. — Ой, я побежала, увидимся, — Яна чмокнула меня щеку и побежала к Кострову. Ооо, как это мило. Тьфу ты, накаркала. Ко мне подбежал Кисляк: — Красотка, я тебе не надоел на игре? — ухмыльнулся он. — Какая разница, надоел — не надоел. Все равно не отстанешь, — вздохнула я. — А ты мне все больше и больше нравишься, — обнял меня за талию Андрей. — Клешни убери, — прошипела я. — Ну чего ты? Я по-доброму, а ты вот так, — развёл руками Кисляк. В следующий момент он замер и уставился в одну точку. Я посмотрела за предметом его наблюдения, кем оказалась Самойлова и Костров. — Ой, да кто-то ревнует, — погладила я по плечу Андрея. — Ничего я не ревную, — отмахнулся Кисляк, всем своим видом доказывая обратное. — Ну-ну, в общем, до завтра, — я помахала рукой и удалилась на парковку. Дома меня поджидал отец. Он сидел на диване и пялился в телевизор. Вид у него немного рассерженный. Чем это я не угодила-то ему? — О, пап, ты что-то зачастил, — сказала я, кидая сумку в угол комнаты. — Времени много появилось. А ты можешь объяснить, что вот это такое? — он показал на нашу рекламу. — Неужели тебя волнует это? — усмехнулась я. — Ты знаешь, кто производит эти напитки? — Хм, специальный завод? — А кому этот завод принадлежит? Я пожала плечами. — Пахомов. Знакомая фамилия? Это мой прямой конкурент. Забавно получается, команда, которую я спонсирую, прорекламировала моего прямого конкурента! А если ещё точнее, то моя дочь сделала это, — жестикулировал отец. — А я-то тут причём? — удивилась я. Папа подошёл к телевизору и показал на один из кадров, где отчетливо видна моя фамилия на майке. Нашёл, к чему придраться… И, как я и ожидала, волнует отца не то, что мы прорекламировали, а то кого мы прорекламировали. Ничего нового. — Слушай, все претензии к Казанцеву. Это он назначил нам эти съемки, — отмахнулась я. Папа посмотрел на наручные часы и подскочил с дивана. — Ты чего? — удивилась я. — Ещё успею к Ваде заехать, — сказал впопыхах мужчина и вышел в коридор. Я двинулась за ним и облокотилась на косяк. Я наблюдала за тем, как папа одевает пальто, обувается, натягивает шапку и, чмокнув меня в щеку, скрывается за дверью. Мда, прикольный разговорчик выдался. И, как всегда, виноват кто? Правильно, Кира! Как меня это бесит… Ладно, допустим, я об этом забыла, но вот что мне делать сейчас? Время — чуть за 6. Что ж, посмотрю фильм, книгу почитаю. Как раз за вторым занятием и уснула. Возможно, я поспала бы ещё пару часов, но звонок на мой телефон не дал мне этого сделать. Трель разносилась по всей квартире и заставляла меня проснуться. Я, не открыв глаза, нащупала телефон, что-то бормоча себе под нос. — Алло, — протянула я сонным голосом. — Красотка, а ты чего такая сонная? Бурная ночка была? — собеседник был в хорошем расположении духа. — Кисляк?! Твою мать, ты на время смотрел?! — возмутилась я. — Смотрел, 13:00. Я подорвалась с подушки. — Сколько?! — ошарашенно спросила я, смотря на настенные часы. Точно, ровно 13:00. — Я так понимаю, версия о бурной ночке была правдой? — ехидным голосом говорил Андрей, — и кто же этот счастливчик? — Кислый, че тебе надо? — пробурчала я. — Ну зачем так грубо? Я, между прочим, хотел тебя в кино пригласить. Через сколько за тобой заехать? — Вообще-то, я еще не дала согласия — Значит, через час буду у тебя, — бросил трубку Андрей. Нет, ну нормально, а? Никуда я не пойду, и так вечером к Ледовому зачем-то переть, так тут ещё и этот чудик нарисовался. Никуда я не пойду. Нафиг, спать. Через час раздался звонок в дверь. Я лениво встала с кровати и поплелась открывать. И так понятно, кто стоит за дверью, и я повернула дверной замок. Даже не взглянув на довольную рожу Кислого, я поплелась в ванную умыться. — Эй, красотка, ты почему ещё не собрана? — спросил офигевший Андрей. — А куда мне собираться? — прохрипела я сонным голосом. — Как куда? В киною — С тобой, что ль? — с насмешкой сказала я — Кисляк, а ты не много ли о себе возомнил? Я сон люблю больше, чем тебя. — Вот сейчас обидно было, — состроил грустную физиономию сын прокурора. — Вот только не надо мне твоих собачьих глазок! — «взмолилась» я. Я направилась на кухню в поисках чего-то съестного. Кисляк стоял в проходе и все ещё недоумевал. — Слушай, а ты пришёл только, чтобы постоять? — сказала я, доставая из холодильника йогурт. — Я приехал, чтобы пойти с тобой в кино, но почему-то, ты не изъявляешь желания. — А должна? — усмехнулась я, доедая пищу. Андрей подошел ко мне поближе и оценивающе посмотрел на меня. Мой внешний вид был не впечатляющий: ночнушка, состоящая из шорт и майки, растрепанные волосы и заспанные глаза. Андрей ухмыльнулся и подошёл почти вплотную. Его рука скользнула мне на талию, а губы приблизились к моему уху. — А у тебя неплохая фигурка, — сладко прошептал мне на ухо Кисляк. Забавно. Какие тонкие у него подкаты. Я делал вид, будто не замечала Кислого и продолжала приём пищи. Андрей уже обжигал горячим дыханием мою шею и, видимо, надеялся на взаимные ласки. Но на то, что он полез мне под майку, я лишь спросила: — Кислый, че тебе надо? Неужели так сложно понять, что тебе ничего не светит, — сказала я и оттолкнула Кисляка. — Красотка, почему же ты такая холодная? — вздохнул парень. — Потому что я хоккеистка и очень люблю лёд, — победно улыбнулась я и пошла в спальню, дабы переодеться в человеческий вид. — Ах да, Андрюш, если что, дверь там, — я показала пальцем в сторону выхода. — Кир… — Пока! — помахала рукой я. Боже, какая настойчивость. Даже удивительно. Дверь хлопнула, и послышались шаги на лестнице. И зачем вообще приезжал? Поднять меня с кровати? Что ж, ему это удалось. Вечером, когда я подошла к Ледовому, парни уже были в сборе, и я поприветствовала их: — Здорово, косолапые. Кто-нибудь знает зачем мы тут? — Нет, вот ждём Макеева для объяснений, — сказал капитан. — Странно, уже 5 часов, а Макеева нет, — посмотрел на время Дима. Но вот на крыльце появились тренер и врач. — Добрый вечер! — сказали мужчины. — Здрасте, — сказали мы в ответ хором. — Пойдёмте, — позвал нас за собой Макеев. — Куда? — удивилась я. — В кафе, — ответил ВасГен. Эм, а в кафе-то нам зачем? Неужели нас хотят напоить, да накормить? Что-то тут не так. Мы зашли в бар и сели за стол. Рядом со мной сели Щукин и Кисляк. Впрочем, ничего нового. — Ну и зачем мы здесь? — равнодушно спросила я, откинувшись на спинку дивана и положив одну руку на стол. — Я объясню, — сказал врач, — в команде накопилось много жёлчи, а жёлчный пузырь не резиновый. Так что сейчас, глядя глаза в глаза друг другу, каждый высказывает, что он думает о каждом игроке. — А самое главное, что его в нем не устраивает, — вмешался Макеев, —, но есть одно правило — нельзя оправдываться. Что ж, кто начнёт? Все переваривали только что полученную информацию и сидели в раздумьях. — Ну? Что притихли? — развёл руками тренер, — в раздевалке и на скамейке у половины из вас рты не закрываются. Кисляк! — Что я-то? — вздохнул Андрей. — Начинай. — А почему я-то? Вон, пусть капитан начнёт. Щукин сидел с задумчивым видом с зубочисткой во рту. — Так, ладно, мы с тренером отойдём, а вы тут пообщайтесь, — сказал ВасГен, и они с Макеевым удалились. Скажу я вам, правду говорить не так-то просто. Страшно сказать лишнее и обидеть человека. — Что за цирк? — усмехнулся Андрей и закинул руку мне за плечи. — А по-моему, хорошая идея, — вздохнул Щукин и откинулся на спинку. — Да? Может, тогда ты и начнёшь? — Трындишь ты много. — Это все? — удивился Андрей, —, а ещё я мажор, и у меня одни бабы на уме?! — Вот видишь, сам назвал в себе все недостатки, — усмехнулась я. — Красотка, может, ты чего скажешь? — с интересом спросил меня Кисляк. Я хитро посмотрела на него и сказала: — А скажу: ты — самодовольный эгоист, которому кроме отцовских денег и баб ничего не интересно! — грубо сказала я и откинулась на спинку, скрестив руки на груди. Кисляк удивился столь откровенному ответу и качнул головой. После он обернулся и увидел за соседним столом двух девушек, которые о чем-то мило беседовали. — Девчонки, чаю не хотите? — подмигнул им Андрей. Что и следовало ожидать. Девушки засмущались и ничего не ответили. Я лишь ударила себя ладонью по лбу. — Чаю не хотят — им шампанское подавай! — взмахнул руками Кисляк. Все смотрели на него озлобленным взглядом. — Закончила? — с неким отвращением спросил меня Кисляк, — кто ещё говорить будет? — По-моему, сейчас с тобой поговорят, — сказал Антипов, посмотрев за спину Андрею. Я обернулась и увидела, как какой-то мужик, хлопнув Кисляка по плечу, сказал: — Слышь, ты Че от них хотел? Ууу, видимо, вмазался наш Андрюшка по самые не хочу. Я толком даже и не заметила, как все вдруг резко подскочили, и завязалась драка. Наших безжалостно лупасили, а я сидела и наблюдала за всей этой красотой. Наконец до меня дошло, что надо позвать Макеева. Я подскочила с дивана и понеслась на улицу. Там стояли Макеев и ВасГен. Я подбежала к ним и впопыхах сказала: — Сергей Петрович, там это, драка. — Какая драка? — недоумевал Макеев. — Рукопашная, — развела руками я. — А ты почему здесь? — Вам сообщить, пойдёмте, — я побежала вверх по ступенькам. Когда мы вбежали в помещение, Макеев побежал разнимать парней. Я облокотилась на колонну и ухмыльнулась, сложив руки на груди. Вот вроде взрослые люди, а ведут себя как дети, которые игрушку не поделили. Внезапно на меня налетел Щукин и чуть не повалил нас обоих с ног. Его кто-то толкнул. — Прости, — бросил он и снова хотел помчаться драться, но я остановила его за руку. — С тебя на сегодня хватит, — я взяла куртку Егора и вывела его из кафе. Остальные подтянулись вслед за нами. Когда все вышли наружу, они взяли снег и приложили к больным местам. — Ну что, все целы? — осмотрел всех тренер. — Вроде да, — пожала плечами я. — Кто драку начал? — Они, — ответил капитан. — Из-за чего хоть? — поинтересовался врач. — Да какая разница? Видишь, они даже драться вместе не умеют! Кисляка двое бьют. Хоть бы один сзади прикрыл! — возмутился Макеев. — Вообще-то из-за Кисляка драка и началась, — кивнул капитан в сторону Кисляка. — И что? Сначала прикрой, потом разбирайся, кто виноват, — тренер вздохнул, — ладно, Геннадич, пошли. Видимо, проигрывать — это у них в крови. Мужчины удалились, а Кисляк надвинулся на Щукина: — Ну что, сдал меня на первой секунде? — Кислый, а я тебе за это расцеловать тебя, что ли, должен?! Права была Кира: эгоист ты — вот кто! Слышишь только себя, думаешь только о себе! — жестикулировал возмущённый капитан. — Парни, вам сейчас мало было? — сложила я руки на груди, но меня, конечно, никто не услышал. — Да?! Это ты мне говоришь?! У нас капитан: что он есть, что его нет! Пустое место! — орал Кисляк. — Серьезно?! Все так думают?! — обошёл всех взглядом капитан — Мих, ты тоже так думаешь? — А он не думает! Если бы я так на игру опоздал — меня бы с дерьмом сожрали, а Пономарёву можно! — возмутился Кисляк. — У него была причина, — сквозь зубы процедил Щукин-младший. — А я не слышал! — взмахнул руками Андрей. — Ты бы и не услышал! — вмешался Антипов. — Это ты мне говоришь?! Сам непонятно как ушёл из команды, так непонятно и вернулся! Парни сцепились, а я побежала их разнимать. — Парни, подождите, Костёр, а Че ты ржешь? Мы разве что-то смешное сказали?! — недоумевал Егор. Костров надел перчатки, все так же улыбаясь: — Знаете, ребят, мне кажется, что Макеев и ВасГен хотели, чтобы мы сделали то же самое, только за столом, — кивнул в сторону кафе Саша. Все сразу притихли. — Парни, а ведь Костёр прав, — встала я перед парнем и, скрестив руки на груди, ухмыльнулась, — пойдём, Саш. Я взяла Кострова под руку, и мы двинулись прочь. За нами побежали, но тут мне в плечо прилетел снежок. — Ах вы ж…- не договорила я. Я слепила снежок и запустила в Антона. Тот нагнулся, и шарик прилетел в Кисляка. Я закрыла рот руками и начала смеяться. Андрей грозно посмотрел на меня и тоже начал лепить снежные шарики. Это было чудесно. В общем, разыгрались мы не на шутку и закончилось все тем, что я попала снежком Щукину в лицо. — Боже, прости, — смеясь подбежала я к парню и начал отряхивать с его лица снег. Он обиженно посмотрел на меня. — Что смешного? — злобно сказал Егор. Я еще больше залилась смехом. А Щука всё так и стоял и не понимал, почему я так смеюсь. Да, в принципе, никто из парней не понимал. — Щука, надо мстить, — заявил Кисляк и завалил к себе на плечо. Я лишь ахнула. Через секунду я уже валялась в сугробе, в который меня кинул Кислый. Все заржали, и я в том числе. Потом ко мне подошел Егор с Костровым и хотели помочь мне встать. Я дала им руки и потянула их на себя. Через мгновение парни оказались рядом со мной в сугробе. Наш хохот был слышен, наверно, за километры. На нас прохожие смотрели как на ненормальных. Взрослые ребята играют в снежки и толкают в сугробы. В общем, навеселившись вдоволь, мы направились по домам. Пожалуй, вот он, переломный момент. Сегодня мы решили устроить тренировку на полчаса раньше и пришли, соответственно, на час раньше. Как оказалось, не зря. Когда мы вошли в раздевалку, на столе лежали новые клюшки и обмотка. Мы стали рассматривать вооружение. Кисляк, рассматривая клюшку, поразился: — Красотка, а твой отец-то не пожмотился. Отличное орудие. — Точно, — очнулась я и, схватив телефон, понеслась в коридор. Тут я налетела на Романенко и немного опешила. — Извините,. — равнодушно сказала я, копаясь в телефоне в поисках номера папы. — Да ничего, ничего, — «мило» улыбнулся второй тренер. Ох, эта фальшивая улыбка. Брр… В общем, я приложила телефон к уху и стала ждать ответа. — Да, Кирюш, — послышался голос отца на другом конце. — Привет, пап. Я хотела сказать спасибо. — Да не за что, только за что спасибо-то? — Будто ты не понимаешь. А клюшки нам новые кто купил? — Не знаю, но уж точно не я. Наверно, Казанцев решил оприходовать деньги с рекламы. Молодец мужик, — усмехнулся мужчина. — Ммм, ну ясно, но все равно спасибо. В общем, я пошла, пока. — Пока. После разговора я направилась в раздевалку, чтобы одеть защиту. На льду мы уже полчаса. Мы успели размяться, и нами начал руководить капитан. Было только в удовольствие заниматься, когда у тебя в руках новая клюшка, и у тебя что-то получается. Даже как-то незаметно время пролетает. — Так, сейчас будем два в одного, поехали! — повелел Щукин, но я, глянув ему за спину, сказала: — Щук, там Макеев пришёл. Капитан обернулся, и жестом показал подъехать к борту. Макеев смотрел на нас довольным взглядом и потом сказал: — Что остановились? Правильно, два в одного, поехали. Именно с этого момента начала выстраиваться наша команда. Настоящая, дружная, сплоченная команда.