Между двух огней

Просто убрать полкоманды. Офигеть… — Да он в полном неадеквате! — налил в стакан воды Кисляк, — взять и убрать 7 человек. — Да, жесть… — вздохнул Щукин-младший. — Жесть — не то слово! Петровский, ты че молчишь? — кивнул головой 24-й номер. — Мои соболезнования тем, кто остался, желаю удачи, — буркнул парень и вышел из раздевалки. — Че, так и уйдёшь?! Так… Капитан, ты что скажешь? Новые пятерки вообще не сыграны! — провозгласил Кисляк. Щукин сидел с задумчивым видом, после подскочил и направился к выходу. — Ты куда? — спросила я. — Щас приду, — бросил тот. — Че, и ты тоже уйдёшь?! — взмахнул руками Кисляк. Мда, 7 игроков как не бывало. Оп, и нету. Будто просто стёрли из истории «Медведей». — Слушай, Кир, может, ты поговоришь с отцом? Скажешь, чтобы он поговорил с Макеевым, — подошёл ко мне Костров. — Я бы с превеликим удовольствием, но тут Макеев прав: у нас любительский клуб. Контрактов никто не заключал, и мой отец тут бессилен, — вздохнула я. Костёр опустил взгляд и покачал головой: — Ясно, ладно, и на том спасибо. — Да не за что, — печально усмехнулась я. Очень бы хотелось вернуть все, но увы, новый тренер — новые правила. Я, идя по коридорам мимо тренерской, невольно заметила там Щукина. Он обсуждал что-то с Макеевым, хотя было не сложно догадаться, что. Первым вышел из помещения Макеев, а за ним Егор. Он меня поначалу не заметил, но потом я одернула его за руку. — Щук, я так понимаю, ты по поводу «отбросов общества» ходил к Макееву? — спросила я. — Ага, — хмыкнул хоккеист, не поднимая задумчивого взгляда от пола. — И что сказал? — Сказал, что я должен быть двумя руками за него, — вздохнул капитан. — Это же ещё почему? — удивилась я. — Потому что я капитан. — Железный довод- усмехнулась я и качнула головой. — И я о том же. Ладно, я пойду оденусь, — попятился назад хоккеист и попытался напоследок улыбнуться. А капитан из него вроде неплохой. И команда не жалуется, и тренер доволен. На крыльцо мы вышли вчетвером: я, Кисляк и братья Щукины. — О, а где твоё транспортное средство? — заметил капитан отсутствие машины Кислого. — Да там датчик колёс барахлит, — отмахнулся парень. Около подножья я заметила Самойлову, которая кого-то ждала. Я даже знаю, кого. — Ага, вон посмотрите на этот автосервис, — показала я на дочку начальника ГИБДД. Щукины захихикали и, пожав руку Кисляку, отправились домой. Да и я решила не отставать и двинулась к своему мотоциклу. Я прошмыгнула мимо Самойловой, оставшись незамеченной. Сейчас Кислый перед ней такой спектакль закатит. Большой театр отдыхает. Из-за очередного анекдота Кисляка мы шли, смеясь, и, входя в раздевалку, я успела споткнуться о порог и чуть не повалить тумбу с клюшками. — Здарово, Мих, — успокоившись, поприветствовала я парня. — Привет, — сказал он, рассматривая лезвие коньков. — Тебя же вчера поперли? — удостоверился Щукин. — Я знаю, — пожал плечами защитник. — А че пришёл? — спросила я. — Шайбы буду вам подавать, — захохотал парень. Я стала повнимательнее рассматривать коньки Пономарёва. Ты Бог ты мой, какая красота. По-моему у меня такие самые первые были. — А че это у тебя за коньки такие раритетные? — усмехнулась я. — Других в прокате не было, — вздохнул Миша. — Главное, ты берёшь их и не знаешь: 42 это размер или год выпуска, — хохотнул Кисляк. Действительно. Я пошла переодеваться, сначала сняла заснеженные вещи, потом натянула термобелье и уже была готова надеть защиту, меня тормознул Кисляк: — Красотка, может, тебе помочь защиту надеть? — игриво произнёс он. — Не маленькая, сама справлюсь, — фыркнула я и на глазах у Андрея надела экипировку. — Что же ты такая холодная? — Потому что горячей с тобой должна быть Самойлова, — подмигнула я хоккеисту и вышла на лёд. — Быстрее, быстрее, тренировка уже началась! — крикнул тренер. Мы поехали по площадке, наматывая круги. Мы крутили в руках клюшки, разминали шею, плечи и так далее. Я наблюдала за Пономаревым, которого «отшил» Макеев и усадил на скамейку. Он дунул в свисток и подозвал нас к себе. Как же мне это надоело. Сам говорит: «торопитесь, время тренировки идёт» и сам же это время у нас забирает. — Значит так, начинаем тренировку. Все помнят, что послезавтра игра с «Пантерами»? Мы хором ответили «да». Забудешь о таком… — В основном они играют вторым номером, значит наша задача… — Макеев надеялся на наш ответ, но, не получив его, продолжил, — заставить его раскрыться. Сегодня будем отрабатывать следующие схемы: для начала разомнем вратарей. Схема 1 в 0, в этом упражнении важно вовремя раскрыться… Эти схемы можно было слушать вечно. А нет, через пару минут они закончились, и мы встали на исходную. Всю тренировку я наблюдала за повелением Пономарёва, у которого брови стояли «домиком», в глазах читалось неописуемое желание выйти на лёд, а губы то и дело поджимались. Бедолага, а все из-за чего? Из-за того, что он посеял коньки. Ну, с кем не бывает. Надо же хоть каплю понимать человека. А Макеев спокоен, как будто ничего и не произошло. — Закончили, подъезжаем сюда, у всех одна и та же ошибка… — начал Макеев. Я, прогуливаясь по Ледовому, остановилась при виде Кисляка и Касаткиной, мило беседующих в сторонке. Он нежно обнял её за талию, после чего на его телефон раздался звонок. — Да, Ян, — громко сказал он. Чирлидерша усмехнулась и, чмокнув парня в щеку, направилась в мою сторону, меня не замечая. Я резко обернулась, будто не видела её, но отбиться от неё у меня не получилось. — Слышь, по-моему, Кира- послышался писклявый голос позади меня. Я обернулась, и передо мной была сама Касаткина. — О, какие люди. И что же привело тебя ко мне? — Поговорить надо, — прошипела она. — Ну говори, раз надо, ты отнимаешь у меня время. — Естественно, с чужими парнями-то шастать много времени надо, да?! — надвигалась на меня попрыгунья. — Не поняла, какие парни? — мои брови съехались к переносице. — Все ты понимаешь. Короче, ещё раз я увижу тебя рядом с Щукой… — Что? Ударишь, обзовёшь, может, ведерко отнимешь? — усмехнулась я, — тебя не волнует, что я с ним в одной команде играю и он как бы её капитан? — Умная, да? — скосила лицо Марина. — Ты хочешь поговорить о моих умственных способностях? Прости, тороплюсь, как-нибудь в другой раз, — досадливо сказала я и вышла на крыльцо. Ну, вообще, мелкая и наглая. Жуть. Судный день настал. Около Ледового уже давно собралась толпа, и она ждёт, когда уже наконец можно будет увидеть игру. Мы все морально готовились к игре. Все-таки для каждого эта игра важна по-своему. Для меня, допустим, потому, что она первая в мужской команде. Ещё и эта игра будет первой, на которой будет присутствовать мой отец. Как раз от него я и получила входящий вызов на мобильный. Я провела по экрану и приложила телефон к уху: — Алло. — Кирюш, привет. Короче, мы подъезжаем, у тебя есть возможность выйти в холл? — Есть, я сейчас подойду. Я направилась к выходу и стала терпеливо стала ждать появления отца. И вот на входе появился мужчина в строгом одеянии и в окружении трёх охранников и Казанцева. Я пошла ему навстречу, и когда оказалась совсем близко, обняла его. — Привет, — улыбнулась я. — Здравствуй, ну как ты, готова к игре? — Ещё как, мы этих «Пантер» под лёд закатаем, — вздернула нос я. — Ну давайте, не подведите, — сжал кулак папа. Все это время на меня недоверчиво смотрел спортивный директор. Отец заметил это и сказал: — Вадь, че ты её взглядом испепеляешь? — Да нет, ничего, — сделал невинный взгляд Казанцев. — Ладно, пап, я пойду, ещё раскатку пропущу, — я поцеловала отца в щеку. — Папа?! — округлил глаза директор. — Вадь, я не понял, че ты лезешь куда не надо? Ты че вообще такой грустный? — Да так, я же вам уже рассказывал про Макеева. Понимаете, просто он полкоманды пинком под зад вышвырнул, — тихо произнёс директор. — Как полкоманды? — удивился отец. Не поняла, его это волнует? — Ну, вот так, — пожал плечами директор. — Да ты не паникуй, он знает, что делает. — Ну просто… — Вадь, я знаю его как отличного хоккеиста. Игрок он неплохой. — Я и не спорю, но как тренер молодёжи… — Вадя! — крикнул отец, отчего я вздрогнула и усмехнулась. Ишь ты, а он, оказывается, может прикрикнуть. — Разберёмся, — тихо сказал папа. Он двинулся на трибуны вместе с охранниками, а Казанцев остался стоять и, качая головой, пробубнил: — Ага, разберёмся, разберемся. — Вадя! — опять крикнул отец. Директор подскочил и понёсся вслед за ним. Я стояла и наблюдала за всем этим цирком. Видимо, Казанцев не в восторге от Макеева, что не скажешь об отце. Тот, по-моему, мог бы каменной стеной встать перед ним. — О, Кир, ты Марину не видела? — услышала я позади себя Щукина. Я обернулась на него и стала смотреть за спину. Я отрицательно помотала головой. — Не видела. Слушай, она как раз ко мне вчера подходила по поводу нас. — В смысле? — удивился Егор. — Говорит, что если ещё раз увидит нас с тобой вместе, то мне не поздоровится. Капитан шумно выдохнул и сложил руки на груди. — Что-то не так? — спросила я. — Теперь ты знаешь, почему у меня нет друзей противоположного пола. — Надеюсь, что у тебя останется хоть одна, — улыбнулась я. — Кто? Я встала в позу руки в боки и выставила грудь вперёд. Капитан усмехнулся и сказал: — Мы с тобой в одной команде играем, ты мне не можешь быть не другом. Пойдём, — Егор приобнял меня за плечи, и мы двинулись в раздевалку. Настал час решить нашу судьбу. Выехали на лёд, стоим, смотрим на лица соперников и ждём начала игры. У каждого в крови зашкаливал адреналин, и в глазах горел огонь. И вот сейчас все и начнётся. Судья поднял руку, капитаны встали на вбрасывание, все остальные поникли в ожидании.