Между двух огней

И вот сейчас все и начнётся. Судья поднял руку, капитаны встали на вбрасывание, все остальные поникли в ожидании. Судья махнул рукой, и шайба упала на лёд. Мы начали гонять шайбу по площадке. Раза 2 прилетело в наши ворота, но Щукин ловко брал. Но вот на восьмой минуте Дима все же ошибся. Первое звено было абсолютно не сыграно. Кисляк полностью игнорировал Кострова. Уже все орали ему: «глаза разуй!» Начиная тренерами, заканчивая болельщиками. Как раз из-за этой «сладкой» парочки нам на последних десяти секундах привезли вторую шайбу. Обалденный первый период. — Кисляк, придурок, какого хрена ты Костру пас не даёшь?! Че ты возишь шайбу, когда он открыт?! — крикнула я, когда мы вошли в раздевалку. — Возможности не было, — пробубнил Андрей. — Серьезно?! А по-моему… — я не договорила, так как в помещении появился Макеев. — Костров, Кисляк, что у вас произошло? — Ничего, — сказал себе под нос Костёр. — Все в порядке, — провозгласил Андрей. — Это и видно. Так, первая пятёрка на второй период: Щукин, Костров, Пономарев, Калинина, Кузнецов. — Но мы же не сыграны, — поднял печальный взгляд на Макеева Щукин. — Вот и сыграетесь! — прикрикнул тренер. — Подождите, а я? — удивился Кисляк. — А ты переходишь во второе. Готовьтесь, — завершил тренер. Кисляк, как мне кажется, мог сейчас порвать что-либо как тузик грелку. — Допрыгался, — я похлопала парня по плечу и направилась к ледовой арене. Вбрасывание. Мы забираем, но это ненадолго. Вскоре «Пантеры» взяли все в свои руки. Хотя вот я вижу открытого Щукина, бросаю ему, тот сразу отдаёт пас Пономарёву, и он, обманув вратаря, забрасывает шайбу. Ну вот, можем же, когда захотим. Но 2:1, мы по-прежнему летим. — Ну вот, уже неплохо, — появился в раздевалке Макеев. Взглянув на ВасГена, сидящего у девятого номера, он спросил: — Что с ногой? — Да все нормально, просто мышцу забило, — отозвался врач. — Бегать сможешь? — Макеев подошел ближе. — Да, — покачал головой Костров. — Ну что же, во втором периоде уже были проблески. Назаров, очень долго принимаешь решение. Егор, поаккуратнее на своём пятаке, — подошёл к капитану тренер. — Да, удаления нам сейчас не нужны! — поддакнул Романенко. — Сергей Петрович, меня их пятый постоянно по рукам бьет, а матрас молчит! — провозгласил Щукин. — Скажет, когда надо будет. И ещё, Калинина, жёстче играй. — Хорошо, — качнула головой я. — Соберитесь на третий период. С Богом! Казалось бы, все идёт к интереснейшему развитию событий. Мы вроде начали сыгрываться. Я, как мне и полагалось, начала прессовать. Меня же не трогали, действовали по принципу «девочек не бьют». Мне же лучше. Как я уже сказала, хрупкая цепочка начала выстраиваться, но сломали её тогда, когда 61-й номер зацепил нашего капитана клюшкой, и тот рухнул на лёд. Игру остановили. Щукин пытался встать со льда, но у него плохо получалось, так как он не мог преодолеть боль. Я и Костров подъехали к парню и помогли подняться. На его запястье красовалась алая полоса — след от клюшки. Егора увели на скамейку и произвели удаление в команде соперников. Игра продолжилась. Цепочка разрушена. Без одного нападающего нам определённо бесполезно сражаться. Ну да, что и следовало ожидать. Вот все и закончилось. — Ну что, девчонки, опять слили? — радостно провозгласил Кисляк. — Кислый, заткнись, и без тебя тошно, — заныла я. — Кому ты это говоришь? — злобно посмотрел капитан на сына прокурора. — А это я всем говорю. — Ты это лучше самому себе скажи, — рявкнул Костров. — Во-во, — поддакнула я. — Макеев идёт! — крикнул Назаров. Через мгновение в раздевалку вошёл тренер. Он с грозным видом посмотрел на всех, после чего прошёл по кругу и пожал всем руки. — Сергей Петрович, вы нам что-нибудь скажете? — с надеждой спросил Егор. — Как рука? — сказал невозмутимый Макеев. — Рука в порядке, я про игру. — Ну, а что тут скажешь? — вздохнул Макеев, — проигрыш по делу. Команды как не было, так и нет. — Неожиданно слышать это от главного тренера, — в раздевалке появились Казанцев и Романенко. — Вадим Юрич, вы че то хотели? — в голосе тренера было слышно раздражение. Директор, пожевывая жвачку, качнул головой: — Да. Вас вместе со вторым тренером желает видеть господин Калинин. Тренеры удалились, а Казанцев прошёлся по раздевалке: — Да ниче, парни, мы ещё накрутим им хвосты. После этого он окинул меня оценивающим взглядом и удалился. — Парни, по-моему сейчас Макеева прессовать будут — вышел в центр капитан. — Не переживай, не будут. Отец его и пальцем не тронет, — вмешалась я. — Почему это? — удивился Андрей. — Папа слишком любит своих старых друзей и хоккей, — ухмыльнулась я. Перед выходом я столкнулась с отцом. — Кирюш, привет, — радостно сказал он. — Виделись, — вздохнула я. — А чего ты такая грустная? — А есть повод радоваться? — Ну вы отлично отыграли, — заявил отец. — Отлично — это когда выиграли, а мы сопли по льду размазываем. — Короче, не знаю как другие, но ты — большая молодец. — Спасибо, — попыталась улыбнуться я. — В общем, я побежал. Если что — звони, — отец уже начал удаляться, и я лишь успела помахать ему. Обернувшись, я застала Кисляка и Касаткину, которые опять-таки мило беседовали. И это она мне ещё говорит, что с чужими парнями ходить нельзя. Кстати, как только от неё отошёл Андрей, к ней подбежал Егор, и они нежно поцеловались. Господи, меня от этих соплей сейчас стошнит. Пойду-ка я отсюда. А нет, не пойду. Есть же ещё Кисляк. — Красотка, погоди! — Кислый, если ты думаешь, что на игре ты мне не надоел, то ты ошибаешься, — обернулась я к нему. — А что ты делаешь сегодня вечером? — игнорировал мои послания сын прокурора. — Собиралась учить конспект, а что? — А как насчёт того, чтобы сегодня вечером прокатиться по ночному городу, после чего провести ночь вдвоем? — игриво сказал он. — Нет, у тебя определённо проблемы со слухом. Я же сказала, Кисляк, ещё за время игры ты мне надоел, а сейчас ты закапываешь себя в моих глазах. Так что не стоит утруждаться соблазнить меня, не получится. Чао! — фыркнула я и вышла на холодную улицу. Да, морозы-то становятся все сильнее и сильнее. Не привыкла я к тому, не привыкла. Экономическое положение страны… Тьфу ты! Десятый раз перечитываю это предложение и не могу никак запомнить. Глаза слипались сами по себе. И так игра, так ещё и этот конспект. Это все я воспринимала как: «бла бла бла, наплевать, забыть». Пожалуй, сейчас самое то исполнить свои мысли и отправиться понежиться на кровать. Утром я проснулась от ненавистного будильника. Заныв, я выключила его и села на кровати. У многих, как и у меня, была привычка немного отходить ото сна. Минут так через 5, окончательно проснувшись, я поплелась на кухню и приготовила завтрак. Все мое рутинное утро рассказывать бесполезно. Придя на пару, я плюхнулась за парту, достала ручку с тетрадью и стала ждать начала всего этого бреда. Но не прошло и пяти минут, как ко мне подсела какая-то наглая особь. — Вообще то занято, — фыркнула я. — Серьезно? Кем же? — захлопала ресницами та. — Личным пространством, — отвечала я все тем же уставшим недовольным тоном. — И что только он в тебе нашёл? — усмехнулась девушка, которая меня уже успела взбесить. Спокойствие, Кира, только спокойствие. — Кто он? — Кисляк. Знай, если ты сама от него не отстанешь, то я заставлю тебя это сделать, — прошипела та напоследок и ушла на другую парту. Что ж за люди пошли? Сначала Касаткина: «не подходи к Щукину», теперь эта с Кисляком. Кто следующий? Перед тренировкой нам устроили разбор. Опять начали нам втирать про то, что мы плохо играем. Будто мы сами этого не знаем. Опять таки «бла бла бла, наплевать, забыть». Перескакивая с одной ступеньки на другую, Макеев указывал: — Давайте, давайте, не останавливаемся, ещё чуть-чуть Да когда уже закончатся эти совсем чуть-чуть?! Свисток. Фух, ну наконец. — Все, закончили на сегодня. Ребят, идите все сюда. Мы подошли ближе. Видимо, это надолго, поэтому я уселась на одно из кресел и стала внимательно разглядывать Макеева. — У меня для вас новость. — Хорошая? — с надеждой спросила я. — Важная. С сегодняшнего дня мы увеличиваем нагрузки ровно в два раза. Все замерли. — Это как? — промямлил Бакин. — Теперь у нас будет по две тренировки в день. — Вы че, шутите? — хохотнул Кисляк. Макеев обернулся на него: — Когда я вижу вас на льду, мне чё-то смеяться не хочется. Улыбка с лица Кислого пропала, впрочем, как и у всех. — Жду вас в 22:00, — завершил Макеев. Что?! Я не ослышалась?! — Круто, а жить когда? — недовольно спросил Андрей. Тренер обвёл всех взглядом: — Парни, я все понимаю, у каждого из нас есть своя личная жизнь, но мы хотим в молодежку или как? Надо чем-то жертвовать. Понимает он… Создаётся впечатление об обратном. — Взвесьте все за и против, если кто-то изначально понимает, что не потянет — может на тренировку сегодня не приходить, никто его ни в чем не обвиняет. Остальных жду в 22:00. Макеев ушёл, а мы стояли и переглядывались. Обалденно! Теперь я буду приходить домой в полночь! Это так романтично… — Мужики, это жесть! — покачал головой Бакин. — Да ну его в пень, я че, Электроник, шесть часов лёд вспахивать, — фыркнул Кисляк. — Это уже слишком! — швырнула я майку на пол. Из Ледового можно было даже не уходить. Я за это время успела уже позвонить отцу и пожаловаться на мою нелегкую жизнь. Вот уже стукает 22:00. Мы стоим около ледового, мило беседуя. Я общалась с Щукиным. Поражаюсь его дружелюбности. — Так так, какие люди и без охраны, — вдруг выкрикнул капитан, смотря мне за плечо. Я обернулась и увидела того, кого никак не ожидала здесь увидеть. Граф Кисляк собственной персоной. — А я иду мимо, смотрю — Вы, дай, думаю, подойду, — заерничал он. — О, Красотка, и ты здесь? — Представляешь, — я перетаптывалась с ноги на ногу от холода, пробравшего меня до костей. — Ну что, девчонки, где наш папа? — ухмыльнулся Андрей. — Папа здесь, доча, — послышался голос за толпой. Все обернулись. — Добрый вечер всем, — поприветствовал нас Макеев. — Егор, сколько человек пришло? Капитан посмотрел по сторонам: — Да все пришли. — Ясно, значит так, сейчас идёте в раздевалку, забираете баулы и выходите. Я вас буду ждать здесь. — А тренировка разве не на льду? — удивился Щукин. — Почему не на льду? На льду, — Макеев посмотрел на свою клюшку — ну че встали? Пошли — пошли! Одна новость лучше другой… Мы шли по какому-то двору всей нашей «дружной» командой. — Слушайте, а Сусанин Макееву не родственник, а? — усмехнулся Кисляк. Все тихо хохотнули. Вдалеке показался каток. Макеев остановился и скинул с плеча сумку. О нет, только не говорите, что… — Ну все, пришли, переодеваемся. Вот на этом убожестве мы сейчас будем тренироваться? — Вы издеваетесь? — округлила глаза я. Макеев проигнорировал мои слова. Видимо, так тому и быть. Но как тут переодеваться-то? Строить из снега домики и там переодеваться? Пожалуй, сейчас придется проявить свои навыки по быстрому переодеванию. — План тренировки на сегодня такой: сначала разминаем вратарей, потом разбиваемся на команды. Играем по одной минуте, — сказал Макеев, начиная тренировку. — Все поняли? Давайте на исходную! Да, тренировки на свежем воздухе — это совсем другое. Морозный воздух бьет тебе в лицо, вокруг темнота, и только площадка освещена прожекторами. Лёд, конечно, тут не очень ровный, но играть можно. В Ледовом, само собой приятнее, но стабильность не всегда залог успеха. — Не спим, не спим! — кричал тренер. Мы гоняли шайбу, как вдруг я заметила персону, которая не понятно что здесь забыла. Отец. — Че, Калинин, что ли? — тихо сказал Бакин. — Походу, — пожал плечами капитан. — Ууу, кто-то приехал посмотреть, как тренируется дочь? — съязвил Кисляк. Я окинула его злобным взглядом. Папа тем временем был на подходе к площадке. Он с недоумением оглядывал её. Подойдя к Макееву, он пожал ему руку, пытаясь убрать с ботинка налипшее собачье творение. — Вот дерьмо, — ругнулся отец, отчего у меня на лице проскользнула улыбка. Мужчины продолжили диалог. Надеюсь, отец скажет Макееву, что вот это все не дело? Как всегда Макеев, выясняющий отношения с Казанцевым. Хохочущий Кисляк, в окружении таких же хохотавших хоккеистов. Типичная картина вечера в ледовом. Вот только сегодня, пожалуй, единственное, что было не типичным, так это то, что в холле меня нагнал не Кисляк, а Щукин. — Кир, ты сейчас куда? — подбежал он ко мне. — Сам-то как думаешь? Куда я могу идти в половину двенадцатого? — усмехнулась я. — Ну да, действительно. Давай я тебя провожу, а то город у нас ночью не спокойный, а ты одна гуляешь, — улыбнулся капитан. Пожалуй, это был единственный весомый аргумент сегодня приехать не на мотоцикле. — Ну ничего, у меня, если что, клюшка есть, — пожала плечами я. Посмотрев на печальное лицо Щукина, я расхохоталась: — Кэп, какой же ты наивный, пошли. На лице Щукина скользнула улыбка, и мы, хоть и уставшие, поплелись домой. Настроение было вполне неплохое. Нам было весело пройтись в компании друг друга. Я и Щукин закидывали друг друга снежками и смеялись без умолку. Называется, 12 ночи, Кира идёт домой, а завтра вставать в институт. Таким графиком мы продолжили жить недели так две. Об слове конспект и институт я забыла напрочь. Иногда, приходя домой, я засыпала прямо в одежде на диване. Я, конечно, многое видала, но такого. Такое недомогание я уже давно не испытывала. Нет, спать хотелось не всегда. Спать хотелось постоянно! 24 часа в сутки, 7 дней в неделю. На что-либо, помимо хоккея, времени просто не хватало. Уже даже казалось, что я переехала не в Подольск, а в мир под названием хоккей. Хотя, я ведь сама говорила, чтобы что-то вошло в привычку, хватает и двух недель. Значит, сегодня истечение срока. После очередной тренировки я неторопливым шагом спускалась по лестнице. Передо мной шла чирлидерша, а её поджидал Кисляк. — Привет, — радостно сказал он девушке. — Ага, — хмыкнула в ответ Марина. — Торопишься? — Да не особо, а что? — Может, погуляем, кофе попьём? — галантно сказал сын прокурора. Нет, я не поняла: Касаткина встречается с Щукиным, но к ней подкатывает Кисляк? Так, что ли? — Так, подожди, я че-то не поняла. Ты же вроде сам предложил разбежаться? — недоумевала чирлидерша. — А я разбежался, потом бегу, думаю, куда? Зачем? — ухмыльнулся Кисляк. А вот сейчас вообще не поняла. Какие разбежались? Они разве встречались? Эм… — Так как насчёт кофе? — Нет, спасибо, Андрюш, что-то не хочется, — покачала головой Касаткина. — Точно? — не терял надежды Кисляк. Марина обернулась, заметила меня, подумала и ответила: — 100 процентов. — Значит, Щука? — Андрюш, думай, как хочешь, — ухмыльнулась девушка — кстати, тебя там, по-моему, ждут, — она указала на меня. Кислый обернулся и, увидев меня, улыбнулся: — О, красотка, может ты кофе хочешь? — Кофе не пью — это раз, а два — сколько раз мне напоминать про то, что у тебя есть девушка? — Если ты про Самойлову, то с ней мы разбежались. — Ага, прям как с Касаткиной, — качнула я головой. — Погоди, ну дай ты мне в конце концов шанс. Не хочешь кофе — давай просто прогуляемся? — Дай угадаю, отец снова машину забрал? — усмехнулась я. — Красот… — До завтра, Андрюш, — мило улыбнулась я и двинулась прочь от хоккеиста. Меня очень забавляет Кисляк. Я его уже в какой раз отшиваю, а он все равно лезет. Отчаянный. Что ж, посмотрим, сколько он ещё продержится.