Между двух огней

— Калинина! Вы меня слышите?! — наорал мне в ухо преподаватель. Я чуть ли не подскочила с места и промямлила: — Да-да, слышу. Преподаватель окинул меня злобным взглядом и двинулся обратно к своему столу. Составлять конспект — это самое ужасное занятие. Вот почему за границей все преподносят на блюдечке? Диктуют только то, что нужно записать. А тут диктуют все подряд, а ты думай что записывать, а что нет. Вот наконец закончилась эта долгая лекция, и я с грохотом понеслась на выход. Наконец-то последняя пара. Осталось только отнести курсовую куда надо, и я свободна! 16:20. До тренировки 40 минут. Прекрасно, можно особо не торопиться. — Красотка! — услышала я позади себя. Ну что же мне так не фартит-то, а? Я остановилась и развернулась на голос. Ко мне по коридору бежал Кисляк. Я опёрлась на одну ногу и сложила руки на груди. — Неужели граф Кисляк соблаговолил явиться в институт? И что же привело тебя ко мне? — спросила я, всем своим видом показывая, что я не хочу разговаривать с Андреем. — Для начала здравствуй, — сказал он со своей ухмылочкой. — И тебе не хворать, это все? — Я вот хотел спросить: ты сейчас куда? — Собиралась на тренировку, — вздохнула я. — Какое совпадение, и я туда же. Ты на колёсах? — Само собой. — Ну раз нам в одно место, может, подбросишь? — все не отставал Кисляк. Серьезно? Он хочет, чтобы его подвезла девушка? Забавно. — Так значит, я все-таки была права, отец у тебя забрал машину, — улыбнулась я. — Нет, она на штраф-стоянке — Ах да, это в корне меняет дело! — взмахнула руками я. — Так подвезёшь? Или мне на остановку бежать? Посмотрев на собачий взгляд Андрея, я решила сжалиться и подвезти это несчастное создание. — Эх, подожди меня на улице, я сейчас подойду. Кисляк подпрыгнул на месте и, чмокнув в щеку, понёсся к выходу. Эм… Не поняла? Что это за беспредел?! Меня так уже давно никто не «благодарил». Я уже хотела пойти, донести курсовую, но мне и этого не удалось сделать. — Слышь, Калинина, тормозни-ка! — услышала я мерзкий голос. Кто это у нас тут такой важный нашёлся? Ох, так это ж та самая наглая особа, которую, как я потом уже выяснила, зовут Ева Прохорова. Она подошла ко мне чуть ли не вплотную и стала просверливать меня взглядом. — Слушай, я бы с радостью с тобой пообщалась, но меня там ждут, так что давай рожай побыстрее, — «взмолилась» я. — Че, крутая, да? — она смотрела на меня так, будто сейчас накинется на меня и раздерет. — А ты хочешь взять автограф? — усмехнулась я. — Я надеюсь, это все, зачем ты меня звала? — Нет, не все. Тебе из слов: «Отвали от Кисляка» какое слово не понятно? — Ева стала на меня надвигаться. — Слушай, мне твой Кисляк нафиг не нужен, но дружить я с ним буду, и ты мне не помешаешь, — «мило» улыбнулась я и двинулась к выходу. — Я ещё не закончила! — услышала я вслед. — Зато я закончила, — сказала я и с видом гордого победителя вышла на улицу. Черт, а курсовая? Нет, туда я больше не вернусь. Вот коза! Вздумала мне угрожать. Боюсь, кишка тонка. Кисляк наматывал круги вокруг моего мотоцикла и терпеливо ждал меня. Я подошла к нему и, не сказав ни слова, села на байк. Андрей встрепенулся и прыгнул позади меня, обвив руками мою талию. Что-то мне как-то не комфортно в так называемых объятиях Кисляка. Я завела мотоцикл и стала ждать, пока он немного прогреется. — Красотка, ты чего? — кивнул головой Кисляк. — Ничего, — фыркнула я. — Ну я же вижу, что что-то случилось. Колись. — Понимаешь, мы с тобой знакомы всего лишь месяц, а ты уже успел довести меня до белого каления. — Не понял, почему? — удивился Андрей. — Спишь со всеми подряд, а достаётся в конце концов мне, — я дала по газам, и мы тронулись с места. — От кого тебе достаётся? Покажи, я все доходчиво объясню, — ухмыльнулся Андрей, пытаясь донести до меня что-то через шлем. — Будто сам не знаешь. — цокнула я. — Прохорова. Знакомая фамилия? — Ну, знаем такую, она со мной учится. Только я с ней не спал. — Серьезно? А тогда объясни мне, почему она ко мне подходит и наезжает, обосновывая все тем, что ты её? — Я-то откуда знаю? Спроси у неё сама, — пожал плечами Кисляк. — Ага, делать мне больше нечего, — буркнула я. — Тогда какие претензии ко мне? — сын прокурора обнял меня по крепче и прижался ко мне всем телом. — Вообще никаких, если не учитывать того, что ты пытаешься ко мне подкатить, когда я за рулём, — хорошо, что в этот момент мы как раз остановились на светофоре. Андрей сразу двинулся назад. Ну наконец до него дошло. Не прошло и года. — Эх, ты прям как роза, — вздохнул Кисляк. — Острая, красивая и приятно пахну? — усмехнулась я — Клише, Кисляк. — Ты не перестаёшь меня удивлять, — покачал головой Андрей. — Ты не первый, кто мне это говорит, — ухмыльнулась я, и мы продолжили путь. Думал удивить меня? Опять-таки, отчаянно. За границей и не таких видали. — Че вылупились, членистоногие?! Вечерняя тренировка, не я назначил! — заорал Романенко, как только мы вышли на лёд. Кстати, в последнее время он какой-то дерганый. Неужто на него так вечерние тренировки влияют? Мы начали бегать с шинами на перегонки. Что-то вроде эстафеты. Наша пятерка была уверенно впереди, пока не покатился Щукин. С ним сегодня что-то было не так. Какой-то вялый, что ли. — Закончили! Проигравшие — пять кувырков — крикнул Макеев. Чудесно, на льду-то кувырки делать… — Щукин, ты случайно между тренировками на вокзал не ездил? — спросил тренер, когда мы подъехали к нему. — Зачем? — тяжело дыша сказал Егор. — Такое ощущение, что ты вагоны разгружал. Что с ногами? — Нормально все. — Нормально — это когда ты ими работаешь, а ты на них только стоишь. Так, ладно, начинаем упражнение. Разбиваемся по парам. Два в два в углах. Задача нападающих — вылезти к воротам, задача защитников — не дать им это сделать. По-моему, яснее некуда, — развёл руками Макеев и дунул в свисток. Мы начали упражнение. Я была в паре с Костровым. Через него было не так сложно пробиться. По крайней мере, проще, чем я думала. Закончив переодеваться, я уселась на скамейку и стала собирать вещи. Парни уже тоже вышли из душа и собирались. Вот я уже укладываю защиту и закрываю сумку, вместе с чем встаю и, попрощавшись с парнями, выхожу из раздевалки. Вслед за мной выбегает Щукин и хватает за руку: — Кир, постой! — Я тебя внимательно слушаю, — я тяжело вздохнула, но все же остановилась. — Ты домой? — Егор, ну что за глупые вопросы? — Согласен, вопрос действительно глупый. Ты пешком или как? — На мотоцикле, подвезти? — Нет, у меня же ещё малой есть, если помнишь, — улыбнулся капитан. — Да, помню. Ты мне что-то хотел сказать? — Нет, уже ничего. Давай хоть до парковки провожу. — Давай. А меня вот мучает вопрос: что с тобой сегодня на тренировке было? — А что со мной было? — удивился Егор. — Тебя будто не было. Порхал где-то в облаках, — подняла я руки вверх. Щукин опустил глаза и ничего не ответил. Я остановилась и стала смотреть на капитана. — Так, что случилось? — строго спросила я. Егор пинал под ногами снег и отвечать не собирался. Так-с, он что-то скрывает, видимо, личное. А личное — это девушка, то есть Марина. Иначе я не понимаю, почему Щукин столь немногословен. — Ты поссорился с Мариной? — полуутвердительно сказала я. — Откуда ты знаешь? — Догадалась, что на этот раз? — вздохнула я. — Другим именем назвала. — В смысле? — удивилась я. — Назвала меня Андрюшей. Опа, то-то и оно. Спалилась Касаткина. — А ты что? — продолжила опрос я. — А что я? А я ничего, — пожал плечами хоккеист и запустил слепленный снежок куда-то вдаль. — Мда, что ж, тут тебе я не советчик, но советую быть осторожнее, — похлопала я по плечу Щукина и уселась на байк. Так-так, Марина назвала Егора другим именем, а ему хоть бы хны? Нет, так дело не пойдёт. Сильно вмешиваться в их личную жизнь я не собираюсь, они взрослые люди, сами разберутся, но хоть немного открыть глаза Щукину надо бы. Она, значит, романы крутит за спиной Егора, а тот сидит сложа руки. И, судя по всему, он даже не думает, что его девушка могла бы ему изменить. Одним словом — подкаблучник. В общем-то, в размеренном темпе пролетали дни. Так незаметно. Привыкаешь, что каждый день у тебя одинаковый. Институт, тренировка, парк, тренировка, дом, сон. К счастью, есть 2 выходных. Нет, тренировки по-прежнему остаются, но хотя бы не такие жесткие, и после неё можно прогуляться. Как раз-таки было воскресенье. У нас утренняя тренировка, и больше не намечается. Осталось откатать-то всего два часа. Их ещё можно пережить. И как раз в это время за бортом появился какой-то парень с клюшкой в руках. Он стал оглядывать арену, а другие хоккеисты остановились и стали смотреть на него. — Сергей Петрович! — крикнул парень, на что тренер обернулся. — Я пришёл! — Я вижу. Ещё не забыл, где раздевалка? — улыбнувшись, сказал Макеев. Парень отрицательно покачал головой. — Ну тогда что стоишь? — развёл руками тренер. Парень встрепенулся и побежал прочь. Вся команда провожала его взглядом. Судя по их лицам, они не ожидали его здесь увидеть. Значит, он им всем знаком, а мне нет? Нормально! Это срочно надо исправить. Да боюсь, не успею. — Я что, останавливал тренировку?! — крикнул Макеев. — Поехали! Эх, ну вот почему мне так не везет? После тренировки этот парень ещё остался побросать шайбы, а мы всей командой двинулись переодеваться. — Парни, а это вообще кто? — сказала я, войдя в раздевалку. — Это — Иуда! Он на игру с «Пантерами» не пришёл, а потом вообще из команды свалил, — громко сказал Кисляк. — А почему ушёл? — сняла с себя защиту я. — А вот это мы сейчас у него и спросим, — посмотрел мне за спину Щукин. Я обернулась, и в проходе стоял тот парень. — О, пришёл, а мы уж думали, с площадки прям в коньках свалишь! — радостно заявил Кисляк. — Все сказал? — спокойно произнёс хоккеист. — Я не все сказал, — вмешался капитан. — Ну, слушаю, — вздохнул парень. — Да нет, Антип, это мы тебя слушаем. Ты из команды ушёл, так ничего не объяснив. Надеюсь, Антип — это прозвище? Ну так вот, парень отвёл глаза и хотел уже двинуться переодеваться, ничего не ответив, но это ему не дал сделать Кисляк. — Ты куда? — спросил он. — Шкафчик твой занят, тебе вон, лучше у двери переодеваться. — Почему у двери? — А так свалить проще. Шмыг! И тебя нету, — ухмыльнулся Андрей. — Кисляк, а ты как был треплом, так треплом и остался, — усмехнулся «Антип». — Как ты сказал? — Андрей стоял с лучезарной фальшивой улыбкой. — Я думаю, ты услышал. — Повтори, — Кислый взял парня за майку. — Руку убери, — кратко ответил хоккеист. — Повтори! — яростно вскрикнул Кисляк и дёрнул парня на себя. Тот оттолкнул его, и они уже хотели врезать друг другу, но я быстро встала между ними. — Успокойтесь! Кислый, вот че ты начал, а? — встала я в позу руки в боки. — Это я начал?! Это он начал! — ткнул в пальцем в парня Кисляк. — Так, что здесь происходит? — в раздевалку вошёл Макеев. Все сразу замолкли, и где-то через секунд 10 Костров ответил: — Да ничего, просто общаемся. Убедительно… — Егор, — посмотрел на капитана тренер. — Сергей Петрович, а вы в курсе, как Антипов из команды ушёл? — кивнул в сторону Антипова Щукин. — В курсе, — качнул головой Макеев. — А мы нет! И причину не говорит! Молчит, как комсомолец на допросе! — провозгласил Кисляк. — Причина у него действительно была, но она настолько личная, что всем её знать не обязательно. Захочет — сам расскажет, не захочет — его право Мы все переглянулись и выдохнули, а-ля «отлично! ..» — Завтра тренировка в пять часов, просьба не опаздывать. — завершил Макеев и вышел из раздевалки. Ненавижу оставаться заинтригованной. Вот как я теперь узнаю, что это за личная причина? Видимо, никак. Я обернулась и поймала на себе взгляд Антипова. Сначала я не поняла, почему он так на меня смотрит, но потом все же дошло. — Ах, совсем забыла представиться: Калинина Кира Олеговна, для тебя просто Кира. И если у тебя возникает вопрос, что я делаю в мужской раздевалке, то я тебе отвечу: я игрок команды «Медведи» под номером 12. Очень приятно, но моё положение незавидное — ты моё имя знаешь, а я твоё нет. Антипов усмехнулся и ответил: — Антон Антипов, номер 17, приятно познакомиться, — пожал он мне руку. Я вежливо поклонилась и ушла переодеваться. Ну теперь хотя бы знаю, как его зовут. Заговорившись с братьями Щукиными, я не заметила, как оказалась в парке. Мы ещё со дворца шли и беседовали на счёт Антипова. — Захочет сам расскажет… Весомый аргумент! — шмыгнул носом Щукин. — И вообще, что это за личная причина, которую мы не можем знать, а Макеев может? — Действительно, если уж она личная, то личная для всех, — возмутилась я. — Бывают такие причины, — тихо произнёс Дима. — Че за бред?! Мы че тупые — не поймём? — развёл руками Егор. — Ну не знаю, если бы со мной такое случилось, я бы не рассказал, — пожал плечами младший. Мы со старшим тормознули и переглянулись. — Так, стоп, Димон, ты че-то знаешь? — побежал к брату Егор. Тот его не замечал. — Димон! — хором сказали мы со старшим. — Ну, знаю, и что?! — остановился Дима. — Нормально, весь город знает, а я в пролёте, — усмехнулся Егор. — Я просто случайно увидел, — продолжал невозмутимый младший. — Колись, что ты там увидел, — пихнула я в плечо парня. Он опять пропустил это мимо ушей. — Малой, не зли нас, — грозно сказал Егор. Дима обреченно вздохнул и сказал: — В общем, помнишь игру, на которую Антипов не пришёл? — Ну, — качнул головой Егор. — А Романенко потом с фингалом приперся? — А что, это как-то связано? — удивился старший. — В том то и дело, — вздохнул Дима и двинулся дальше. Ага, то есть Антипов врезал Романенко, и тот его из команды попер, так? — Приплыли… — тихо сказал Егор. — Однако, — качнула головой я, — слушай, а Жарский что, вообще за командой не следил? — Я думаю, если бы он следил, то мы бы сейчас не были предпоследними в таблице, — усмехнулся Щукин. — Странно, мне казалось он хороший тренер. — А откуда ты его знаешь? — удивился Егор. — Щук, мой папа — хозяин клуба. Неужели ты думаешь, что он меня со всеми тренерами не познакомил? — с усмешкой спросила я. — Да, не подумал что-то. Незаметно мы добрели до дома Щукиных. Мы подошли к подъезду, и старший открыл передо мной дверь. Я недоумевающе посмотрела на него, мол «что происходит?» — Пойдём, чаю попьём, согреешься, — взял меня за руку Егор и потащил к себе. — Эй-эй, Щук, не стоит, я не замёрзла, — попыталась я вырвать руку из цепкой хватки Щукина, но тот меня не замечал. Эх, не удалось. Ну вот почему я сегодня не на мотоцикле?! Тем временем мы уже стояли у дверей квартиры, и Щукин открывал дверь. Закончив, он пропустил меня и Диму вперёд и крикнул: — Мам, мы дома! Отлично, у них ещё и мама дома. В коридор выбежала женщина и, заметив меня, легонько улыбнулась. — А почему вы не предупредили, что у нас будут гости? — тихо спросила она. — Да мы сами не знали, — робко произнёс Дима. — Мама, это Калинина Кира, она играет у нас в команде. Кира, это моя мама — Елена Константиновна, — представил нас друг другу Егор. — Очень приятно, — немного поклонилась я и улыбнулась. — Взаимно, ну, вы проходите, не стесняйтесь, — все так же тихо говорила женщина. Что ж, а она милая. Не встретить кого-нибудь знакомого в холле Ледового — невозможно. Как раз-таки этим кем-то оказался Щукин. — Кир, привет, — подошёл он ко мне и пожал руку. — Привет, — вздохнула я. — Ты чего грустная? — Не выспалась. Вечерние тренировки не позволяют. — Ну нам с тобой ещё повезло, вон малой вообще из учебников не вылезает, ботаник хренов, — качнул головой Егор. — Зря ты так, Димка очень умный парень. Ему это в жизни должно пригодиться. — А хоккеем тогда зачем заниматься, если он не собирается заниматься им всю жизнь? Я непонимающе посмотрела на Щукина. Во даёт… — А тебе не приходила в голову мысль о том, что ему это просто нравится? — развела руками я. — Я тоже не собираюсь всю жизнь заниматься хоккеем. Да даже тот же Кисляк не отдаёт предпочтения быть всю жизнь хоккеистом. Щукин пожал плечами: — Смысл тогда вообще заниматься? — Ай, ничего ты не понял, — махнула я рукой — вот представь, что когда-нибудь жизнь поставит тебя в ситуацию, при которой ты не сможешь заниматься хоккеем, а ты всю жизнь ему отдал. Что ты тогда будешь делать? — Не будет такой ситуации. Из всех ситуаций можно найти оптимальный выход. — Ну-ну, — закатила глаза я. Мы повернули за угол и увидели там Кисляка и Касаткину, которые о чем-то разговаривали. Лицо Щукина перекосилось, а я, замерев на месте, похлопала парня по плечу и сказала: — Ууу, я пошла. Я прошла рядом с Кислым, параллельно поздоровавшись с ним. — О, красотка, погоди, — он взял меня за руку и пошёл за мной, — тебе, случайно, плеер не нужен? Эм, я не ослышалась? Плеер? Он мне собирается продать плеер? — Кисляк, я ещё не настолько обеднела, чтобы покупать у тебя вещи. — То есть, не нужен? — В какой раз ты меня поражаешь своей догадливостью, — улыбнулась я и двинулась дальше. Залетев в раздевалку, Кисляк бросил на стол сумку и стал доставать оттуда вещи: — Пацаны, налетай, тотальная распродажа. Вот клоун, ей-богу. Свои вещи продавать. А главное, зачем? Неужели прокурор перестал спонсировать нашего маленького Андрюшку? Прогуливаясь по парку в гордом одиночестве, я решила немного посидеть и, так сказать, полюбоваться природой. Я уселась на белоснежную скамейку и стала думать вот о чем: Касаткина, Щукин, Кисляк. Миленький любовный треугольник. Несложно догадаться, что между Касаткиной и Кисляком что-то есть. По-моему, это понятно всем, кроме Щукина. Хотя нет, ему тоже это понятно, но он не хочет в это верить. Как печально. Зачем закрывать глаза и не смотреть на неприятную правду, когда она столь очевидна? Или это только мне так кажется? Видимо, Егор слишком сильно любит Марину, чтобы подумать: «а не обманывает ли она меня?» Он свято верит, что это лишь паранойя. Или, может, это у меня паранойя? Может, это я преувеличиваю? Возможно, это у них такая своеобразная дружба? Блин, Калинина, ты хотя бы себе не ври. Не бывает такой дружбы. Или? Черт, я уже сама запуталась. Ладно, как-нибудь разберемся. Ну давай же, почему пара так долго идёт? Особенно последняя. Про то, что надо составлять конспект, я уже давно забыла. Я просто сидела, лежа головой на руке. Вечерние тренировки — это нечто. Дай Бог ты в час ночи ляжешь, а потом вставать в семь утра. По-моему, Макеев неадекватно расценивает наши силы. Две недели прошло, а поздно засыпать и рано вставать у меня ещё не вошло в привычку. Как с этим жить? Непонятно. — Эй, Калинина, просыпайтесь! — меня затормошила крепкая рука преподавателя. Я, с трудом разлепив глаза, оторвала голову от руки и посмотрела на препода. — Лекция окончена, можете идти, — твёрдо сказал он. Я, зевнув, встала с места, взяла сумку и направилась на выход из аудитории. — До свидания, — сонно протянула я. Ответа не последовало. Преподаватели меня явно не любят, но виду показывать не собираются. Видимо, боятся. Хотя чего? Отца чтоль? Вот тупые. Папаня слишком добрый для подобного. Или я его просто не знаю? Сколько вопросов, а ответов нет. Печально. — Блин, Кислый задолбал со своими бабами! — в раздевалке появился Семён, который был явно возмущён. — А тебе-то он чем не угодил? — усмехнулась я. — Да я у него вчера куртку купил, а там записка, и у меня ее родители прочитали. — Че за записка? — ухмыльнулся Щукин. — Любовная, вот, — Сеня полез в карман куртки и достал оттуда клочок бумаги. Дима выхватил его у Бакина и, развернув, прочёл: — Ты лучший, М. У всех на лицах застыли улыбки. — А че за «М»? — спросил Пономарев. — Не знаю, может Маринка какая, Машка… — пожал плечами вратарь. Опа, совпадение? Не думаю. Я посмотрела на Егора, у которого на лице уже не было радости. — Сень, дай-ка, — вырвал он из рук вратаря записку. Он стал внимательно её разглядывать, будто надеялся что-то там найти. — Давай я сам её Кислому отдам? — посмотрел капитан на Бакина. — Конечно, отдавай, только, там самое главное, чтоб презервативов не было, — прошептал Семён на ухо Егору. Это заставило меня усмехнуться, но недолго счастье длилось. Я вновь взглянула на Щукина, который о чем-то думал. Пожалуй, я даже знаю о чем. — Выходим, выходим на лёд, разминаемся… — из коридора был слышен голос Макеева. Чтобы собрать волосы в нормальный хвост, я направилась к зеркалу, которое находилось в душевой. Зайдя туда, я увидела застывшего Щукина, который опять-таки о чем-то размышлял, держа в руках записку. Я тихонько вздохнула и, подойдя ближе, облокотилась на раковину. — Щук, нам на лёд пора, — тихо произнесла я. Егор будто меня не слышал. — Что с тобой? — взяла я за руку парня. Тут он наконец очнулся и посмотрел на меня. Потом он посмотрел на записку. — Ты думаешь, что «М»- это Марина? — продолжила допрос я. Щукин ничего не ответил. Ответ был очевиден. — Егор, пойдём на лёд, у нас тренировка уже началась, — погладила я парня по руке. Опять молчание. Егор просто пошёл прочь от меня. Как я могу ему помочь? Наверно, просто его не трогать. — В субботу у нас ответственный матч. Матч будет не просто сложный, а очень сложный. Нам предстоит сразиться с соперником, у которого не было ни одного проигрыша. А это что значит? Что надо отрабатывать на каждом сантиметре площадки, — говорил Макеев. — Да тут отрабатывай — не отрабатывай, все равно раскатают, — прошептал мне на ухо Назаров. — Это кто сказал?! — тренер грозно посмотрел на нас. Назар сразу выпрямился и поджал губы. — Кто-то ещё так думает? — спросил мужчина. — Нет, ну там реально машины, — сказал Дима. — Давайте смотреть на жизнь трезво, — пожала плечами я. — И что? Давайте вообще на лёд не выходить! Вон, выпустим Назарова с белым флагом, он сделает круг почёта и все, по домам! — развёл руками Макеев. — Запомните, нету такого боксёра, который не падал. И нету такой команды, которая бы не проигрывала. В графе пропущенные шайбы стоит цифра 14. 14! Ведь кто-то же эти шайбы забил. Значит, «Львам» можно и нужно забивать… — Извините, простите, прошу прощения, — за бортиком появился Кисляк. Он подбежал к кругу и сказал: — Задержался. — Задержаться, Кисляк, может, тренер, а ты опоздал, — заключил Макеев, — так, сейчас разбиваемся на 8 групп по 2 человека. Упражнение начинаем по свистку. Сначала едем по кругу спиной вперёд, на синий линии скрестный шаг, затем змейка. Все, на исходную. Все встали на свои места, и началась тренировка. Двухсторонка не была чем-то необычным, если не считать того, что Щукин постоянно охотился на Кисляка. Это и неудивительно, но в один из разов Егор с такой силой припечатал Андрея к борту, что тот рухнул на лёд и, застонав, поднялся. — Щука, ты че такой бешеный?! — крикнул он, держась за плечо. Капитан лишь угнетающе посмотрел на него. Ох, чувствует моя душа, что добром это не кончится.