Здравствуйте. Вы мой папа

      Я сидела на больничной койке и, если честно, ничего до конца не могла понять. Волшебство, магия, школа, Хогвартс, магические каналы, незнакомец, который все-таки представился…       — Ох уж этот Снегг! Как можно вообще так поступать, — ворчала старая женщина. Ее седые волосы выбились из-под платка, прикрывая морщинистое лицо. Ее звали мадам Помфри. Как только мы влетели сюда (вернее, пришел этот мужчина, таща меня за собой), она сразу бросилась осматривать меня, как-то не очень хорошо косясь на этого Снегга. После долгих гляделок, он повернулся и ушел. А его мантия, будто какой-то флаг или парус, поднялась вверх. Конец ее, кстати, был заляпан грязью. Неудивительно, мы тащились недавно через подвалы…       Тем временем старушка что-то перебирала на тумбочке. Я повернулась к ней и увидела, что в ее сухих руках лежит мой раскрытый блокнот.       — Мисс, — прикрывая рот рукой, обратилась она ко мне, — зачем Вы рисуете это?       Она показала на мой самый частый рисунок. И пролистала пару страниц, где он повторялся. Я лишь пожала руками.       — Девочка моя, Лета? — она вопросительно посмотрела на меня, дожидаясь кивка, — Лета, это нехорошо… Я думаю, стоит сообщить директору…       — Не надо. Не надо, мадам Помфри, я не хочу, чтобы кто-то еще знал это, — пролепетала я. Кто ей разрешал?.. — Скажите лучше мне, что сейчас случилось? Мы встали в камин, прямо в него, а потом меня будто по узкому лазу протянули, и я оказалась там, внизу, — я указала на пол. — А потом мы с профессором Снеггом, — я слегка улыбнулась, — шли по длинным коридорам, и портреты, что там были… Они… они будто бы живые! Но я не сумасшедшая! Они правда говорили, кружились, качали головой… Поверьте же мне, я правду говорю, правду!.. Это такие плоские телевизоры? Тогда почему они могут говорить со мной?.. Это умные телевизоры?       Я поняла, что у меня слегка кружится голова… Зачем этому зданию столько телевизоров, еще и говорящих? Если хотят чем-то стены занять, повесили бы… даже не знаю… флагов там, картин…       — Девочка моя, я тебе верю. Пойдем, ты умоешься, вся в копоти. А потом ляжешь спать. Утро вечера мудренее, так же говорят? — ласково спросила она, гладя меня по голове. Я шмыгнула носом, — ну-ну… Пойдем, пойдем… А завтра тебе сам профессор Снегг все и расскажет… ***       Негромкий стук в дверь.       — Войдите.       Северус Снегг тихо отворяет дверь и тут же закрывает.       — Никогда больше, директор, я на такое не соглашусь! Одно дело — дети на уроке, и совсем другое — вот это!       Альбус Дамблдор не спеша поднял голову и вопросительно посмотрел на злого, еле сдерживающего себя, Снегга.       — Северус, что случилось? Вы выполнили мое поручение?       — Да конечно. Мальчик, Альдеро Зук, не годен. Магические потоки закрыты и вряд ли когда-либо откроются, кроме того сам магический потенциал — никакой. Он не сможет учиться тут.       «И тем более, я не потерплю такого раздолбая в своем кабинете», — прибавил он про себя, немного остывая.       — А вторая?       — Летха Вок. Магические потоки есть, довольно сильные для среднестатистического маглорожденного, но полузакрыты. Думаю, это связано с психологическим состоянием, — Снегг развел руками и перешел к главной части, — Она сейчас в нашем больничном крыле.       Возникла пауза.       — Северус?       — М… Что?       — Подойди, пожалуйста, к моему столу.       Снегг повиновался. Дамблдор поднялся с кресла, держа в руках папку с бумагами. Подзатыльники получать в таком возрасте было не то, что несолидно, но очень даже обидно. Профессор лишь успел вовремя закрыть глаза, чтобы не видеть этого.       — Северус, Вы идиот, — спокойно констатировал Дамблдор, присаживаясь обратно в кресло. — Теперь сами рассказывайте бедной девочке о магии. И сами сопровождайте в Косой Переулок. И сами заботьтесь о ней, пока не наступит новый учебный год. Зачем Вы вообще взяли ее сюда?       — Ее мать… не знает, как обращаться с ребенком…       — То есть Вы, Северус, знаете?       — Я закончил педагоги…       — Вот и проявите свои знания. Девочка наверняка ничего не поняла, а единственный человек, которого она более-менее знает, взял и ушел.       — Но, директор… — Снегг беспомощно смотрел в пол.       — Тема закрыта, Северус, — Дамблдор добродушно указал на дверь, а Снегг, закрыв сознание, вовсю ворчал в мыслях. ***       Уже несколько минут я притворялась спящей, чтобы, чуть приоткрыв глаза, следить за профессором Снеггом… А ведь он так похож на папочку: худой, длинный и тоже любит черный. Хотя, папа обычно был в черном из-за работы… ну, и в огороде, чтобы грязь меньше видно было. А то мама вечно ругалась на него. Интересно, а у Снегга есть семья? Если он помог мне, то дома, наверное, вообще все делает… как мама мечтает иногда: «Мужчина должен убирать бардак, мыть посуду и пол, пылесосить. Можно еще протереть пыль, если не устал». Мышцы так и потянули уголки губ вверх, как только я представила его в переднике и с тряпкой в руке. Только бы не засмеяться…       Он, тем временем, ходил по палате взад-вперед, его равномерные шаги словно отбивали секунды. Изредка профессор подходил к моей тумбочке, и что-то разглядывал там.       — Долго еще улыбаться будешь? — спросил он. От его слов я подскочила на кровати, тем самым выдавая себя с потрохами.       — А почему бы не улыбаться, па-па? — еще шире улыбаясь и делая ударение на последнее слово, сказала я. Вот хоть сейчас пусть никто не обрывает моего счастья, пусть дадут поиграть!       — Не называйте меня так. Я Северус Снегг, профессор, сэр, — твердо проговорил он и отвернулся от моей кровати. Чтобы я переоделась, что ли? Но я не могу, ведь вся моя одежда в ванной. Вчера, постирав ее, я там и повесила.       Поэтому, надев холодные, больничные тапки, я в пижаме протопала мимо Снегга, стараясь не глядеть на него и сдержать улыбку. Странный он какой-то. Но похожий на папу. Чуток. Но похожий. У себя в доме — точно похожий, уверена! Ну, только папа никогда не мыл пол или посуду. Только окна.       Переодевшись, я прошлепала обратно к кровати и по привычке заправила ее.       — Что это? — послышалось за спиной. Я обернулась и увидела в руках профессора свой блокнот. Да что у них тут за привычка?       — Это — мое! — ответила я и, подойдя ближе, взяла блокнот.       — Что в нем? — не отставал мужчина.       — Ничего.       — Не лги. Я же видел вчера. — я молча открыла страничку с полем, повернула к нему и тут же закрыла. — А дальше?       — Все. Остальное — пустые листы.       И пролистала до конца. Снегг терпеливо ждал, а после коротко попросил:       — Первые листы?       — К чему этот допрос? — возмутилась я, пряча блокнот за спину. Будем играть по-черному. Какой-то он слишком сложный, этот Снегг.       — К чему называть меня своим отцом?       Я посмотрела на него с удивлением. А что, если…       — А к чему стоять возле нашего дома?       — К чему вмешиваться во взрослые разговоры? Не вмешалась бы — не получила.       Я почувствовала, как лицо стало пунцовым.       — А… А…, а к чему тащить меня неизвестно куда, а потом оставлять тут?       — К чему убегать из дома?       Я открывала и закрывала рот. А что сказать-то?!       — Так нечестно! Это — закрытая тема, ясно? — как можно больше подражая взрослым, спросила я. И топнула. Чтобы уж точно.       — Лета, объясни, зачем… — он вздохнул, — зачем ты рисуешь это?       — Так ты смотрел в мой блокнот?! — щеки стали горячими. — Без разрешения?       — Не тыкай мне.       — Но ты же мне тыкаешь!       — Я другое дело…       — А вот и не другое!..       — Слушай…       — Нет, ты слушай! Никогда, слышишь? Никогда не трогай мои вещи без разрешения! Они мои, ясно?       Мужчина поднял брови. Он вытащил из своей мантии какой-то странный бутылек и подал мне:       — Выпей.       — Не выпью, пока не ответишь!       — Чертовский характер…       — У тебя такой же!       Снегг удивленно посмотрел на меня и повторил:       — Пей.       Закатив глаза, я все-таки приняла бутылек и откупорила его. Запахло чем-то горьким, насыщенным…       — Что это? — принюхиваясь, спросила я. Немного отдавало травами.       — Отвар. Пей, тебе полезно.       Ну… Вообще, папа мне говорил не верить всяким там незнакомым дяденькам, но… этот-то уже не незнакомый, так?       Сглотнув, я залпом выпила содержимое бутылька. Он оказался горьким еще и на вкус…       — Бэ… — до меня только сейчас дошло, что он так и не пообещал, что не тронет мои вещи. — Зачем это?       — Средство от астмы.       — Но она же не лечится вроде.       — Лечится. Тут почти все лечится.       — Где мы?       — В школе «Хогвартс».       — Это я поняла, — отмахиваюсь, — что такое Хогвартс? Что это были за телевизоры на стенах? Что за камин? И как мы сюда попали?       Снегг лишь вздохнул. И начал объяснять. Лучше б не объяснял. Ничего не поняла. Магия? Это же сказки! Показал мне какую-то палку, назвал ее волшебной… В каком месте она волшебная?! Во всех? Что тут происходит?..       — Девочка, я устал от твоих вопросов, — вздохнул он, нахмурившись. Кстати, цвет кожи у него действительно изжелта. Интересно, почему? — Неужели нельзя просто сидеть и слушать, как тебе рассказывают?       Я немного промолчала, но все же кивнула.       — Хорошо. Итак. У каждого волшебника есть своя волшебная палочка. Ее покупают в одиннадцать лет и, если обращаются с ней осторожно, то больше в магазин палочек не ходят. Если же она постоянно непонятно где находится, ее все время гнут или на нее несколько раз на дню садятся — палочка приходит в негодность…       — А почему именно одиннадцать лет? — спрашиваю я, но тут же затыкаю рот.       — Потому что так было решено очень давно, — прикрыв глаза, объясняет Снегг.       — А кем было решено?       — Советом магистров.       — А Вы там были?       — Мисс Вок, меня тогда на свете не было.       — А потом? — заинтересовалась я.       — Что — потом?       — Потом ты родился?       Он медленно выдохнул.       — Родился. Но…       — А ты тоже только в одиннадцать лет узнал, что являешься волшебником?       — Нет. Но все же давайте вернемся…       — А чем ты тогда занимался? — чувствуя, что начинаю улыбаться, произнесла я. — Кстати, я всегда хотела научиться летать. А ты умеешь?       — Да.       — Просто так?       — Да.       — И…       — Хватит! Вы ведете себя отвратительно!       — А Вы язва!       Он еще раз медленно вздохнул.       — Вы когда-нибудь воспитывали ребенка? — тихо спрашиваю я. Почему-то не хочется доводить его до белого каления, хотя, признаться, я уже не так далеко от этого.       — Воспитывал.       — И?       — Что «и»?       — Неужели таким варварским методом? Неужели Вы и его или ее затыкали?       — О, поверьте, ни Вас, ни его так просто не заткнуть.       — Дурак. Вы просто не умеете. А мой папа умел, — я чуть задрала нос, чувствуя гордость за отца. Но вот Снегг… сейчас он сидел, не двигаясь. Его напряжение, кажется, я чувствовала каждой клеточкой тела.       — Поздравляю, мисс Вок, — медленно произнес он, тихо, но четко, — Вы только что заработали первую неделю отработок.