Ненужные сопротивления

Я знал правду. И собирался сказать её. — Твоя мать жива, Клэри. Она резко вскочила с травы и схватила меня за руку. Её пальцы сжали моё запястье крепко, почти отчаянно. Я на секунду замер. Люди обычно касались меня иначе — с ненавистью, со страхом, с желанием ударить или оттолкнуть. Но сейчас в её прикосновении не было ничего из этого. Только надежда. Странное ощущение на мгновение заставило меня напрячься. Я мог легко убрать руку, но не сделал этого. — Где она? Что с ней? Как ты это узнал? — Она в больнице. Это было правдой. Когда я нашёл её, она была в тяжёлом состоянии. Без сознания. Ее состояние было похоже на кому. На мгновение я почти сказал это вслух. Слова уже были готовы сорваться с губ. Но я посмотрел на лицо Клэри — на ту хрупкую надежду, которая вспыхнула в её глазах — и остановился. — Как она? Она смотрела на меня так, будто мой ответ мог либо разрушить её, либо собрать заново. Я знал правду. И всё же произнёс другое. — С ней всё будет хорошо, Клэри. Моя рука сама потянулась к её волосам. Я медленно провёл по ним ладонью. Она явно хотела знать больше. Я видел это — по её напряжённому взгляду, по тому, как она ждала продолжения. Но когда я нашёл её мать в больнице, лежащую без сознания, в окружении врачей и аппаратов… мне показалось, что этого достаточно. Она была жива. Этого должно было хватить. — А что с остальными? Я на секунду отвёл взгляд. — Битва была жестокой, Клэри. Демонов было слишком много. Я не знаю, что с ними. Она словно не сразу услышала мои слова. Её пальцы всё ещё сжимали мою руку. — Моя мама… она жива… — тихо пролепетала она, будто сама не веря в эти слова. В её голосе было столько облегчения, что я на мгновение поймал себя на странном чувстве. Я только что солгал. И впервые эта ложь была сказана не ради выгоды. — Это всё? — с надеждой в голосе спросила она. — Да. Это всё, — сухо ответил я. Она медленно кивнула, отпустила мою руку и направилась вглубь леса. Я молча наблюдал за ней. Она подошла к ближайшему дереву и осторожно коснулась зелёной хвои, проводя пальцами по мягким веткам. Постояла так несколько мгновений, словно проверяя, что всё это настоящее. Зелёная трава постепенно заканчивалась. Дальше начинался лес — земля была усыпана сухими еловыми иголками. Она сделала небольшой шаг вперёд, и её нога слегка утонула в мягком слое хвои. Клэри остановилась и повернулась ко мне. Её взгляд был вопросительным. Без слов она спрашивала разрешения. Я сделал один шаг вперёд. Этого оказалось достаточно. Она пошла дальше. Под тяжестью её лёгкого тела тихо хрустели сухие иголки. Я поймал себя на странной мысли — представил, как они щекочут её босые ступни. Она прошла метров пять вперёд, а я медленно следовал за ней поодаль. Я видел, как её грудь медленно поднимается, когда она глубоко вдыхает холодный еловый воздух. Она стояла среди деревьев — тонкая, хрупкая, почти потерянная среди тёмных стволов. И всё же в этом было что-то… странно притягательное. Я наблюдал за ней. И, сам того не желая, наслаждался этим зрелищем. Она развернулась и подошла ко мне, сохраняя приличную дистанцию. — Я должна её увидеть. — Нет. Слово вырвалось у меня быстрее, чем я успел подумать. Это было невозможно. Я не мог отпустить её. Ни сейчас. Ни потом. А если она не захочет возвращаться? Если её мать поможет ей сбежать? Если она просто исчезнет в этом мире, как только окажется вне моего контроля? — Джонатан… мне это нужно, — её голос стал тише, но напряжённее. — Я потеряла всех своих близких. Я уже похоронила её в своих мыслях. Я должна увидеть её. Хоть на секунду. Убедиться, что с ней всё хорошо. — Нет! Мой голос прозвучал громче, чем я рассчитывал. Эхо прокатилось между деревьями и растворилось в глубине леса. Клэри вздрогнула. Я сделал несколько быстрых шагов к ней. — Ты не понимаешь, о чём просишь, — холодно сказал я. Между нами осталось всего пару шагов. — Мир за пределами этого леса не безопасен для тебя. Это была лишь половина правды. Я смотрел на неё сверху вниз. — И я не собираюсь отпускать тебя. Пауза. Мой голос стал тише, но от этого только жёстче. — Не сейчас. — Не сейчас… — тихо повторила она, словно пробуя мои слова на вкус. На секунду повисла тишина. А потом она сделала немыслимое. Она подошла ближе. Слишком близко. Я даже не успел отреагировать, когда она поднялась на носочки и потянулась ко мне. Её тонкие руки обвили мою шею. Я замер. Её лицо оказалось совсем рядом. Я чувствовал её дыхание у своей кожи. Она наклонилась к моему уху. — Но мы можем сделать это чуть позже… верно? Её голос был тихим, почти мягким. Моё тело напряглось. На секунду я позволил этому жесту существовать. Просто наблюдал. А потом внутри медленно поднялась другая мысль. Она пытается мной управлять. Моя рука резко сомкнулась на её запястье. Я слегка отстранил её от себя. — Осторожнее, Клэри, — тихо сказал я. Мой голос стал холоднее. — Такие игры плохо заканчиваются. Я смотрел ей прямо в глаза, пытаясь понять, что именно она задумала. — Или ты решила, что можешь мной манипулировать? Я ожидал, что она отступит. Но она не сделала ни шага назад. Её руки всё ещё лежали на моей шее. Это было слишком близко. Слишком… личное. На секунду я задумался. Если это игра — значит, стоит посмотреть, как далеко она готова зайти. Я сделал шаг вперёд, сокращая расстояние окончательно. Теперь между нами не осталось даже воздуха. Я видел, как её грудь чуть быстрее поднимается от дыхания, как дрогнули её ресницы. Я наклонился ближе. Настолько, что наши лица почти соприкоснулись. Это было намеренно. Почти издёвка. Проверка. — Ты правда думаешь, что можешь получить всё, что хочешь… просто попросив? — тихо произнёс я, едва касаясь её дыхания. Я ждал. Ждал, что она отпрянет. Что её глаза наполнятся страхом. Что она наконец вспомнит, кто перед ней стоит. Но она не отступила. Наоборот. Её руки на моей шее чуть крепче сомкнулись, пальцы скользнули по моей коже, словно удерживая меня ближе. И тогда, дрожащим голосом, она прошептала: — Да. Прямо так. Без лжи. Без игры. Я замер. Это было не то, что я ожидал. Ни страха. Ни сопротивления. Это был честный ответ. Честный взгляд на то, что она действительно думает обо мне. И в груди что-то неприятно сжалось. На секунду я почувствовал, как контроль, к которому привык, слегка ускользает. И это было куда опаснее любой манипуляции. Она продолжила, слова давались ей с трудом: — Да… я хочу в это верить, Джонатан. Я вижу, что с тобой происходит, и хочу в это верить. Внутри меня что-то дернулось. Это злило меня — эта слабость, эта доверчивость, эта открытость передо мной. Но одновременно… это доставляло странное, почти болезненное удовольствие. Она верит мне. Она хочет дать мне то, в чём я никогда не нуждался — тепло, заботу, внимание, которого у меня никогда не было. Я не нуждался в этом. И сейчас не нуждаюсь. Но её доверие… её готовность открыть себя, так сильно меня манила, так цепляла, что я почти ощутил, как контроль начинает ускользать. Почти. Я сделал шаг ближе. Медленный, осторожный, с ноткой издёвки, которую сам себе не признавал. Всё тело напряглось. Она не отпрянула. Она поддалась. И на секунду… я понял, что это честно. Что она не лжёт. Что её «да» было правдой. Я подхватил её на руки и понёс в дом. Наверное ей в голову ударило большое количество свежего воздуха, иначе ее поведение я не мог объяснить, как только я перешагнул порог, я грубо отпустил её — она мягко приземлилась на ноги. Не больно, но достаточно, чтобы почувствовать её вес и живую плоть. Я нанес руну, и дверь исчезла — я забрал у неё возможность покинуть этот дом. Она смотрела на меня с диким интересом, пытаясь прочитать, что я думаю. Я не показывал ни злости, ни недовольства; мои движения были плавными и уверенными, каждая деталь контролировалась мной. Как только руна замерла, я собрался уйти. Но она схватила мою руку и прильнула к себе. Откуда в ней столько силы? Мне показалось, что она уже исчерпала всю физическую выносливость, а этот маневр и вовсе забрал последние. Я не стал сопротивляться — мне стало любопытно, что будет дальше. — Пойдем со мной, — мягко сказала она. Я замер. Пыталась ли она убежать? Или это ловушка, чтобы нанести удар? Но вместо сопротивления она держала мою руку крепко, уверенно, ведя меня к лестнице. Мы поднялись по ней, дошли до коридора и остановились между её комнатой и моей. Она смотрела то на свою дверь, то на мою, словно выбирала, где ей быть. Я не понимал её намерений. Если у неё был план, разве она не должна знать, в какую комнату нам нужно ? Или это был блеф — Пошли в мою, — сказал я, немного поддразнивая. И на удивление мне, это лишь помогло ей. Она быстро открыла дверь и затянула меня в комнату. Я видел сомнение в её взгляде, и от этого стало только интереснее. Я решил слегка подразнить её: — Хочешь меня убить, Клэри? Она смущённо посмотрела на меня. Эти слова никак её не задели. — Я хочу… чтобы ты поцеловал меня, — чуть слышно прошептала она, и её щеки мгновенно залила краска. Я не ожидал таких слов, и они ударили меня мгновенно. Не раздумывая, я приблизился, впился в её губы и прижал к стене. Я всё ещё ожидал подвоха, эта мысль не покидала меня. Но всё же я целовал её, грубовато, ощущая что причиняю ей боль, одновременно чувствуя, что хочу её. Я услышал лёгкий стон, и слегка отстранился. Она толкнула меня в грудь, я сделал шаг назад, ещё один, пока мои ноги не упрелись в кровать. И тогда я, наконец, понял, чего она хочет. Я лёг на нее, а она осталась у края кровати, наблюдая за мной нервным взглядом.