Ненужные сопротивления

«Клэри, что ты творишь?» — кричала я сама себе. Моё сердце бешено стучало, и казалось, ещё немного — и оно вырвется из груди. Он лежал на кровати и с интересом наблюдал за каждым моим движением. «Он же убийца… убийца… убийца!» — повторяла я про себя, словно заклинание. Мне было плохо, дурно. Лихорадка уже спала, но меня всё ещё жарило от этих чувств — противоестественных, мерзких. В какой-то момент я поняла, что всё это время считала его монстром. Монстром, рожденным Валентином, его созданием. Но на самом деле всё оказалось иначе: я была его дочерью. И в этом осознании что-то внутри меня дрогнуло, как будто включился сигнал тревоги: я тоже несла в себе часть его темноты. Я стояла перед зеркалом собственной души и осознавала ужасную правду: я не могла больше притворяться доброй, милой девочкой. Во мне уже жила тьма, кровь монстра текла по венам, и теперь мне нужно было с этим смириться. Он дернул ногой, напоминая что он все еще здесь. — Я… я не уверена… — тихо произнесла я, почти виновато. Он изогнул бровь, и в его взгляде промелькнуло ещё большее недоумение. Я сама себя не понимала. Но потом я снова посмотрела в его тёмные глаза, и что-то внутри меня переключилось, словно сработал скрытый тумблер. Занавеса пала — вместе с ней исчезли мои прежние моральные ограничения. Я подползла к нему и жадно вписалась в его губы, будто искала в этом поцелуе ответы на всё, что терзало мою душу. Каждое движение, каждый дотраг, казалось одновременно страшным и необходимым. Я чувствовала, как его присутствие рядом держит меня, а сама была готова броситься в это без остатка, поддавшись импульсу и страху, что внутри меня таится что-то тёмное. Сначала я доминировала, но ненадолго — он резко обхватил мои бедра руками и стал сильнее отвечать на поцелуи. Я не хотела давать ему возможность полностью доминировать, поэтому попыталась завести его руки за голову, и на удивление, он поддался мне. Я быстро посмотрела в его тёмные глаза и чуть испугалась: они потемнели ещё сильнее, стали почти гигантскими, сумасшедшими. Меня охватил страх от мысли, что я могу сделать с ним. Я оставила его руки над головой и одной рукой нежно двинула его лицо в сторону, вытягивая шею и создавая больше пространства. Мои губы едва коснулись его шеи, как он тихо застонал — сигнал для меня. Я усилила поцелуи на шее, добавила язык, оставляя мокрые дорожки на коже и выписывая причудливые узоры. Я ощущала его возбуждение, чувствовала напряжение в его теле. Свободной рукой я провела по напряжённым мышцам его руки, потянулась ближе к уху и шепнула: — Доверься мне и расслабься. Мои слова почти не повлияли на него, скорее наоборот: я ощутила, как он напрягся ещё сильнее. Я потянулась за краем его футболки и попыталась потянуть вверх. Он быстро перехватил эту инициативу и стянул её самостоятельно, мне открылась прекрасная картина на его идеальный торс. Я провела пальцами от выпирающей ключицы вниз, попутно выписывая круги; его мышцы напрягались от прикосновений моих пальцев. Я дошла до самого низа, он захрипел и закинул голову назад, мои слегка трясущиеся пальцы нащупали пуговку на джинсах и расстегнули её, потом в дело пошол замок. — Что ты творишь, Клэри? — прошипел он. Но я продолжила. Когда с замком было покончено, я потянула вниз его джинсы , он помог ногами и джинсы быстро упали на пол. — Черт, — сквозь зубы сказал он. Я вернулась к его шее и мягко целовала её. Он прошипел сквозь зубы: — Клэри, если ты решила поиграться со мной, подразнить, лучше остановись сейчас. Потом будет поздно. Эти слова на меня не подействовали, я была настроена решительно. Я спустилась ниже по ключице и шла тропинкой поцелуев всё ниже, когда мои губы дошли до края его боксеров. Я вспомнила, как он дразнил меня в тот раз. Я видела, как его член сильно набух и натянул ткань трусов; рукой я провела вверх-вниз по его тёплому члену. Это подействовало на него сильнее, чем я думала, он почти зарычал, как дикий зверь. Я подцепила пальцами резинку его боксеров и стянула их с него, его член выпрямился прямо перед моим лицом. Я видела мужское достоинство впервые и немного опешила; одной рукой обхватила его у основания — он было большим, тёплым, а кожа была словно бархатная. Я провела рукой вверх-вниз и нервно спросила его: — Я делаю всё правильно? — Черт, Клэри! — взревел он и тяжело дышал. Его взгляд всё ещё был направлен на потолок. Я наклонилась ближе и обхватила своими губами головку его члена , делая его мокрым; его голова повернулась обратно, и он стал пристально наблюдать эту картину. Я не знала, правильно ли я делаю, это сильно отвлекало меня. Я провела языком по корню его члена до самой головки, он застонал. Я обхватила одной рукой у основания и взяла его губже, начиная делать движения вверх-вниз свои ртом, я сама горел от бешенного желания, мои трусики были мокрыми. Я хотела отдать ему долг, довести его до пика. Он начал дышать еще быстрее, и я тоже ускорилась, с каждым движением стараясь обхватить его член ртом еще плотнее и продвинулся глубже, я и не заметила как сама начла подстанывать Вот так, Клэри, — ещё немного прошипел он. Я сделала ещё пару толчков, и он резко отодвинул меня, схватил свой член, провёл вверх-вниз и кончил себе на живот. Белая жидкость со скоростью вылетела из его головки. Он кончил, я поймала его глаза на себе, он дьявольски улыбнулся. — А ты хороша, — конечно, это было не идеально, но у нас ещё время. Я тебя научу. Подай салфетки. Я смутилась и обиделась. Да, это была обида. Я так хотела доставить ему удовольствие и видела, что у меня получилось, а он смеет меня критиковать. Я по-злому встала и взяла салфетки с тумбочки, потянула ему. — Неа, Клэри, вытирай, это же из-за тебя произошло. — Я не буду! — громко выпалила я, но мгновенно пожалела. Его взгляд стал жёстче. Он схватил меня за руку: — Я мог кончить в твой миленький ротик, но не стал этого делать. Теперь ты можешь вытереть это салфеткой или же слизать своим грязным язычком. Мой мозг начал штурм, что мне делать, он кинул мне вызов, будучи полностью увереный в своей победе. Я не хочу, чтобы он выиграл. Я бросила салфетки об стену, залезла на кровать, встала на четвереньки и медленно нагнулась к его торсу. Я не видела его реакции, но была уверена, что она была фееричная. Я намеренно встала в такую позу, чтобы моя попа осталась вверху и придала ещё более сексуальный вид, всё тело изогнулось в позе кошки. Я высунула язык и слегка коснулась спермы, она была ещё тёплая и странная на вкус, но мне не было противно. Я сделала это ещё раз, но решила добавить ещё больше огня. В этот раз я томно издала стон, слизнула побольше белой жидкости и подтянулась к его лицу, чтобы он увидел. Я высунула язык, пару капелек упало на его грудь, и жадно начала поглощать содержимое своего рта. Он напрягся всем телом, сдерживая рычание, пальцы сжались в кулаки, но взгляд его был прикован к мне, смешивая желание, изумление и тихое недовольство — казалось, он одновременно хотел остановить меня и наблюдать каждое моё движение. Я победила, он точно не ожидал этого от меня. Он откинул меня, давая себе пространство, чтобы встать, быстро натянул трусы и джинсы и вышел из комнаты. Я, довольная, откинулась на кровать, прикрыла глаза и наслаждалась своей победой. Но вместе с этим во мне всплыло странное, непривычное чувство. Я ощутила лёгкую привязанность к нему, как будто между нами возникло молчаливое доверие. Всё то, что раньше казалось мне непостижимым и чуждым в нём — его холод, контроль, сила — вдруг стало частью этой связи, которую я не могла полностью объяснить. Я почувствовала, что могу довериться ему, хотя он и остаётся загадкой, что-то тёмное и опасное, но в то же время притягательное. Это доверие было тихим, почти нежным, и я поняла, что он оставил во мне след, который невозможно стереть.