Ненужные сопротивления

Ещё немного поразмышляя, я встала с кровати и направилась в свою комнату, чтобы снять напряжение и принять душ. Я быстро скинула всю одежду, включила слегка прохладную воду и встала под струящиеся капли. Пока мылась, я поняла, что опять чертовски голодна — возбуждение было смыто прохладной водой. Я быстро домылась, вытерлась, переодела свободные домашние штаны и хлопковую мягкую оверсайз-футболку. У шкафчика нашла полочку с носками, выбрала самые мягкие махровые и довольная натянула их на свои ноги. Я будто выпорхнула из комнаты, словно это и не была моя клетка, где держал меня монстр. Я направилась на кухню, открыла холодильник, достала всё, что там видела, разложила на барной стойке и довольная стала уплетать. С каждым кусочком я чувствовала, как моё тело набирается сил. Когда я наелась уже до отвала, я довольная встала из-за стола и решила пройтись. Возможно, Джонатан был где-то в квартире. Я прошлась по всем комнатам, но его нигде не было. Я спустилась снова на первый этаж и стала заглядывать в окна — возможно, он был где-то на улице. Но там его тоже не оказалось. Ладно, подумала я. Нечем было заняться. Последние месяцы я только и делала, что боролась с жизнью, и мне захотелось просто развеяться, заняться тем, что я так люблю — рисованием. Я пробежала по всему дому, обыскивая каждый шкафчик, пытаясь найти хотя бы что-то, чем я могла бы сделать рисунок. В его спальне стоял рабочий стол, в котором я нашла блокнот, карандаши и ручки. Я вновь спустилась на первый этаж и села напротив панорамного окна рисовать прекрасный пейзаж. Так я провела этот день. И следующий. Я уже начала волноваться — где Джонатан? И следующий день я провела всё так же в одиночестве. Он решил бросить меня. Оставить здесь одну. Зачем он так поступает? Ведь я только начала пробовать учиться доверять ему. И мне казалось… что что-то похожее было и с его стороны. Я терялась в догадках. Но чем больше проходило времени, тем сильнее внутри поднималось неприятное, тяжёлое чувство. Сначала это была лишь тень сомнения, лёгкое беспокойство. А потом пришло понимание. Может быть, для него всё это ничего не значило. Может быть, для него это была просто игра. Я медленно опустила карандаш на стол и уставилась в окно, но уже не видела ни деревьев, ни неба. Где-то глубоко внутри начало разливаться тупое, тягучее чувство — словно меня тихо, без слов предали. И от этой мысли стало больно. Не так, как от раны. Хуже.