Ненужные сопротивления

Я вышел из комнаты и почти сразу почувствовал, как стены этого дома начинают давить на меня. Слишком тихо. Слишком тесно. Слишком… близко к ней. Я провёл рукой по лицу и тихо выругался. Мне нужно было уйти. Сейчас же. Я поднял стелу и быстрым, почти резким движением вывел на коже новую руну — ту, которую когда-то создал сам. Линии вспыхнули холодным светом. Мир вокруг меня разорвался. Через секунду я уже стоял посреди улицы в Гонконге. Шум ударил по ушам мгновенно. Голоса. Музыка. Крики. Гудки машин. Яркие вывески, неон, толпы людей, которые двигались так плотно, что почти касались друг друга плечами. Идеально. Именно то, что мне было нужно. Я пошёл по улице, засунув руки в карманы, и позволил толпе нести меня вперёд. Вокруг мелькали лица — пьяные, уставшие, пустые. Люди смеялись, ругались, целовались прямо на улице. У входов в клубы стояли полуголые девушки, зазывая прохожих. Пьяные мужчины обнимали их за талию, обещая деньги. Грязные, жалкие создания. Я смотрел на них сверху вниз, чувствуя только привычное холодное презрение. Вот она — человеческая природа. Слабость. Похоть. Глупость. Я усмехнулся. И всё же… мои мысли снова возвращались к ней. Клэри. Чёрт. Я резко остановился посреди улицы. Почему? Почему именно она? Я чувствовал ярость, кипящую где-то под кожей. На неё? Нет. На себя. Я позволил ей увидеть слишком многое. Позволил ей подойти слишком близко. Позволил ей… прикоснуться ко мне. Я стиснул зубы. И самое отвратительное — мне это понравилось. Это чувство вспыхнуло внутри меня, как удар молнии. Горячее. Опасное. Почти болезненное. Меня тянуло к ней. Мысль о её губах, о её руках, о том, как она смотрела на меня… ударяла по голове снова и снова. Я с силой провёл рукой по волосам. Это нелепо. Это невозможно. Я никогда ни в ком не нуждался. Никогда. Но стоило мне закрыть глаза, и я снова видел её. Её лицо. Её дыхание. Её голос. И самое страшное — я помнил тот момент, когда она сказала, что хочет верить мне. Эти слова застряли где-то в груди, как заноза. Я резко свернул в ближайший бар. Музыка здесь грохотала так громко, что стены вибрировали. В воздухе висел густой запах алкоголя и дыма. Я сел за стойку. — Самое крепкое, — бросил я бармену. Стакан опустел почти сразу. Потом ещё один. И ещё. Алкоголь жёг горло, но не приносил облегчения. Мысли всё равно возвращались к ней. Клэри. Я тихо выругался и опрокинул ещё один стакан. Ночь расплылась. Голоса стали глуше. Свет — размытым. В какой-то момент я уже просто сидел, уронив голову на руки. Потом всё потемнело. Мне снился сон. Я стоял в тёмной комнате. Передо мной была Клэри. Она смотрела на меня тем самым взглядом — открытым, доверчивым. — Я хочу верить тебе, Джонатан. Её голос звучал тихо. Я сделал шаг к ней. Но когда протянул руку, её лицо вдруг изменилось. На губах появилась кровь. Её глаза стали пустыми. — Ты всё равно всё разрушишь, — прошептала она. Я проснулся резко, словно меня ударили. Голова гудела. Во рту стоял мерзкий вкус алкоголя. Судя по свету в окне, был уже почти полдень. Я снова заказал выпивку. И снова вышел на улицу. День прошёл так же. Шумные улицы. Толпы людей. Алкоголь. Бесконечные попытки заглушить собственные мысли. Но ближе к вечеру я вдруг понял одну вещь. Боль не исчезла. Она только усилилась. Тупая, тяжёлая боль где-то глубоко в груди. Я остановился посреди улицы. Чёрт. Я понял, куда мне нужно. Руна снова вспыхнула на коже. Через секунду я стоял в лесу возле дома. Ночь была тихой. Я медленно подошёл к окну. Свет внутри был погашен. Клэри спала. Я видел её силуэт на кровати. Спокойный, беззащитный. Её дыхание было ровным. Волосы рассыпались по подушке. Я стоял неподвижно. И в этот момент боль стала почти невыносимой. Она доверилась мне. А я… сбежал. Я смотрел на неё и вдруг понял одну простую вещь. Я мог уничтожить города. Мог убивать без колебаний. Но почему-то мысль о том, что она может начать ненавидеть меня, причиняла боль сильнее всего. Третий день в Гонконге уже начинал действовать мне на нервы. Шум улиц, который сначала помогал заглушить мысли, теперь только раздражал. Люди казались ещё более жалкими — громкие, пьяные, липкие друг к другу. Я смотрел на них с холодным презрением. И вдруг заметил девушку. Не потому что она была красивее остальных. А потому что у неё были рыжие волосы. Это зацепило меня мгновенно. Она стояла у входа в клуб, смеялась с подругами, и на секунду её профиль действительно напомнил мне Клэри. Тот же цвет волос, похожая линия скул. И в этот момент в голове появилась мысль. Почти злая. Посмотрим, насколько она особенная. Я подошёл к ней. Для меня это никогда не было проблемой — я умел производить впечатление, умел говорить так, чтобы люди чувствовали притяжение. Девушка быстро начала флиртовать, смеяться, охотно принимать моё внимание. Но уже через пару минут что-то начало раздражать меня. Она говорила слишком громко. Смеялась слишком пусто. Слишком охотно касалась моей руки. И самое главное — она была не Клэри. Это осознание ударило резко. Я вдруг понял, что ищу в её лице знакомые черты — тот взгляд, ту неловкость, ту странную смесь упрямства и уязвимости. Но ничего этого не было. Передо мной стоял просто очередной человек. Обычный. Предсказуемый. Пустой. И чем больше она пыталась мне понравиться, тем сильнее росло раздражение. В какой-то момент девушка коснулась моей щеки и сказала что-то игривое. Я резко отстранился, будто меня обожгло. Она удивлённо моргнула, но через секунду снова улыбнулась. Похоже, она не привыкла, что мужчины реагируют на неё так холодно. — Ты странный, — сказала она, наклоняя голову. Я несколько секунд смотрел на неё молча. Рыжие волосы. Светлая кожа. Похожие черты. Но чем дольше я всматривался, тем сильнее чувствовал раздражение. Это была не она. Совсем не она. И всё же в голове вдруг появилась упрямая, почти злая мысль. Тогда докажи это. — Поехали со мной, — холодно сказал я. Девушка сначала удивилась, потом довольно усмехнулась. — В отель? Я не ответил. Мы вышли на улицу и сели в такси. По дороге я почти не смотрел на неё. Огни ночного Гонконга мелькали за окном, отражаясь в стекле. Она, наоборот, всё время пыталась привлечь моё внимание — придвинулась ближе, провела рукой по моей ноге. Я даже не посмотрел на неё. Мысли снова возвращались к Клэри. К её голосу. К тому, как она смотрела на меня той ночью. Я сжал челюсть. Такси остановилось у входа в отель. Мы быстро поднялись в номер. Дверь закрылась. Дальше всё происходило резко, почти грубо, будто я пытался доказать самому себе какую-то бессмысленную вещь. Но даже в этот момент я вдруг поймал себя на одной раздражающей мысли. Я всё время сравнивал. Каждое движение. Каждый взгляд. И чем больше я сравнивал, тем сильнее росло внутри холодное, тяжёлое разочарование. Потому что ответ был очевиден. Это всё равно была не она. Я толкнул её вниз, и она встала на колени, флиртово жуя жвачку, начала расстёгивать ширинку моих джинсов. Это меня раздражало. Она очень ловко стянула сначала их, потом трусы. Она наигранно ахнула: — Какой большой, хи-хи-хи. Я уже закипал, но хотел проверить. Три дня назад, когда это делала Клэри, от одного касания меня пробирало. Она обхватила своими губами головку члена и чуть ли не вбила член себе в горло, издавая всхлипы и наигранные стоны, начала активнее сосать. Я не мог это продолжать. — Хватит, — рявкнул я, натянул джинсы и ушёл. Я вернулся в бар, в котором провёл все эти дни. Выпил пару стаканов виски. Было уже темно, и мне стало любопытно, чем она занимается. Я телепортировался в лес. Стоя в глубине леса, я наблюдал за домом. Шум города всё ещё гудел в голове, но здесь было тише. Я подошёл ближе, чтобы попытаться найти её. Она сидела прямо перед панорамными окнами, облокотившись о стену, и что-то рисовала в блокноте. Я не видел её лица. Мне было любопытно знать, что она чувствует в этот момент, но я не мог себе этого позволить. Я подождал ещё пару часов, и когда свет в спальне погас, зашёл в дом. Я зашёл в её комнату, но её там не оказалось. Я точно видел, что она поднималась на второй этаж. Я зашёл в свою спальню и увидел её. Она спала на моей кровати. Я замер. Краем глаза я заметил блокнот, в котором она несколько часов назад что-то усердно рисовала. Он лежал на моём рабочем столе. Я тихо подошёл к столу, чтобы не разбудить её, и заглянул в блокнот. Там был я… Я перелистнул страницу. И снова я. Ещё одна. И ещё. Что-то неприятно сжалось внутри, как будто кто-то с силой сжал невидимую пружину. Меня это раздражало. Почему она вообще рисует меня? Анфас. В профиль. В три четверти. Чуть снизу, когда линия скул становится жёстче. Чуть сверху, где взгляд кажется темнее. Отдельно глаза. Отдельно линия губ. Резкий изгиб скул. Тень под бровями. Каждая страница — снова я. Я отодвинул блокнот по столу, оставляя его открытым, и резко убрал руку, словно больше не хотел к нему прикасаться. И только тогда поймал себя на одной неприятной мысли. Она смотрела на меня слишком внимательно. Я бросил быстрый взгляд на кровать. Она спала, свернувшись на моей простыне, почти уткнувшись лицом в подушку. Рыжие волосы рассыпались по ткани беспорядочными прядями. На секунду мне показалось, что я слышу её дыхание слишком отчётливо. Я отвернулся. Её исчезновение не могло пройти незамеченным. Рано или поздно кто-то начнёт искать. Охотники. Нижний мир. Кто угодно. Если они уже начали поиски — это проблема. Я тихо вышел из комнаты. Через минуту я уже стоял в коридоре, рисуя руну на внутренней стороне запястья. Линии вспыхнули холодным светом. На следующее утро я уже был далеко от дома. День я потратил на то, что умел лучше всего — на проверку. Сначала — слухи. В барах Нижнего мира люди всегда говорят слишком много. Достаточно посидеть в углу и слушать. Вампиры обсуждали какие-то свои разборки, фэйри спорили из-за сделок, оборотни ругались из-за территорий. Имя Клэри я не услышал ни разу. Потом — демоны. Низшие сущности всегда готовы говорить, если правильно задать вопрос. Или правильно надавить. Несколько рун, немного угроз, немного боли — и язык у них развязывается быстро. Никто ничего не знал. Охотники пока не поднимали серьёзных поисков. Ни призывов, ни ритуалов, ни крупных перемещений. Мир жил своей обычной жизнью. И это означало только одно. Её пока не нашли. Я ходил по городу почти весь день, проверяя одно и то же снова и снова. Слушал разговоры, ловил слухи, задавал вопросы. К вечеру всё стало ясно. Никто не ищет её так, как должен был бы. Я стоял на крыше какого-то здания, глядя на огни города, и медленно выдохнул. У меня ещё есть время. Мысль пришла сама. Тихо. Спокойно. И только через секунду я понял одну неприятную вещь. Меня это… устраивает. Я поморщился и сжал челюсть. Это было глупо. Это ничего не значило. Я провёл весь день, занимаясь делами, и почти не думал о ней. Почти. Но когда я снова нарисовал руну перемещения, перед глазами почему-то вспыхнули страницы того блокнота. И её рисунки. Я. Снова я. Снова я. Я раздражённо сжал пальцы. Это ничего не значит. Абсолютно ничего. Это было неправильно. Всё это. Я должен был думать о другом. О том, что действительно важно.