Бесит

      Что. Он. Здесь. Делает.       Эти слова читались в ошалевших зелёных глазах.       Эти слова набатом стучали в его голове.       Лиза стояла посреди номера, нервно теребя пояс махрового халата. А Макс анализировал бессмысленные порывы собственного тела с предвзятым скептицизмом. Все разговаривают по-английски… нужно сосредотачиваться… Серьёзно?       Самойлов прошёлся ленивым взглядом по девчонке и в очередной раз мысленно отвесил себе подзатыльник. Какого чёрта! Возможно, всё дело в том, что создание, стоящее перед ним в полной растерянности и беззащитности, пробуждало молниеносную реакцию, похожую на принцип работы цепной реакции. Вся она в скупе с тем, что разглагольствует, всегда вызывала раздражение до трясучки в его руках. Сейчас же, бушевавшую ярость внутри Макса, притупленную в прокуренных стенах бара, можно было бы измерять световыми годами. А от этого следует избавиться, иначе — взрыв. Взрыв в виде ядерного грибка, который разнесёт его неустойчивый мир к чертям. Оставив выжженную пустоту и пыль. Пшик — всё, что останется. И требуется выход. Князева — подходящий вариант. Как говорят — клин клином... можно попробовать...       — Сядь, — брюнет подбородком указал на противоположный диван.       Протяжное "эмммм" раздалось в ответ. Она не двигалась, явно подыскивая слова, а он наклонился и поставил бутылку на стеклянный столик с лёгким цокающим звуком.       — Сядь.       — Знаешь, всё это как-то странно… и, видимо, логично только для тебя. Но я немного в замешательстве. Может, разъяснишь, в чём, собственно, дело? — проговорила Лиза.       Парень скривился и устало провёл рукой по лицу.       — Объяснений нет. Можешь считать это объявлением перемирия, передышкой, переговорами на нейтральной территории, ответным пьяным визитом вежливости. Мне всё равно. Но мы выпьем. Так что лучше присядь.       Девушка вскинула голову, в стремлении придать уверенности своему виду. Аж смешно. Но Максу не до смеха. Даже не хочется растягивать губы в еле заметной улыбке. Вместо этого, сел пониже в мягком кресле, свободно свесив кисти с подлокотников. Пусть эта мелкота попытается выставить его за дверь и тогда узнает, на что он способен в гневе. Свои решения Самойлов не позволит ей изменять, даже если сам считает их абсурдными. Раз решил зайти, тогда примет. Это аксиома, остальное — мелочи.       — Ты тянешь время. Как это не похоже на главную соображалу института.       — А думаешь, то, что посреди ночи ты предлагаешь мне выпить у меня в номере, похоже на тебя?       — Ну то, что именно тебе — это в новинку… Но всё остальное в моём стиле.       — О, не сомневаюсь. И как прикажешь на это реагировать? — кажется, она начинала возмущаться.       Блин, да уймись ты, Князева. Просто уймись. Слишком много слов на одну единственную просьбу. Просто молча офигивай как секунду назад: что я здесь, что мелю чушь, утыкаясь глазами в босые ноги. Эти розовые пальчики слишком непривычно видеть, сейчас, когда голова одурманена. Когда весь вид, помогает отвлечься, от того дерьма, навалившегося совсем недавно.       — Молча! — рыкнул Макс. — Это так сложно?       Лиза прихлопнула рот. Недовольство погашено на корню одним коротким словом. Её взгляд проскользнул по нему, отмечая мятый пиджак; рубашку, выпущенную из брюк. Чей воротник, небрежно расстёгнутый, полностью уничтожал тот собранный и официальный стиль, что был ещё днём. Самойлов выглядел потрёпанным. Для неё это было непривычно. Ведь именно его собранность, уверенность в собственной внешности и в своих действиях придавали веса любым его словам. Возможно, именно поэтому сейчас она не чувствовала себя пустым местом, стоя перед ним в столь непрезентабельном халате. Дышалось легче. И она ступила на шаткую доску: всё-таки села на диван. Только на краюшек. С прямой спиной. Чтобы в случае чего, сорваться с места и упорхнуть.       — Наконец-то, — буркнул недовольно, в ответ приняв молчаливый красноречивый взгляд.       Лиза это проигнорировала. Сложила ладошки на коленях в ожидании. Полы махрового одеяния разошлись, выставляя на обозрение белую коленку. Чёрт. Она хоть сама заметила это? Ведь он заметил. И проскрипел зубами так, что сам скривился от этого звука. Не стоит смотреть. Отвернулся. Взгляд в бок. Изучающий обстановку. Такую же, как через стенку, точную копию его.       — Только я не буду пить.       И почему он не удивлён? Вот и посыпались минусы всей этой затеи. Неужели он и правда думал, что сможет припереться сюда, нажраться и вывернуть душу, как перед близким другом. Это не Кирилл, а Князева. Разница размером в пропасть. Ты не в холостяцкой берлоге, где всё привычное и родное, а в девчачьем номере. Приди уже в себя.       — Давай ты не будешь выёбываться?       — А давай ты не будешь оскорблять? Можешь тут сам пить, что тебе вздумается, я просто посижу.       — Да твою ж мать… — Макс ударился затылком о кресло. Сегодня явно не его день. С таким раскладом он мог оставаться в баре, опрокидывать стопки в одиночестве, как последний алкаш.       — Неси бокалы.       — Вряд ли найдётся что-то подходящие.       — Неси, что есть!       Лиза пожала плечами. Господи, что за нервы у этого Самойлова. Казалось, с каждым новым, ею произнесённым словом, он раздражался сильнее. Она взяла обычный стакан для воды и поставила перед ним. Парень посмотрел на него, после поднял глаза на Князеву.       — Бокалы — это множественное число.       — Если ты хочешь пить с обеих руку, то пожалуйста, я принесу ещё.       — Хочу, чтобы ты пила тоже.       — Я же сказала: я не пью.       — А разве я забыл уточнить, что мне срать?       — Видимо, да, но и при таком раскладе, я не собираюсь делать этого.       Самойлов тяжело вздохнул, потянулся к бутылке и плеснул в бокал увесистую порцию. Лиза села на место, и в ту же секунду мужские пальцы припечатали стакан на её стороне стола. Она вскинула голову и увидела, что Макс выпил немного янтарной жидкости прямо из горлышка.       — Ты не уймёшься, верно?       — А ты проверь, — парень отнял бутылку от губ и в упор посмотрел на неё.       Она лишь сокрушенно покачала головой. Он её никогда не слушал. И с чего же можно было подумать, что он станет это делать, после того, как столь "гостеприимно был приглашён в гости". Девушка слегка поёрзала на месте. Рука неуверенно потянулась и подняла стакан, удерживая его на весу. Ладно, чисто символически пригубит чуть-чуть.       — За что выпьем?       Парень иронично изогнул бровь.       — Тебе нужен тост?       — Ну... Так принято же...       — О Господи, ты даже пьёшь по правилам, — проговорил он скорее сам для себя. — Да хоть за мир во всём мире, поебать.       И они ударили своими импровизированными бокалами. Вместе выпили. И выглядело это до жути нормально.       Если поменять обстановку на летнее кафе, включить лёгкую музыку на фоне, то проходящий мимо человек наверняка решил бы, что выпивают знакомые, возможно даже друзья. А некоторые, совсем храбрые, возомнили бы их парочкой. Симпатичная темноволосая девушка, стеснительно потягивающая алкоголь и уверенный темноволосый парень напротив.       Но это не так. Далеко не так. Бесконечное количество километров не так. Они не друзья. И, упаси боже, не парочка. Они до этого даже не разговаривали нормальным тоном. И то, что происходит сейчас, для себя Князева понять не могла. Самойлов же и вовсе решил не воспринимать это как реальность.       Но как-то стало проще. Разрядилось обстановка. Будто бы настроились на одну волну. Как радио. Хриплое и с прерываниями, но общее. Девичьи плечи от этого расслабились. Лиза даже рискнула сесть поудобнее на диване, почти касаясь спинки ещё колом стоящей спиной. Но в полоборота. Поместив руку на мягкий подлокотник.       А после тишина. И что дальше? Обычно в таких ситуациях течёт непринуждённая беседа. А в данном случае? Лиза даже не знает, что спросить, чтобы начать разговор. Какой твой любимый фильм, любимый цвет?       — Ты до этого пила виски? — спросил Самойлов, кружа большим пальцем по тонкому отверстию бутылки. Он зажал его между указательным и средним пальцем, слегка раскачивая. Девушка отрицательно покачала головой, а тот кивнул, будто подтверждая свои собственные догадки, - да, глупый вопрос. Ответ был очевиден.       — Я предпочитаю вино, — спохватившись, в свою защиту высказалась она.       — О да-а, зверское пойло, — преувеличенно проговорил брюнет, следя за собственными движениями с лёгкой задумчивостью, - интересно, с какой порции тебя уносит?       — Не проверяла.       — Неужели? — Теперь парень перевёл внимание на неё, - ты никогда не напивалась? Ну там, на выпускном, девичнике подружки, перед тем как потерять девственность?       Прекрасно. Ты, Лиза, вроде думала, что последует нечто непринуждённое. На, получай вариант непринуждённости от Самойлова. Надо было всё-таки опередить его собственными вопросами.       — Ты всегда задаёшь подобные вопросы с ходу малознакомым людям?       — А разве нашему знакомству мало времени для душещипательных историй?       — Может, ты хотел сказать нашей давней вражде…       — Да какая разница, — отмахнулся парень, - нас связывает гораздо большее, нежели обычных приятелей.       "Нас связывает?" Сам-то не подавился этими словами? "Большее". Да тебя понесло, мужик. Закрывай хлебальник немедленно. Фраза вроде понятная, но ужасно двусмысленная. Настолько, что его брови сошлись на переносице, и он опять отпил из бутылки. А Князева отвела в сторону взгляд, поднимая бокал и скрывая пол-лица за ободком стекла.       — Ну-у-у, — неуверенно протянула девушка, - подобное, всё равно, не рассказывают парням.       Спаслась...       — Точно. Это ваши женские секретики. Вы любите трепаться между собой о подобном.       — А среди вас такого не принято? Бытует мнение, что мужчины большие сплетники.       — Это придумали женщины, чтобы оправдать себя. Наши интересы не выходят дальше секса, тачек, денег и… — Макс призадумался, придав опору локтю и прислонив блестящее от влажности горлышко к подбородку, - и ещё раз секса, — дополнил он, указав круглым отверстием на неё, будто ставя галочку, - остальное нам не интересно.       Снова приложился к бутылке, в полоборота развернув голову, не отрывая взгляда. Опрокидывая в себя алкоголь по системе рычага. А её щёчки запылали. Так отвратительно мило, что он сделал глоток побольше. Горло приятно обожгло.       — По себе судишь?       Если бы по себе, то добавил бы ещё один пункт, Князева. Но он ни хера его не произнёсет, даже под угрозой электрического стула. Потому что это бред, навеянный парами спиртовой бодяги, коктейлем, смешанным в желудке, и пополняющимся с каждой минутой. Потому что он и пьяным себе не признается. А трезвым и подумать не посмеет.       — Думаю, я имею право так характеризовать многих.       Девушка лишь сокрушённо покачала головой.       — Как вы умудряетесь управлять миром при таких запросах? И почему женщинам потребовалось столько времени, чтобы отвоевать хоть часть своих прав.       — Это природа.       — Намёки на слабый пол? — поинтересовалась она, приподняв брови.       — Нет, просто вы хотите быть в подчинении. Какие бы амбиции вы не преследовали, всё придет к одному итогу — семья и куча мелких слюнепускателей. А тут уж вставляет своё слово природа. Партнёр должен быть сильнее, выше по рангу, умнее. Так устроено.       — И всё равно его будут интересовать только тачки, деньги и… ну-у-у, — запнулась Лиза, неопределённо махнув рукой в воздухе, - всё то, что ты сказал.       — Я сказал секс.       — Да, и он.       — Ты что, даже вслух это не можешь произнести? — неверяще проговорил Макс.       — Почему же, - девушка прочистила горло, а на своём месте опять запылали алые пятна, - кхм… секс.       — А поуверенней?       — Может, и так сойдет?       — Это выглядело жалко. Будто подросток, спрашивающий презервативы в аптеке.       — Но вслух-то произнесла? Ты придираешься.       — Мда… Я всегда знал, что ты скучная. Но это, действительно, перебор.       Лиза смутилась. Скучная, сухая. Какие ещё эпитеты подготовлены для неё. Поэтому следующие слова произнесла ядовито, не успев спрятать эмоции под маску безразличия.       — Да у тебя все, кто не пьет и не курит крэк, скучные. Мне твои стандарты не близки. Так что лучше я приму это за комплимент.       Парень усмехнулся, снова отпивая виски.       — Что за прекрасное женское качество, — протянул он, - воспринимать всё, как удобно вам самим.       Этим самым он сказал "нет, это ни хрена не комплимент, даже не близко". И она это поняла, но снова пропустила мимо ушей. Его оскорбления рождают новые оскорбления. Так уж заведено. Поэтому лучше сменить тему.       — Может, всё-таки расскажешь, что тебя сюда привело?       Макс непринуждённо пожал плечами, при этом кинув все силы в поисках ответа, но результата — ноль. Он не имел не малейшего понятия. В голове за весь вечер ни одной связной мысли.       — Глупость. Всего лишь глупость. Этот вечный двигатель необдуманных поступков. Никакой подноготной в этом нет, — Самойлов заснул руку в карман брюк и извлёк пачку сигарет, - я так понимаю, балкон расположен там же, где и мой? Я хочу покурить.       Она кивнула, пригубив из своего стакана, наблюдая как Макс направился к стеклянным дверям, впустив слабый вихрь свежего воздуха внутрь, выходя на улицу. Белые шторы взметнулись пенной волной, частично скрывая мужскую спину. Самойлов опёрся о перилла и подкурил. Лиза же продолжала сидеть в одиночестве, изучая янтарную жидкость через стекло. Свет от торшеров отражался в ней, вызывая множество бликов. Они тёплой волной ложились на пальцы, разукрашивая их в цвет жжёного сахара. И от того, что она крутила стакан в руке, они мягко плавали по всей ладони.       Как странно. Всё это. Она с бокалом виски на диване, Самойлов в нескольких метров от неё, выпускающий дым в воздух. Скажи ей об этом неделю назад, она бы истерически рассмеялась или испугалась. Сейчас же всё это воспринималось слишком просто. Обыденно. И в то же время неуместно.       — Здесь тихо.       Лиза вскинула голову от этих слов.       — В смысле?       — Да без смысла, — брюнет сделал тягу, - просто тихо. Люди это недооценивают.       — Странно слышать подобное от человека, прожигающего свою жизнь в клубах.       Парень обернулся через плечо.       — Завидуешь? — улыбка.       — Ох, уж это вряд ли, — Лиза закатила глаза, - не понимаю, что в такой жизни хорошего.       — Может, стоит попробовать? Уверен, сразу войдёшь во вкус.       — Я и со стороны всё вижу.       Макс усмехнулся. Ну вот и повеяло воспитательными речами. А он уж почти забеспокоился, куда подевалась та зыбкая почва их вечных споров. Да вот же, показала своё личико из-за угла при первом позыве. Остаётся приветливо помахать ручкой.       Самойлов повернулся к девушке всем корпусом, спиной откинувшись на железные бортики балкона. Сигарету подносит к губам привычным движением, слегка щурясь от едкого дыма.       — В этом твоя проблема, Князева. Твоя жизненная позиция — зритель. И ни черта ты не видишь. Как ты можешь судить о подобном, даже не попробовав. Люди вечно предвзято относятся ко всему, чего не понимают или не знают. Клубы, бабки, наркота. Это не плохие слова. Эти рычаги. Рычаги, которыми мы управляем, такими, как ты. Теми, кто вздргивает нос и считает те гроши, что зарабатывает. А потом, для поднятия самооценки, говорят, что всё, не подходящее под их ограниченный лимит — плохое.       — Такими, как я? — опешила Лиза. Насторожившись и снова выравниваясь, - ты о чём?       — О том, что тебе никогда это не будет доступно, вот и бесишься. А скрываешь всё за стеной воспитанности и хорошей девочки. Просто ты ниже на несколько ступеней.       — Да как ты смеешь! — зашипела девушка.       — Обыкновенно, — невозмутимо проговорил Макс, выкинув окурок, - что ты видела за свою жизнь-то? Уверен, не многое. Сколько зарабатывают твои родители?       — Это тут абсолютно не при чём! — сощуривая глаза и поднимая с своего места, ледяным тоном процедила Князева.       — Это определяющее. Не обманывай себя.       Она вышла из-за столика, сверля его яростным взглядом.       — Ни черта не определяющее, понял? И не смей никаким плохим тоном говорить о моей семье! О работающих, честных людях. Любящих и преданных друг другу. Никогда! Делишь людей на классы? Не забывай, где ты сам!       — Я прекрасно знаю, где. А вот тебе пора выучить.       Девичьи кулаки сжались. Подбородок дёрнулся вверх, а глаза наполнились гневом, добренько приправленным остервенением. Кажется, он поджёг пороховой склад. Наконец-то. Слишком долгое затишье перед бурей, которую он ждал. Которую желал. На которую и был весь расчёт.       — Ты на самом дне!       Пф-ф… слабенько. А где шквал артиллерийских снарядов? Ну же. Ты можешь лучше, я знаю. Мне нужно.       — Неужели? — насмехаясь. Уже видя, как подносят огонь к пушке.       — Именно! — Лиза вся подобралась для броска, - ты ничего не делал за всю свою жизнь. Ты всего лишь глупый папенькин сынок, без денег которого не было бы ни этой напыщенности, ни этой непробиваемой самоуверенности.       А ну-ка, стоп. Не тот оборот приняли её слова. Нет. Запретная зона. Сюда папашу не приплетать. Нельзя смешивать то, что в голове, и то, что хотел получить на деле. Нельзя. Будет бум. БУМ, блять. Охуевший такой разнос.       Желваки заиграли на стиснутых челюстях.       — Прикуси-ка язык, — прорычал Самойлов, - не смей ничего говорить про него, ты ни хера не знаешь…       — А знать и не обязательно. Всё и так понятно. Понятно всем. Безликая, пустая тень известной фамилии. Ты безответственное, ничего не стоящее…       Не произноси. Не произноси.       —… никому ненужное ничто!       — Закрой, блять, пасть!       Бабах. Рёбра закололо, будто под них саданули ножом. Хребет пополам. Черепушка пополам. И вот, долгожданное высвобождение энергии. Опустошение. Будто вырванное на свободу нутро взлетело в небо и устремилось к горизонту, оставив никчёмное тело на краю. Рухнувшее. Бездыханное.       — Ты ни хера не знаешь, - прохрипел, будто рот в мгновение пересох.       В абсолютную тишину. Плечи бессильно опустились. Слышать всё это от кого-то другого невыносимо. Хлестать себя этими мыслями в одиночестве ещё по силам, но он даже для себя сказать этого вслух не мог. До конца не желал признавать.       Да, Князева, да. Зависим. Никчёмен. И всеизвестный Александр Самойлов дал ему всё. С одним единственным "но". Макс променял бы это при первом бы подвернувшемся случае. Он это получил. А в придачу заебательский вагон проблем и закоренелую головную боль.       На сегодня хватит.       Макс неспешно двинулся в номер. Прошёл мимо насмерть перепуганной Князевой и подцепил бутылку со стола.       Нужно уходить. Получить по голове, теперь сваливать. Его шаги приглушались ковром. Их было не слышно. Даже девчонка дышала громче. А хлопок от закрытой им двери и вовсе раздался громом в опустевшем номере.