Бесит

      Быстрое движение, и очередное объявление в газете окольцовано следом черной гелиевой ручки. Тонкая темноватая бумага с легкостью поддается острию стержня, отчего чуть надрывается у края.       Диана, сидевшая на кухонном диванчике слегка опрокинувшись на подушки, отвернула края журнала, в чтение которого была погружена последние пятнадцать минут, и опрокинув взглядом сначала краснощекую, твердым взглядом сверлившую колонку объявлений Лизу, после, зажатую в ее пальцах ручку, что издала противный скрежет по столу, и сочла за лучшее благоразумно воздержатся от комментариев.       Распластав верхнюю половину тела на кухонном столе и подпирая голову кулаком, Князева, раздраженно выдохнув, подтянула ближе не просмотренную пачку газет, купленную в дворовом киоске. Шли минуты. На плите медленно варился бульон. На заднем плане разговаривал телевизор с громкостью сниженной до уровня, когда практически невозможно разобрать слов, а секундная стрелка настенных часов, что висели над их головами, и то громче отбивала ритм.       Еще один раздосадованный вздох, вынудил Диану подать голос из-за окопа глянцевых страниц.       - Есть стоящие варианты? Постукивая ручкой по столу Лиза фыркнула:       - Лишь пара. И одно из них пойти продавцом в киоск, в котором и куплены эти газеты. - Неплохо, - пожала плечами подруга . - Только зад простудишь осенью.       - Бог с ним, с эти задом, - Князева, отодвинув от себя кипу газет, опрокинулась на спинку стула, устало потянувшись. - Только мне нужно что-то более постоянное.        - Папаню инфаркт хватит, когда узнает, что ты ищешь работу. В его ресторане всегда было место для тебя.       - Да-а-а, - Лиза мечтательно посмотрела в окно, продолжив рукой сминать щеку. - Твой отец начальник - каких поискать. И терпел мою неопытность по-началу, и сам был мягок, как масло, да и деньги платил. Жаль все это осталось в другом городе. Подруга отмахнулась от этих слов, цепляясь за важное.       - Тебе зачем оно надо? Деньги? Давай займу. Ты в учебе по макушку, на тебе ездят, как хотят, когда еще работать? По ночам?       - По ночам, - девушка поджала губы, решительно встряхнув очередную газету. - Не займу у тебя, не проси. Мне нужен постоянный доход. Родители помогают, а на остальную мелочевку я в состоянии заработать.       Лапина устало и протяжно вздохнула, откладывая журнал и пододвигая к себе ноутбук. Раз уж думы думать, так уж вместе. Кнопки резво застучали под пальцами и сорок минут прошли незаметно на просторах интернета. Бульон на плите лишь набирался вкусом. Ненормированный график был главным препятствием в поисках подходящего варианта, и уже собираясь отложить дела на потом и заняться, наконец, ужином, Диана чуть ближе наклонила голову к монитору, еще раз прочитала объявления, пробежалась глазами по отзывам и повернув ноутбук к потерявшей всякий энтузиазм подруге, кивнула подбородком:       - Как тебе?       Кафе " Астория" переходило на круглосуточный режим, расширяло персонал и соответственно нуждалось в новых кадрах. Молодых кадрах. Кто еще может согласиться на работу в вечерние и ночные смены? Лиза пожала плечами, набирая телефон. Попытка не пытка, так ведь говорят...        По утру со звуком будильника в голову прокрались мысли о работе и предстоящем вечернем собеседовании, потому за ожиданием и волнением Лиза быстро смахнула с себя остатки сонливости, почти механически привела в себя в порядок, наскоро попила кофе и так же добралась до института, теперь уже на автобусе, оставив машину в распоряжение хозяйки.       И лишь тут замедлила шаг, поправив сползающую лямку рюкзака на плече. Сколько ее здесь не было? Не полных две недели? А по ощущениям, не полных пару месяцев. Подумать бы... все те же светло-бежевые корпуса и лепнина у крыш. Те же обтесанные спинами колонны у входа, тот же коротко подстриженный газон в центре выложенной каменной плиткой площади внутреннего двора и одинокий куст сирени в центре. Лавочки, люди, запах булочек и хит-догов из ларька, за забором.       Рома, вдалеке, задорно махающий рукой в приветствии столь радостно, что остается только завидовать. И ее ответный скромный жест рукой. Здесь где-то может ходить Самойлов. Тут, примостив задницу на подоконник в одном их бесконечных рядов темно-коричневых рам. Залихватски рассказывать, как баловался с зубрилой в одной из комнат или пробовал на вкус местных проституток. Тут, среди машин на стоянке, подтянув под руку кудрявую брюнетку, и вместе с ней посмеиваться над глупостями, что сдуру...       Лиза решительно сжала зубы, еще раз поправляя рюкзак, будто колчан со стрелами. Хватит. Все вернется на круги своя, к обоюдному нежлательно-ненавстно-игнорирующему состоянию, в этом нет сомнений.       И первая лекция тому подтверждение. Тот же преподаватель Молотьков, тот же бархатный горчичный пиджак и очки на носу, что не имели смысла. Он щурился на один глаз - травма, полученная в далекие годы, и читал лекции тише журчания воды и медленнее роста деревьев. Князева успела сосчитать пылинке в снопе света, бьющего в стену, рядом с широченной доской, при том усердно записывая каждое слово.       Прошло два с половиной абсолютно предсказуемых часа, прежде чем она снова оказалась в коридоре полном гула и людей, прижимая к себе стопку тетрадей. Кто-то коснулся плеча и сердце замерло у самого горла. И тут же сорвало ритм, застучав в груди обезумевшей колибри.       Не может быть!       Но стоило развернуться и встретится глазами с добрым вглядом карих глаз, как сердце в миг успокоилось, дав наконец вдохнуть воздуха.       - Привет, - Звегенцов, чуть улыбнулся краем губ.       Открытое, до боли знакомое лицо, обращенное к ней. Столь приятное, что по телу привычно разлились горячие волны. Короткий ежик золотисто-русых волос, красивые шоколадные глаза, теплый оттенок кожи. Только вот сейчас, радость встречи непоколебимо глушит тяжелое чувство... вины ли... неловкости. Это было так ново и неприятно, что девушка не сразу нашлась с ответными словами, пытаясь унять растерянность. Указала подбородком на значительно отросшую щетину, на вид ухоженную, растягивая губы в улыбке, дабы сгладить свою непонятную парню реакцию.       - Решил сменить имидж?       Дима довольно ухмыльнулся, почесав подбородок большим и указательным пальцами.       - Отращиваю, - подмигнул игриво. - Девушкам, говорят, стали нравится бороды.       А у нее перед глазами металлические стены лифта. Щетина. Она колется при поцелуе... оставляет едва заметные полосы...             Князева вскинула голову в ужасе осмотревшись, словно окружающие смогли увидеть запретные красочные картинки в ее мыслях. Парень напротив участвующие нашел глазами ее бегающий взгляд, чуть склонив голову, будто заглядывая под козырек.       - Все в порядке?       Снова улыбка, поспешный кивок головы. Конечно. КОНЕЧНО!       - Мне нравится, - крутанув в воздухе указательным пальцем около его лица, чуть пожав плечами, отчаянно надеясь, что жест получился виноватый и кокетливый. - Прости, этот перелет,суматоха. Частично мысли еще там, на острове.       Звегенцов тут же расслабился, стараясь перевести разговор в другое русло. Наиграно самодовольно поджал губы, повествуя, как утонув головой в учебы, не брился почти неделю, а после...       Князева уже не слушала. Ее взгляд соскользнув с подбородка Димы на левое плечо, упал на небольшую компанию у окна за его спиной. Несколько парней стояли полукругом переговариваясь между собой. Среди них Самойлов. Еле заметно улыбался ленивой сонной улыбкой, чуть наклонив голову влево и сощурив один глаз. Полусидел на подоконнике, вытянув ноги. Ладошки вмиг вспотели от уверенных мыслей, что именно так он выглядит, в ворохе белоснежных покрывал на своей, наверняка, бесконечной кровати. Теплый после сна, довольный.       Пригретый утренним, бьющим в окно солнышком, потянулся, сгибая спину и выпрямляя руки, отчего костяшки четко прорисовывались под джинсовой тканью его карманов. Втянул в себя воздуха подавляя зевок, рассеяно перевел взгляд и... увидел ее.       Всего лишь часть лица за широкой баррикадой спины Звегенцова.       Искорки смеха, сонливость, лень мгновенно исчезли, а Лиза задохнулась. Тело парализовало. Не вдохнуть не выдохнуть, первый контакт здесь, на его территории. И вернулись ощущения его рук на ее коже. Все как было совсем недавно. По шее пробежал холодок, а тело заныло от непонятного трепетного ожидания... Чего? Прикосновений. Но их не было. Всего пару секунд. А потом он отвел взгляд. Безразлично. Не огорчившись и не обрадовавшись, посмотрел на нее, как смотрят на цветок в горшке, и отвернулся. И только тут ее отпустило. Легкие снова задышали, будто Самойлов не просто смотрел, а сжимал ее горло, перекрывая воздух.       Лиза вскинула голову, когда Дима замолчал. Он взирал на нее подозрительно и уже хотел было повернутся, чтобы понять, что могла отвлечь ее, но она остановила. Подгоняемая страхом и стыдом. Быть пойманной на подглядывании за Самойловым?! Чисто рефлекторно ухватила пальцами мужскую ладонь.       - Может пообедаем сегодня? - выпалила, чувствуя как щеки затягивает румянец. "Уйти, уйти отсюда. Скрыться. Затеряться!" Чертового Самойлого было слишком много в ее жизни последние дни. Насмотрелась. Наговорилась уже на десять лет вперед.       Звегенцов посмотрел на ее ладошку удерживающую его невесомым прикосновением, после на пылающее лицо, и заметив это, девушка хотела было ослабить хватку и отступить, но он не дал. Сильнее перехватил ускользающие из его рук пальцы.       - Пообедаем, - кивнул. Пожатие рук уверенное и теплое. Крутанул ее вьюном на месте, и Лиза не успела издать ни звука, как оказалась под его плечом, а их сцепленные руки на уровне правой ключицы. Шаг, второй и они удаляются в безопасность, подальше от... как приятно, как свободней сразу дышится. И замороженное чувство радости от встречи оттаивает, и под Диминой рукой, продолжаясь цепляться пальцами за его, приятно. И только она сама себе свидетель. Что уходят и что ей приятно. Лиза обернулась, не сбавляя скорость - обездвиженный профиль, почти отвернувшейся корпус - да, сама свидетель. Хорошо.

***

      Он вспоминает он ней. Каждое начало месяца, между седьмым и восьмым числом. Телефон коротко зажужжит оповещая о зачислении средств. Зачастую смска застает ее в постели. Она смотрит на экран и руки дрожат. Может это помощник, или секретарша, шофер или горничная - плевать, но это значит, что он на секунду вспомнил о существовании, перед тем как отдать распоряжение. Может вечером, сидя дома и разбирая расписание на завтрашний день, может утром, по дороге в офис. Она проскользнет в его сознание и растворится как дым. Имидж. Журналисты, конкуренты заглотнули бы новость, что бывшая жена подыхает от пневмонии в какой-то забитой лачуге, или перебирается на улицах, или спивается на пару с таким же засаленным алкоголиком в богом забытом месте, залпом. Не давясь собственными слюнями. Репутация - все чем дорожил Александр Самойлов. Ее зарплата, за работу. Поэтому она живет в огромном доме, и если выходит на улицу, кутается в дорогую одежду. Ту, в которой достойна ходить бывшая официальная жена. Мать его сына, женщина которая все еще носит его имя. Удушливую печать. Клеймо.       Но иногда он приходит сам. Восседает в кресле, на которое никто больше не садится в этом доме воплощая полную гармонию с гнетущей обстановкой. Тогда плотно задернуты шторы и уже разлит по чашкам зеленый, который пьет только он, чай. Остывает, ожидая их за журнальным столиком. Ни шороха не слышится с кухни, где вечно недовольная и что-то бубнящая себе под нос домохозяйка и носа не смеет показать. Это только ее битва. Один на один.       Полумрак придавал его лицу зловещий окрас: лысеющий круглой формы череп, заостренные черты лица, скульптурно очерченные, падающие на щеки тенями. В нем еще можно было рассмотреть те красивые линии скулы и подбородка, перед которыми млели женщины, и которые заставляли ее идти за ним следом по тем спинам, по которым вышагивал он. Но теперь они были искажены сухими морщинами ветвистой паутиной рассекающие лоб и щеки. А когда он начинал говорить, тихий и давящий голос порождал в груди неконтролируемую дрожь и страх.       - Он приходил?       - Нет, - поспешно проглотила чай дрожащей рукой отставляя блюдце. Ложка противно звякнула о блюдце. Сердце пропустило удар.       Не поднимая глаз, Мария могла представить выражение отвращения исказившее черты лица бывшего мужа. Ноздри чуть расширятся, левая щека дернется, глаза сузятся на мгновение в тонкие щели.       Чертовы руки не слушаются в последнее время. Глаза в пол, виновато спрятала дрожащие пальца в широких рукавах шелкового платья на запах.       - Ты перестаралась, - отнимая кулак от подбородка и роняя на подлокотник. - Его пришлось вышвыривать из офиса на глазах у посторонних.       - Я не думала, что он решится прийти...       - Ты никогда не утруждаешь себя этим. Правда, милая? - жестко перебил. Подался вперед, сокращая расстояние, что приходится проходить словам прежде чем вбиться в ее голову. - Учебу в дермо спустил! Одни эти тачки и бабы. Клубы. Сколько его в прошлый раз не было?! Неделю? Что подумают инвесторы, когда я собственного засранца на привязь посадить не могу?! - шипит, кривя лицо, словно на расстоянии в пол руки между лицами приходится дышать воздухом с помойки. - Чуть заграничную конференцию не просрал! И что ты ему заявила? А? Что я тебя ударил, да?       Голос громче и громче. Мария виновато понурила голову, стискивая руки.       - Ты хотел послушания и я подумала...       - ПОДУМАЛА? - заорал у самого уха, тыча ей пальцем в висок. - Ты вот этим, блядь, подумала?! Вот этими, сука, пропитыми мозгами подумала?! - кричал, а она отводила глаза, чтобы не смотреть в покрасневшее от ярости лицо, лишь качаясь по инерции от ударов фаланги указательного пальца. - Неужели там все еще что-то осталось?       Выдохнул устало, откидываясь в кресле, ладонью пряча глаза в тени. Отголоски эхом разносились под сводами потолка и расплывались по углам дома затихая. Он потянулся во внутренний карман пиджака, доставая стопку наличности и шлепающим звуком отправил ее на стол.       - Чтобы без самодеятельности, - прохрипел, севшим от напряжения голосом. - А то быстренько перекрою все каналы, и тогда будет уже срать, где ты встретишь свой конец, - Осмотрел быстрым брезгливым взглядом. - Посмотри на свои руки. Сколько не пила? Дня два?       Мария продолжала сидеть вытянувшейся стрункой, тонким иссохшим стебельком напротив.       - Чтобы я не учуял? Или он?       - Он обещал зайти после поездки, - прошептала, воровато косясь на деньги у самого края фарфорового блюдца.       Александр Самойлов кивнул сам себе, поджимая губы. Встал. Застегнул пуговицу.       - Если бы знал, на какие жертвы тебя обрекает, может, и поторопился бы, - криво усмехнулся и ушел.       Ушел оставив шлейф духов и жуткий холод.        Мария, наконец, расцепила пальцы и осторожно потянула деньги с закаленного стекла к себе.       Он вспоминает о ней. Раз в месяц, ближе к седьмому числу. Сколько раз за сегодня она всплыла в его памяти? Когда отдавал распоряжение помощнику снять деньги? Когда говорил адрес, на немой вопрос шофера? Когда требовал у секретарши перенести встречи?       От удовольствия прикрыла глаза, прижимая стопку банкнот к груди.