Бесит

      Визг, шум, гам. Макс бы мог всю какофонию звуков разобрать по нотам и проиграть без блажи, если б только сегодня она не была в честь этого сучонка.       - Вот так это делается, Самойлов! – крикнул Топилин с широченной улыбкой захлопывая дверцу горячей, вспененной машины, едва виднеющейся в облаке оседающей пыли. Макс только оскалился. Отлично, сегодня сошлись твои звезды, говнюк. Самойлов грубовато кашлянул, подался из машины. Кучка знакомых, как тряпичную куклу от пыли, похлопывала Топилина по плечу, ерошила волосы. И девки обступили, сверкая задницами в лоснящихся лосинах. Макс только зубы стиснул. Он проебал бабло. Он проебал Топилину. Но то, что дергает за живое, так это отголосок удовольствия еле заметного дрожания руля под пальцами, головешки рычага передач, которая вот только в такие моменты скользила в ладони так же естественно восхитительно, словно женская грудь. На трассе он разбивался о берег и вновь собирался одной мощной волной, чтобы рухнуть вниз с высоты многоэтажного дома, и чтоб дыхание сперло от накатившего в ответ удовольствия. Отголосок, который он не почувствовал. Даже не заметил почти. Не в этот вечер… Однажды он видел, как дед, в закатанных трениках и сожженной до половины скруткой в зуба, полный азарта подсекал рыбешку, стоя по колено в зеленом пруду. Чуть приседал в ногах, и напрягалась поджаренная загаром грудь, видневшаяся в провисшем вороте матроски. Дед резко дергал и Максу под ноги шлепалась рыба, бьющая хвостом, со здоровенным крюком, проткнувшим насквозь, тонкий вытянутый, рот. Сейчас, проглатывая проигрыш, и отсутствие ощущений, что ждал весь день, чувствовал себя так же – крюком, да под щеку. И когда там, на очередном повороте, лучше бы выгрызть метр у занесенной топилинской машины, и впору почувствовать адреналин в крови, который выбрасывали обезумевшие надпочечники, перед глазами была, с какого то хера, злая Князева, бьющая ему куртку. Думал, что зря оставил ее возле своих, хоть там Кирилл, и тот пресечет на корню лишние вопросы, толковость его на сегодняшний вечер ставилась под сомнение. Скользнул взглядом по головам. Чуть поодаль, меж тел обернувшихся к нему знакомых, взъерошенная светлая макушка почила сном на девичьей груди. Сторож хренов. Лиза в ответ развела руками. Рукой, потому как на другой посапывал самый яростный болельщик. Макс подошел, приостановился, пристально осмотрел друга, принимая вялые подбадривающие тычки и фразы, а Лиза и рта не смогла раскрыть, с того момента, как моргнули красные фары машин, и унеслись быстрее пули в непроглядную темноту. Здоровяк скрежетал в рупор с высоты стремянки, умело управляя вниманием толпы. У нее же сердце заходилось в рваном ритме, и сейчас, когда соперник позади полный самодовольства громогласно что-то говорил, поднимая вверх стакан и ему восторженными возгласами вторили друзья, когда Макс – подтянутая темная фигура мрачно взирал и молча пережевывал злость стиснутыми зубами, она отводила взгляд, не решаясь пошевелиться, чтобы не растолкать… Кирилла, который казалось отрубился, сразу после : - Надерем им жопы! Уооооууу! Диана звонила пару раз. Лиза оборачивалась, находя подругу глазами и говорила в трубку, что все хорошо. А как иначе? И даже когда Самойлов навалил на себя спящее тело, кивнул ей, и она поспешила открыть заднюю дверцу машины, снова отыскала её, но Диана далеко. Среди множества других лиц и автомобилей. Очередных. Подкатывающих к черте, и пора бы убираться, как прорычал Самойлов, и она бесшумно скользнула на пассажирское кресло, захлопнув дверцу. А он раздраженно ожидающий лишь этого, в тот же момент стартанул с места, уезжая дугой за холм и наверх, оставляя позади расплывчатым пятном, светящиеся "ближним" фары. «Все нормально» «Может, мне сегодня переночевать у Вали?» Лиза поспешно убрала телефон, разбавляющий темноту салона навязчивым светом. Самойлов резанул по ней взгляд, может заметил пылающее лицо, но ничего не сказал. Следил за дорогой молча, петляя проселочными дорогами в сторону разноцветного марева огней над городом. Она же, скрывая волнующее стеснение, повернулась на сидении, для удобства подтянув коленку и коснувшись виском подголовника, с безопасным интересом уставилась на спящего сзади парня. - Он такой милый, - тихое посапывание и свисающая рука почесывает спины передних кресел на ухабах. Волосы торчком и абсолютно ангельское выражение лица. Самойлов не повернулся, глянул в зеркало заднего вида и весело хмыкнул: - Я передам ему завтра. Вот же будут новости. Нажрался в дрова и был милым для Князевой. Скажи Максу такое, он бы покатился со смеху. Лиза перевела на него взгляд. Почти такой же. С остатками умилительной улыбки и сонливости. Макс подобрался на месте, непроизвольно сжимая мышцы на, вытянутых к рулю, руках. От таких взглядов нутро выворачивалось на изнанку и словно крышку шкатулки открыли, нате! Смотрите, кому не лень. - Мне жаль, что ты проиграл, – ей шел строгий черный цвет платья, и темно-русые волосы, заправленные одной стороной за ухо. Он чувствовал ее всей правой половиной лица. - Отчего вдруг? Ты подняла бы на этом деньги. - Ах да, - кивнула, приподняв брови со вздохом сожаления. – Если б кто дал мне их все-таки поставить, озолотилась бы… Он промолчал. И продолжал молчать последующую часть пути. А у нее даже вопросов не возникло, куда они едут. Ни сомнения. Ни страха. Покачивалась на ямистых извилистых дорогах, и чувствовала… удовлетворение. Видимо от того, что осталась позади агрессивная, наводящая трепет толпа – не привыкла она к такой компании – а может вышли из строя все внутренние сигнальные вышки, которые выли бы сиреной , скажи ей некоторое время назад, что будет наслаждаться тишиной в самойловской машине. Они въехали в дачный поселок - одно из ответвлений городской кроны. Дома вольным строем тянулись друг на против друга, длинной прямой улицей, огражденные высокими железными листами. Здесь же была детская площадка с маленькой песочницей и одинокими качелями. Несколькими, врытыми в землю, шинами, раскрашенными где под радугу, где под солнышко, а одна и вовсе с прикрученными пластиковыми бутылками, словно лучиками – дитя местного творчества. За раскидистой яблоней Макс повернул, и пока Лиза озиралась по сторонам, пояснил: - Нужно доставить нашего Карлсона на крышу. Как к себе домой, подъехал под самое крыльцо. Их встретил двухэтажный спящий дом с темными окнами. Ей было велено искать ключ под горшком на веранде, а Макс растормошил Кирилла и тот вывалился из машины, как игрушка на пружине из сюрприз-подарка. Пошатываясь. Качаясь на ногах. Он может понимал, что оказался дома, потому просыпаться окончательно не собирался. Даже не поднимая веки, пошел вперед, и руки вдоль тела болтались без дела. Но когда чуть не протаранил носом бетонный цоколь дома, был подхвачен Самойловым. - Открывай. Лиза завозилась у дверей, подсвечивая себе телефоном, долго искала выключатель. Комната озарилась светом, когда Макс был уже на пол пути к здоровенному дивану с раненным солдатом на плече. - Ого, на нем, наверное, человек десять уместиться, – парень сбросил друга, как мешок картошкой и обернулся к ней. Лиза подошла со спины и потрепала жесткий материал подлокотников, словно любимую собаку. Да, этот диван терло большое количество задниц. На него было пролито пиво, и опрокинуты угли кальяна. Кое-где помят, но любим всеми. Кирилл завертелся, зарываясь головой в подушки и вытягивая ноги. Князева взяла с соседнего кресла плед и укрыла его до подбородка. Наглый пьяница заурчал от удовольствия и даже приоткрыл глаз. - Мм-м, – будто мороженное лизнул и дал растаять на языке. – Принцесса…- растянул лыбу в ответ на засветившиеся весельем девичьи глаза. – Какая ты добренькая… - потянулся, вздохнул глубоко-глубоко и резко выдохнул, опав и замерев в позе, в которой, небось, проспит до утра. – А ты говорил, ненавидишь ее..зря. И закрыл глаза. Девчонка дернулась. Из рук выпал плед, который она заботливо утрамбовывала алкоголику под бока. Самойлов мог поклясться, что его мозг пошел на перезагрузку, оттого столь можно рассмотреть, как замедленно стекает ее улыбка с лица, как разглаживаются черты, застывая плотной восковой маской. - Князева? Глянула затравленно. Большими, влажными глазами. Не на него – примерно туда где он стоял. - Я, пожалуй, пойду. Металл холодный и если крепче сжать челюсти, яснее чувствуется на языке. Крючок, которым потянули, и Макс сейчас начнет биться, открывая и закрывая немой рот. А вот хрен. Она, что, этого ждет? Будто ему вздумается оправдаться? Не было такого, сказать? Да вот же, на диване для десятка задниц… Князева обошла полукругом, направилась к двери. Тоненькая, прямая веточка. Хрустнуть бы пополам. Сровнялась с ним и вот пройдет обратно за спину и скроется за дверью. Если не повернуть шею, можно не увидеть, как темнота проглотит ее фигуру. Если не оборачиваться, можно не заметить растерянности на ее лицо. Такой, будто он взял, окунул ее в прорубь и поставил снова здесь, посреди гостинной. А она дрожит, пытается переступать заледеневшими ногами. Он все же обернулся. - Куда собралась? – схватил за локоть. Макс ошибся. Да, дрожали ноги и выражение лица чудаковатое, но стоило ей взглянуть на его руку, как вспыхнула злость в зеленых глазах. И не будь он уверен, что прав (многое было сказано и многое было правдой, так что ж теперь сбегать, как последней крысе?) эта сама рука покрылась бы пламенем, будто бензином облитая. Но тогда откуда взяться яростному рывку, с которым Князева высвободилась? Да еще дверному хлопку, что зазвенел в ушах. Макс пытался глубоко вдохнуть и зубы стиснуть. Помогало, когда рожа папани противно улыбалась, когда подрезал лихач по обочине в пробке. Звездодельный психолог советовал ему делать это, улыбаясь в тридцать два зуба с глянцевого листка брошюры, которую парень прочел в комнате ожидания, пока мать за стенкой проходила очередной псевдо-курс. Но вот сейчас помощи от этого не больше, чем иголкой воздушный шарик поцеловать. Лиза обернулась, когда услышала, грохот парадной двери. Рефлекторно ускорила шаг. Ночной воздух приятно холодил горячее лицо, и глаза высохли так же быстро, как намокли. Хватит с нее. Она такая недалекая, раз разозлилась на его молчание на парковке. Да это подарок! Она может вернуться к прежней загнанной жизни и ее никто не кольнет, не пырнет кривой засохшей палкой, какой тычат дети в лягушек, чтоб проверить сдохли те или уснули, пригретые солнцем. Никому и дела до нее не будет, потому что.. ненавидят. Да это подарок! Ненавидят! Только бы рассмотреть в лунном свете адрес на табличке соседского забора и всего- то останется такси дождаться. - Я тебя спросил, куда собралась? – ее развернули грубо, толкнули под тень свисающих, переплетенных друг с другом ветвей яблони. И ее желание держать себя в руках рухнуло плотиной: - Не трогай меня! – истерически взвизгнула и сама вздрогнула от этого звука. Не смотрела на Самойлова, сил не было, а туда где закачивалась белесая трава и начиналась черная, под кружевом дерева. - Не трогай… Тише, почти шепотом. Он ей ничего не должен. Так пусть катиться! Вся эта улица и безмолвные дома- немые зрители, пусть катятся! - И что в незнакомой местности будешь искать? – спросил, приподняв ей подбородок, вынуждая взглянуть прямо в лицо. – Вызовешь кого? - Не твое дело! – гневно выпалила, отмахнув его пальцы. Развернулась, хотела было идти, а вслед раздался насмешливый голос: - Ой, постой… Может позвоним Звегинцову, пусть примчит, а ? – театрально, как может только Самойлов и под одеждой нетерпимый зуд. – Белокурый рыцарь в сверкающих доспехах, прискачет на гнедой кобыле, да выхватит… как Кирилл говорит… - смешок – Принцессу? Прямо из лап злодея… У нее аж желтые всполохи замигали перед глазами. Платье -высокий колючий репей от ехидного голоса, забравшегося под кожу. Она развернулась и кончики волос полоснули по лицу. - Сколько можно?! Что тебе Дима плохого сделал? Цепляешься постоянно… Что тебе я?! – лунному свету все равно на ее крики, а Лиза и не вспомнит, когда последний раз повышала голос. Да так, что грудная клетка дребезжала бы от переполняющего гнева. Пятилась назад, спеша оставить злодея в тени дерева и прочитать-таки, этот проклятый адрес – Тебе какая разница? Вон – взмахнула рукой в сторону спящего дома – «как говорит Кирилл» ты меня не ненавидишь… Скажешь не правда? Макс следил за ней тяжелым взглядом. Вздохнул. Засунул руки в карманы куртки: - Правда, – развел их в стороны, говоря тем самым «все элементарно» и разошлись края кожанки, нанизанные на его кулаки. Лиза хмыкнула. И даже удалось натянуть самодовольную улыбку. Она все поняла. Кивнула себе, поджав губы и снова хмыкнула. Идиотка. Поняла. - Иди, садись в машину. Полная идиотка. Направилась к соседскому забору, продолжая неверяще ухмыляться. Ну надо же, как раньше не понять простую истину. - А знаешь, - задала легкомысленный тон – И впрямь, позвоню-ка Диме. А что? Весело будет, – пожала плечами и холод уже не мог высушить глаза. Сплошное железо на каменной подставке, разделенный такими же каменными колоннами чернело прямо напротив, оставляя на земле тонкую косую тень. – Может с ним будет та девушка… Ира? Встретимся, познакомимся… - Сядь. В машину. - Дружной компанией посидим в тихом месте, поговорим, посмеемся. Куда лучше, чем здесь, - на секунду прервалась, почувствовав скольжение на коже руки, отдернула, не даваясь в захват – Ей, наверное, есть чего рассказать. Может, как отделались, выплюнули словно пережеванную, ставшую приторной, жвачку. Сойдемся на общей теме. - Князева, - прорычал Макс совсем близко, - Сядь в гребаную машину. - И Дима будет рад, что мы подружились, – голос совершенно предательски дрожал. - Раз он с ней, значит она ему нравиться, – сглотнула, чтобы удалось вдохнуть воздуха. - И я ему нравлюсь, знаю. Будет веселая компания… - Князева. Ее вновь с силой схватили и развернули на месте. И если бы в ней не было столько слабой жалости, она может устояла на ногах. Если б не стремилась рассмотреть табличку с надписью, вывернутся, не почувствовала бы простреливающую боль в плече. А так дернулась от неожиданности, споткнувшись на месте. Полетела кубарем на землю. Ударилась спиной о каменную, рельефную кладку под забором из желтого плотного камня и весь воздух с шумом вышибло из легких. Приземлилась на задницу, прочесав по сухой земле и мелким камушкам. Прикусила губу, чтобы не взвыть от боли, почувствовала, как ладони нестерпимо зажгло, расцарапанные о грунт. - Что ты… Не договорил. Вот Князева стояла, и он хотел схватить ее и увести к машине, а в другое мгновение она уже летит вниз. Кинулся следом, упав на колени. Затылок вмиг вспотел, от одной мысли, что может быть что-то повреждено. Она подтянула к себе ноги, колготки порвались и поползла крупная стрелка. Подняла руки, скрещивая перед собой, держала подальше от лица ладони. Запыленные, со вспухнувшими кровавыми дорожками. Что-то скрутилось и рухнуло вниз у него в животе, когда услышал первый всхлип. – Эй, - тихо позвал, до холодной влаги на шее боясь, что она дерниться от него снова, и навредит себе еще больше. А Лиза заходилась в слезах. Боль- такой хороший повод, наконец, дать им волю. Пекло на ладонях, заныла спина. И они все лились градом, еще сильнее, когда пыталась остановить, задушить их, задерживая дыхание. Позор. Давать людям видеть свои слезы. Позор. Это личное дело каждого, пореветь в темноте, и куда горше, когда другие видят твою слабость, куда тяжелее, чем от вспоротой мелкими камнями кожи. Но когда она почувствовала движение рядом с собой, Макс присел и… приобнял, подтолкнул в объятья и она уткнулась лбом ему в ключицу, от всхлипов затрясло еще сильнее. - Прости. Теплое, надежное тело, и холодком тронутая кожа на шее, Лиза с наслаждением зарылась, размазывая по ней слезы. Он словно не заметил, нежно, почти невесомо приобнял, и чуть повернул голову, прижав ее к себе сильнее. - Ну все, прости. Тише, - говорил, а Лиза не могла успокоится, пыталась не дышать, и вся вздрагивала, как от безмолвной икоты. – Дай взглянуть. Поднял ее руку и повернул к себе. Что там было Лизе не разглядеть, не хотелось отрываться, но ощутила, как Макс напрягся. Ненавидит же. Ну почему?! Как было бы хорошо, если б - нет. Наверное, так же, как чувствовать, что твою искалеченную руку, мягко, но крепко держат. Лиза продолжала всхлипывать и оттого поскрипывала кожаная куртка, которая тоже приходила в движение. Самойлов приобнимал и казалось нет ни ночного холода, ни осени, ни этой чертовой ненависти. Как можно, если так хорошо? Не остановилась… Макс недоуменно взглянул на нее, когда отстранилась и потянулась к его губам. Замер, как есть, сидя рядом на пыльной земле. Просто прижалась. Горячо все, что под губами, все остальное обдувается воздухом и покалывает. Мокрые щеки. Прикрытые веки. Двинула губами и он в ответ. Что ее ждало, после всего этого… завтра утром, какая разница… почувствовала лопатки стойкое давление его руки и возликовало сердце, прижалась плотнее. Подняла руку, обнимая в ответ, закидывая ему через плечо за спину. Аккуратно, чтобы не испачкать, притягивала к себе запястьем. Он послушно поддался. Углубил поцелуй, сильнее разворачивая корпус и голова сама упала обратно ему на плечо. Такая мягкая полнота губы, что хочется зажать и не отпускать больше. Но еще приятней язык, скользнувший внутрь. Тепло, и раствориться бы в этом ощущении шоколадной крошкой на пенке капучино. Когда он отстранился и взглянул в ее глаза, она практически забыла, что валяется под чужим забором, незнамо где. - Давай, подвезу домой? – проговорил севшим голосом. Может чувствует за собой вину, Лиза кивнула, даже не надеясь, что выглядит привлекательно под его внимательным, изучающим взглядом. Красное лицо, влажные, слипшиеся ресницы. – Нужно обработать ранки. Продолжал сидеть и смотреть. Она еще раз чмокнула его мимолетно, и похоже, все же вывела на ухмылку, поднялся с земли, помог встать ей. Доковыляла до машины, практически не морщась, но, когда хлынула на ладони перекись из автомобильной аптечки, с шипением втянула воздух. - Потерпи, - Макс и сам морщился. Предложил сгонять в травмпункт, но Лиза только отмахнулась. Вытер ватой насухо. Не так и страшно, но пощипывает. - Зато готовка не на мне в ближайшее время, - подбадривала она, когда они уже ехали в машине. Улыбалась и показывала ему растопыренную ладонь. До чего же он ее довел…Та аккуратная конфетка, что приехала на гонки и сейчас, наверняка, с синяками во всю спину, расцарапанными руками, в разодранных колготках. - Диана, подумает, что меня изнасиловали, - вздохнула, последив за его взглядом. Провела пальцем вдоль виднеющейся в прорези полоске кожи. – Ничего, - пониже натянула платье. Дворик тихий, три девятиэтажки стояли перпендикулярно друг к другу, в сердцевине стоянка для машин. Маленький ларек, возле детской площадки еще работал. Он остановился возле нужного подъезда и налег на руль, чтоб осмотреть через лобовое стекло стройный шахматный ряд светящихся и темных окон. - Ну что ж, - Князева расстегнула ремень безопасности и взялась за ручку. – Пока? - Пока. Вышла наружу, а он едва удержался, чтобы не уронить голову на сингалку и не приложиться лбом пару-тройку раз. - Князева? Она обернулась, прикладывая ключ к домофону. Макс поглядывал на нее сквозь открытое отвесите пассажирского окна: - Номерок все-таки дашь? Квартира встретила ее тотальной тишиной и темнотой. Лиза на ощупь расстегнула полусапожки, прокралась вдоль по коридору. В комнате, не включая лампу, стянула одежду и скользнула под одеяло. Обняла подушку, перед глазами пронеслись картинки вечера. Уткнулась в нее лицом и глухо завизжала. После поудобней устроила голову и вскоре уснула, улыбаясь сама себе.