Глава 3. Мако
28 октября 2015 г., 12:08
Первые новости появились спустя почти две недели. Килмистер ворвался в кабинет даже без стука. В любой другой момент, он был бы уволен за это без малейших сомнений.
— Получилось, профессор! — лаборант возбуждённо размахивал бумагами. — Судя по графикам, процесс обратной сборки запустился! Первый пик получен всего полчаса назад…
— Прекратите балаган, — одёрнул его Ходжо и забрал отчёт.
По пути в лабораторию он успел просмотреть все графики и сопоставить данные.
— Поразительно… — занятый анализом, профессор едва не налетел на человека в строгом костюме, заступившего вход в лабораторию.
— Прошу прощения, сэр. Ваши документы.
Ходжо изумлённо уставился на него. Турку было на вид лет шестнадцать, не больше.
«Вельд что, не мог выделить кого-то поопытнее?»
— Вы страдаете близорукостью, молодой человек? Моя должность указана на бейдже.
— Бейдж не является документом.
— Килмистер, прошу обрисуйте этому глупцу перспективы его карьерного роста.
— Боюсь, это не имеет значения, — турк был невозмутим. — Пожалуйста, не подходите ближе. У меня есть приказ стрелять на поражение, если…
— Стрелять?! — Ходжо вонзился в щенка взглядом. Тот замолчал, но с дороги не ушёл.
Лаборант всё же решил подать голос:
— Я могу подтвердить вам…
— Не трать время на этого идиота, — профессор махнул рукой и отошёл в сторону. — Вот, ключ, удостоверение в верхнем правом ящике.
Инцидент был исчерпан. Теперь Ходжо мог быть спокоен — как бы юн ни был турк, свои обязанности он выполнял. Пока лаборант нёс документы, он успел ещё раз пролистать отчёт. Эксперимент продвигался куда лучше, чем он ожидал. Любопытно будет взглянуть на его итог…
***
Прозрачное царство, полное мягкого изумрудного света. Пространство без времени и расстояний, без сна и бодрствования. Он пробыл здесь так долго, что почти не помнил, как звучит его имя. Здесь царили свои законы и те, кто населял этот огромный прозрачный мир, были не более чем бесплотными тенями. Их голос, похожий на шёпот, иногда достигал слуха, но он не понимал, о чём они говорят. Чаще всего они вообще не говорили, однако их чувства и воспоминания звучали здесь, подобно словам. Одна из теней появлялась чаще других. Она имела размытые очертания зверя, но сама тень не была зверем. Сколько он не силился, никак не мог вспомнить, что именно беспокоит его в этом образе. В моменты, когда понимание, казалось, вот-вот коснётся разума, всё вокруг заволакивало дымкой, зелень уходила из мира и он находил себя в густом облаке серебристых искр. Оно также таило загадку. Не ту, что могла быть расшифрована разумом, но всё же он чувствовал, что способен понять ответ… «Где я?» Мысль прозвучала так неожиданно, что он замер, прислушиваясь к ней. Это… его мысль? Он попробовал сосредоточиться. «Где я?» — прозвучало вновь. «Это… я?» Ощущение было странным. Словно он становился… плотнее. «Эй… Эй!… Кто здесь?» Начав думать, уже невозможно было остановиться. Шум мыслей наполнил всё вокруг, концентрируясь в некой точке, которая была… «Кто я?» Он не знал. Не помнил. «Кто…» — Сефирос? — прозвучал чей-то голос. Пространство дрогнуло. На мгновение он потерял концентрацию, вновь растворившись в зелёном сиянии. — Сефирос? Это ты? Голос был женским, смутно знакомым. Но ни одна из женщин, которых он знал, не говорила так… так… — Сефирос! «Это — Я». Он вспомнил. Зелёный мир обрушился на него, вмиг став чужим и враждебным, норовя подавить, сломить, рассеять в бездне небытия. Здесь было много, слишком много всего — людей, знаний, чувств, шума… Он не мог здесь существовать. Барахтаясь, он боролся с удушьем изумрудного плена, чувствуя, как постепенно, словно в противовес выступившей против него мощи, рождается внутри сила. Энергия струилась по телу, облекая в давно позабытый облик. Он начал ощущать свои мышцы, кости, кожу, бешеное биение сердца… Лёгкие пульсировали в смертельном ритме, перекачивая воздух, ставший вдруг тяжёлым и вязким, словно кисель. Освобождение было близко… так близко… — Что, чёрт возьми, происходит? Ходжо застыл перед пультом, в недоумении глядя на сигналы датчиков, вылетевшие за верхние лимиты шкал. В следующий миг мониторы окрасились алым и запикал тревожно аварийный датчик. — Он очнулся… — пробормотал лаборант у него за спиной. Подняв голову, Ходжо увидел, как образец барахтается в растворе, колотя руками по стенкам резервуара. — Транквилизатор! — профессор устремился к капсуле — Быстро! Сорвав пломбу, дёрнул вниз рычаг. Зелёная жижа хлынула в отверстие слива, закрутившись широкой воронкой. Когда дверь распахнулась, Ходжо шагнул внутрь капсулы и, схватив подопытного за ключицу, зафиксировал плечевой сустав. Получалось плохо — образец извивался так, словно в него демон вселился. Мышцы судорожно сокращались, в широко раскрытых глазах была пустота. «Неужели не получилось?» Ходжо крепко держал его и успел получить пару оплеух, прежде чем умудрился загнать иглу. «Готово». Прошло ещё около минуты. Кошачьи зрачки постепенно сузились, пульс успокоился. Мальчишка хрипло кашлял, отхаркивая из лёгких остатки раствора. Наконец судороги стихли, перейдя в мелкую мышечную дрожь. — Входит в норму, — сообщил лаборант, стоя у пульта. — Что теперь? — На стол, — Ходжо почувствовал, как капли пота бегут по лбу. «Проклятье!» Обычно подопытные входили в фазу сознания постепенно… Хотя таких подопытных у него ещё не было. — Он вменяем? — испуганно спросил Килмистер, пристёгивая образец к кушетке. — Вот сейчас и узнаем… Когда первый шторм ощущений схлынул, а взгляд сфокусировался, Сефирос обнаружил себя лежащим в каком-то тёмном помещении. Взгляд упёрся в потолок, под которым, переливаясь в мерцающем зелёном свете, сплетались джунгли труб. Как клубок червей… «Черви!» Воспоминание всплыло в памяти. Тошнотный клёкот и жирные извивающиеся тела, острая боль в ноге… Сердце вновь ускорило ритм. Он дёрнулся, намереваясь сесть, но не смог — грудь и руки что-то держало. — Тихо-тихо, — кто-то похлопал его по плечу, укладывая обратно. Повернув голову, Сефирос увидел знакомый белый халат. — Профессор… Человек повернулся и мальчик осёкся. Это был не Гаст. Ходжо склонился над ним, блестя круглыми стёклами очков. — Ты помнишь своё имя? Второй обладатель такого же халата воткнул в руку что-то острое — Сефирос сморщился. — Сефирос. — Возраст? — Пять лет. — Где ты? — Ходжо проставлял пометки в какой-то папке. — Не знаю… — Вспоминай. Что помнишь последним? — Там… были какие-то черви. Один укусил меня за ногу. Ходжо кивнул. — Итак, где ты? — В… в лаборатории? — Точно, — профессор захлопнул папку и кивнул тому, второму. — Кажется, в норме. Детальный тест проведём позже. Лицо другого человека появилось в поле зрения. — Сейчас я поставлю тебе несколько уколов, потерпи, — мужчина странно улыбался. — А что с ногой? — Мне, как бы, и самому любопытно… — пробормотал тот и куда-то ушёл. «Значит, меня спасли?» Он вспомнил выстрел и крик, который слышал, прежде чем потерять сознание. Кто стрелял? Сколько времени прошло? И что это было, там, в зелёном мире? Тот голос… Вопросы теснились в голове, но вместе с ними накатывала усталость. Возбуждение отступало, тело вдруг стало тяжёлым, словно налитое свинцом. Сефирос закрыл глаза… и тут же уснул. Пока лаборант заполнял протоколы, Ходжо, вооружившись пинцетом, занимался швом. Вытащив последнюю нить, подозвал его. — Зафиксируй состояние. Возьми образцы для анализа и можно переводить в палату. Рана практически затянулась. Ещё пара дней и от неё не останется ни следа. — Невероятно, — лаборант разглядывал результат. — И это даже без стимуляторов. — Мако эффективнее стимуляторов, — продекламировал Ходжо. — Ментальная регенерация облика релевантнее, поскольку задействована глубинная память тела. — Жаль, это не всем доступно. Я бы отрастил себе зуб. — Ты превратился бы в идиота, пускающего слюни! И подобные шуточки приближают тебя к оному состоянию даже без дорогостоящей процедуры облучения! — Прошу прощения, профессор… Я немного сбит с толку. — Неудивительно. Задокументируй этот этап особо тщательно. Мы не должны допустить шанса скомпрометировать проект. Здесь он был прав. Килмистер работал с Ходжо уже два года, но впервые принимал участие в подобном эксперименте. Полученный сегодня результат произведёт фурор в Департаменте Наук. А это значило, что их ожидает шквал критики. — Вы представите проект Научному Совету? — Научный Совет, — профессор пренебрежительно хмыкнул. — Эта кучка глупцов никогда не постигнет гениальную тонкость моего замысла. «На что он тогда рассчитывает?» Лаборант тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли, и углубился в работу.***
С этого дня, всё что Сефирос видел вокруг — стены палаты и смежной с ней лаборатории. Здесь не было окон, а выходить наружу ему запретили. Вход охранял человек в строгом костюме — всякий раз, когда удавалось бросить взгляд в коридор, Сефирос видел его спину. Рана на ноге исчезла, будто выцвела. В первые дни он ещё замечал её бледный след, но потом пропал и тот — словно и не было этого кошмара на стройке. Возможно, это был просто дурной сон? А приют и драка с Током? А Гаст? Несколько раз он спрашивал, когда тот вернётся, в ответ на что Ходжо неизменно начинал орать, требуя не приставать к нему с идиотскими вопросами. Большую часть дня Сефирос лежал на кровати или спал. Со временем слабость прошла, его начали кормить нормальной едой и даже выдали пижаму взамен просторного больничного балахона, в котором он мёрз. Сидеть запертым здесь было ужасно скучно. Иногда огонь, знакомый по ощущениям в том странном сне, разливался по мышцам и тогда мальчик не мог найти себе места. В таких случаях он принимался ходить по палате, лазить по кровати или под ней. И даже научился сидеть на перекладине спинки, воображая себя огромной птицей… Как-то Ходжо застукал его за этим занятием, после чего Сефирос узнал много нового о том, как должны вести себя приличные образцы. Судя по тону профессора, он не принадлежал к этой почётной категории. Лаборанта звали Килмистер и он был немного добрее. Хотя Сефироса пугали его глаза — прозрачно-голубые, водянистые, они принимали странное выражение, когда тот смотрел на него. Мальчику даже казалось, что тот боится его, хотя предполагать такое было более чем наивно — по приказу профессора Килмистер делал всё, что требовалось: тыкал иголками, брал анализы, задавал массу глупых вопросов, и прочее, и прочее… От Ходжо его отличала только манера бесконечно заискивающе улыбаться и сыпать просьбами «посидеть тихо», прежде чем воткнуть иглу дрожащими пальцами — Сефироса это ужасно раздражало. Насколько он не любил Ходжо, но когда тот проводил осмотр, всё заканчивалось быстрее.***
Судя по царапинам, которые он оставлял краем ложки на металлической балке кровати, прошло уже три недели. Плюс неизвестное количество времени, пока он был без сознания. Если добавить к этому почти полтора месяца с последней встречи с Гастом, то командировка профессора сильно затягивалась — раньше тот никогда не уезжал так надолго. Когда Сефирос научился сидеть на спинке кровати с использованием лишь одной ноги и удерживать равновесие в этом положении, считая до ста — его терпение иссякло. «Надо попытаться сбежать».
