Angel share. Часть 1. Пробуждение

На Новый Год в приют привезли ёлку. Последний раз Сефирос видел такое дерево, когда был ещё в яслях. Ели были дорогие, их везли с других континентов, обычно с севера — обо всём этом он читал в том же учебнике истории мира. Для дерева расчистили игровой зал и водрузили его в центре, огородив канатом по периметру. Оно было большим — аж до потолка. Всем разрешалось смотреть и каждый день под ёлкой собиралась небольшая толпа. Сефирос тоже присоединялся к ней — наконец-то в игровом зале находилось что-то действительно интересное. Толпа любопытствующих смирно стояла за ограждением, обсуждая новинку. — Колючая… — кто-то всё же дотянулся до раскидистых веток. — Не трогай, нельзя! — Я чу-чуть… — Почему она так пахнет? — А как она должна пахнуть? — Н-не знаю… — А почему у неё иголки вместо листьев? — Потому что на севере мало света, — авторитетно сказал кто-то из старших. Сефирос молча слушал обсуждение. Он и сам не знал про иголки. — Нет, это потому что листья мёрзнут, — возразил другой. — А это плавда, что ёлка желания исполняет? — послышался знакомый голос сбоку. — Ага. Я слышал, если написать желание на бумажке и проткнуть иголкой — оно исполнится. Толпа детей замолчала и уставилась на ель. Кажется, той грозило быть ощипанной. — Враньё, — ещё один знакомый голос. — Желание исполнится, если съесть бумажку в самом волшебном месте. Это все знают. — А под ёлкой не волшебное место? — Тогда весь север — сплошное волшебное место, — пренебрежительно фыркнул Ток. — Раньше так и считали… — буркнул Сефирос. — И с чего это ты взял? — В «Легендах Планеты» так написано. — Плавда? — глаза Мика загорелись. — И там все-все желания сбываются? — Не знаю, — Сефирос пожал плечами и вышел из толпы. Ходжо считал эти легенды чушью, а вот Гаст говорил, что они настоящие. Сефирос больше верил Гасту, но ему не хотелось выступать здесь сказочником. Посмотрев ещё раз на дерево, он направился в спальню. Лучше прийти сюда завтра утром, пока никого нет.

***

Утром ему не повезло — в зале уже толпились дети, а пол был усеян цветными бумажками. — Сефирос, — Каррен повернулась к нему, — поможешь украсить дерево? «Блин…» Вокруг ёлки сидела одна малышня и Мик, конечно же, тоже. — Мне надо найти учителя, — он попятился ко входу. — А, ну тогда иди, — Каррен отвернулась к вороху гирлянд. Вообще-то, если б не Мик, Сефирос, возможно, остался бы. Глупость какая-то. Получалось, что он боится этого мелкого пацана. Но когда тот смотрел на него, Сефиросу всякий раз становилось неловко. Как будто он был вместо Тока теперь. «Да ну его». Часа четыре прошло в ожидании физрука, но тот так и не появился в преподавательской — наверное, принимал зачёты в интернате. Честно говоря, Сефирос не особо стремился к пересдаче. На беговой дорожке он уже показал всё, на что был способен. Пусть Ходжо хоть заорётся… Плюнув на всё, он пошёл на игровую площадку на улице, залез на качели и качался там вплоть до ужина. Завтра будет праздник, а потом перевод. Будет весело… — Се-еф! «Опять он». Миккен добежал до площадки и вцепился в стойку качелей. — Пойдём на ёлку посмотлим! Мы её налядили. — Отвали, — пробормотал Сефирос сквозь зубы. — Ну, пойдё-ом! — тот аж запрыгал. — После ужина закло-оют. А вот это было причиной. Он слез с качелей и пошёл за Миком. Вообще-то, если бы тот не лип к нему, как жевачка, то был бы не так уж невыносим… Дерево стояло в центре зала, увитое пушистыми гирляндами, и сияло десятками лампочек, завёрнутых в цветную бумагу. Выглядело действительно здорово. Сейчас вокруг ёлки собралось даже больше народа, чем раньше — занятия у всех уже кончились, зал полнился гулом голосов. Пришли даже преподаватели. «Вот, блин», — Сефирос хмуро воззрился на физрука. Ну не мог тот совсем исчезнуть на праздники? Может, просто тихо слинять? Он ещё раз посмотрел в сторону учителя и, вздохнув, пошёл договариваться. Надо попробовать сдать ещё раз.

***

Праздничный день был полон веселья и суматохи с самого утра. Всем выдали белые рубашки, и пацаны хвастались, кто круче выглядит в такой. Сефирос, повертевшись перед зеркалом, просто заправил свою в брюки и расстегнул верхние пуговицы, а вот один из старших чужой группы носил на выпуск и умудрялся выглядеть чертовски круто при этом. Ток, тупица, додумался завязать концы рубашки на животе, за что тут же получил от воспитателя. А Мику выдали слишком большую и весь день рыжий лечил пораненное самолюбие, обзывая мелкого «леди в ночнушке», перевирая так название одной страшной сказки. На завтрак и обед не были никаких каш — только фрукты и сладкое, чему были рады все без исключения. До ужина сидели в игровом зале, малышня носилась, девчонки что-то пели, а от мальчиков была театральная постановка. Сефирос наблюдал это со стороны — он терпеть не мог театр с тех пор, как однажды забыл текст во время выступления. В этот день их почти ни за что не ругали. Мик всё-таки откопал в игрушках свой поезд и разложил его под самой ёлкой. Ток и другие старшие взрывали хлопушки во дворе — словом, каждый веселился, как мог. За ужином все просто обожрались от пуза, а потом их согнали в общий зал на награждение. Когда вот так, в одном помещении, собирались все обитатели приюта — получалась огромная толпа. Сефирос встал с края от построения их группы, чтобы сбежать при первом удобном случае и успеть погулять во дворе. Мероприятие затянулось надолго. Воспитатели зачитывали списки групп, объявляли успеваемость и прочее, и прочее… Лучшая группа выиграла поездку на север — это было самым запомнившимся событием вечера, Сефирос ужасно завидовал. Ещё был неприятный момент, когда его выдернули из толпы на проводы выпускников — все пялились и казалось, что именно на него. Под конец дарили альбомы с фотографией группы, где каждый мог написать что-то на память. По завершении церемонии, Сефирос положил свой альбом на стол и тихо выскользнул за дверь. «Уфф…» Он не понимал всего этого пафоса, прощаний, наград и прочего. Зачем ему альбом с фото, если все они будут учиться потом в интернате? Правда, в разных группах… он на это надеялся. Не хотелось опять видеть каждый день наглую рожу Тока. Отворив дверь на улицу, Сефирос остановился на пороге. Было темно, но не как обычно. Серые облака привычно заволакивали небо над городом и из них на землю падали мириады светлых крупинок. Поборов оцепенение, он вышел во двор и подставил руку. «Снег». Снежинки таяли, не долетая до ладони, Сефирос заворожено следил за ними. Такие маленькие… Неужели из вот этого могут получаться огромные сугробы, как на иллюстрациях в книге? Он не знал, сколько простоял так, ловя пальцами исчезающие искры снега, когда дверь за спиной отворилась. — У-ух ты! — прокричал кто-то. — Э-эй! Снег идёт!! Сефирос поспешно отошёл в угол двора — народ толпой повалил наружу. Наверное, официальная часть уже кончилась. Выходя на улицу все, так же как и он, разевали рты и пялились в небо. А снег продолжал сыпать и сыпать… Каррен выглянула наружу и что-то громко наказала группе старших у самого подъезда. Те, кажется, не слушали её. Воспитатель пожала плечами и зашла обратно. «Почему взрослые такие скучные?» — внезапно подумал Сефирос. Можно подумать, снег в Мидгаре идёт каждый день. — Эй! — крикнул кто-то.— Сеф! Он оглянулся — несколько старших пацанов неподалёку прятались от света фонарей. — Иди сюда, — тот высокий, что помог ему с делением, махал рукой. Сефирос подошёл к ним. — Будешь? — кто-то протянул пластиковый стаканчик с тёмной жидкостью. Пахло алкоголем. — Что это? — Вино, — высокий подмигнул. — Ты же тоже переводишься, так что пей. — Где вы взяли? — Сефирос ещё раз настороженно понюхал содержимое стаканчика. Один из пацанов засмеялся. — Из преподавательской спёрли. Там целая гора бутылок. — А нас не… — Да не ссы, — кто-то ободряюще пихнул его плечом, — они не заметят. А если и заметят — табели-то уже закрыты. Вообще-то табель Сефироса закрыт как раз не был из-за несданного бега. Но спасовать сейчас было бы позорно. Белая снежинка упала на тёмную гладь напитка и тут же растаяла в нём. Он зажмурился и попробовал… Сладко. И чуть-чуть противно. Пацаны болтали, обсуждая события дня и грядущий перевод. Бутылка вновь появилась из-под полы чьей-то куртки. Сефирос допил содержимое стаканчика, ощущая, как разливается в груди тепло. — Ещё? — спросил кто-то. — Не-е… — Да давай. — Что это? — он вдруг прислушался. Где-то кричали. — Чего там? — Прячь бутылку, дурак! Все всполошились, попрятали стаканы и затихли. И правда кричали. Где-то на заднем дворе. — Бесятся, наверное. Высокий парень качнул головой. — Не… — он помолчал и снова помотал головой. — Не бесятся. Случилось чего-то. — Ну, блин! — Айда, посмотрим. Всей толпой они пошли на задний двор. Там было много народа. Наверное, почти все, кто выбежал на улицу посмотреть снег, столпились тут. Сефирос остановился, заметив часового с автоматом у ворот стройки. Сердце пропустило удар. Опять черви? Солдат жестикулировал, явно призывая кого-то к чему-то — отсюда не было слышно. Сефирос осторожно приблизился к задним рядам толпы и огляделся. Чуть в стороне ото всех виднелась знакомая рыжая башка. Ток стоял, отвернувшись к стене, и был чем-то занят. — Эй, — позвал Сефирос, подойдя к нему, — а чего случилось? Тот не реагировал. Обойдя его сбоку, Сефирос заглянул в лицо… и обомлел. Ток ревел. Тихо, уткнувшись носом в рукав куртки. «Его что, побили?» — Ты чего? — он решительно пихнул рыжего в плечо. — Чё случилось? Говори! Тот резко повернулся к нему, глядя с ненавистью. — Ч-чё случилось, д-да? — он заикался. — М-мик разбился, в-вот чё случилось! «Что?» Ток оттолкнул его и побежал к корпусу, а Сефирос так и остался стоять, оцепенело глядя на спины детей, столпившихся возле стройки.

***

Появившиеся воспитатели загнали всех обратно в помещение. Мика увезли на небольшом военном грузовичке, подкатившем к воротам — спрятавшись у дверей подъезда, Сефирос проводил взглядом накрытые брезентом носилки. Странно, но ему не хотелось плакать. Совсем. И мыслей не было. — Ты что здесь делаешь? — Каррен вышла наружу, кутая плечи в тёплый платок. Лицо её казалось состарившимся, глаза были красные. Она бросила взгляд на солдат у ворот и произнесла хрипло: — Доволен теперь? Снег продолжал засыпать двор. Он больше не таял, ложась на асфальт тонким белым кружевом. Сефирос так и не собрал из него снежок. — Иди внутрь, быстро! — воспитатель взяла его за плечо и затолкала в ярко освещённый холл. Здесь было пусто, всех уже отправили по комнатам. — Ты договорился насчёт физкультуры? — спросила она сухо, запирая дверь. Сефирос с трудом протолкнул комок в горле. — Завтра утром сдам. — Сдавай, и чтоб я тебя больше не видела, — на последнем слове послышался всхлип. Не глядя на него, Каррен поспешила к лестнице. В комнате, конечно, никто не спал, хотя свет уже выключили. Сефирос залез под одеяло прямо в одежде и отвернулся к стене. Сон не шёл. Он лежал в темноте, уставившись в стену, как тогда в палате… Ток тоже лежал молча. Остальные подождали какое-то время и вновь принялись перешёптываться. — А как он туда залез? Там же солдаты. — Они в вагончике сидели. А то бы его поймали. — Вот дурачина… — Это из-за снега… всё скользкое было… — Это из-за Тока, — буркнул кто-то чуть громче. — Он Мика дразнил. — Он там бумажку съесть хотел. За желание. Он мне сказал. — Ты его видел? — Не-а. — А я видел… — Интересно, он сильно разбился? — Насмерть, дурак. — А это правда, что теперь он будет призраком? — Не знаю… И всё в том же духе. Не выдержав, Сефирос зарылся головой под подушку. Вряд ли у него получится заснуть этой ночью.