Naughty

      Пятницы всегда были отстойными днями. Серьезно, я даже не могу описать, какой пыткой они были. Один из минусов учиться в христианской школе — уроки религии. Просто представьте пятничный урок, объединяющий все старшие классы. Хочется умереть. Я и Калум ходили на эти занятия с таким видом, будто идем на похороны. Хотя, думаю, даже похороны лучше, чем это.       Мы вошли в аудиторию и направились прямо к последним рядам. Мы всегда приходили первыми, потому что абсолютно все хотят занять последние места, а чтобы сделать это, нужно приходить раньше остальных. Весь мир ненавидел этот предмет. Учителя тоже сидели в конце, что, казалось бы, было не очень удобно для учеников, но преподаватели тоже ненавидели религию, а потому не говорили ничего, когда замечали, что кто-то спит или копается в телефоне. Они делали то же самое.       Калум сильно сжал мою ногу своими пальцами, когда учителя начали заходить. Серьезно, он сжал её так сильно, что я почувствовал, как ногу начало покалывать из-за нарушения кровообращения. Я не понимал, что было причиной этой хватки, а потому дернул ногой, пытаясь стряхнуть его руку.       — Блять, Калум, мне больно! — мой голос был немного выше, чем он должен был быть. — У тебя ногти, кажется, длиннее, чем у любой шлюхи из нашей школы! Отпусти!       — Ты должен прекратить разбрасываться нецензурными замечаниями на весь класс, — я услышал чей-то голос за своей спиной и тогда понял, почему Худ так вцепился в меня. Замерев, я понял, что слышал этот голос во вторник. Мой член уже требовал к себе внимания. Как, блять, это возможно?       — Это почему? — я прошептал, чтобы ни Кэл, ни кто-либо еще не услышал нас. Немного повернувшись, я встретился с ним глазами. Никогда не перестану поражаться их голубизне. Будто он сделал их ярче с помощью фотошопа. — Бьюсь об заклад, ты возбуждаешься, когда я матерюсь.       — Я бы замолчал, если бы был на твоем месте, — Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего, и я был удивлен, что никто не обращает на это внимание. Директор Дэвис уже поднялся на сцену, чтобы начать свою речь, но мистер Хеммингс, несомненно, был более интересен мне. — Когда-нибудь ты пожалеешь о своей болтливости.       — Если мне удастся свалить с этого тупого урока пораньше, то я не буду жалеть ни о чем, — ответил я.       Он фыркнул, отстранившись от меня и облокотившись о спинку стула. Блондин посмотрел на директора Дэвиса, а затем вновь перевел взгляд на меня. Он выгнул брови, будто спрашивая «Что ты хочешь?», и я подумал, что если продолжу смотреть на него, то у меня встанет. Никогда нельзя быть уверенным в том, что произойдет.       Прошло только двадцать минут, а я уже зевал после каждого слова. Я не хочу знать о Боге, я не хочу знать про иезуитов, я не хочу знать ни о каком подобном дерьме. Я хочу знать о человеке, сидящем за мной. Я хочу знать о том, кто прожигает дыру в моем затылке уже десять минут. Было понятно, что я смог заставить его почувствовать что-то ко мне. Оставалось узнать, было ли это желание или ненависть как у всех других учителей. Когда я услышал, что стул позади меня проехался по деревянному полу, я понял, что это мой шанс. Быстро вскочив со стула, я попросился выйти, надеясь, что удача вновь улыбнется мне.       К счастью, мистер Хеммингс действительно оказался в туалете. Я колебался несколько минут, прежде чем войти и заметить, что он находится в одной из кабинок. Сев на подоконник, я начал ждать, болтая ногами взад-вперед. Он удивился, когда вышел и увидел меня, поджидающего его. Ничего не сказав, он подошел к одной из раковин, выдавливая мыло и смывая его горячей водой. Помимо того, что он грациозный и сексуальный, он еще и чистоплотный? Пожалуйста, мистер Хеммингс, незаконно быть таким идеальным!       — Какие классы ты обучаешь? — спросил я, зная, что если я буду молчать, то он уйдет, сделав вид, что не заметил меня.       — Второй и третий, — сказал он, вытирая руки бумажным полотенцем.       — Почему у меня нет уроков с тобой? Я в третьем.       — Ты не изучаешь профильный английский, — он подмигнул. Он, черт возьми, подмигнул мне, застенчиво улыбаясь.       — Ох, точно, — я засмеялся. — Только потому, что я «неграмотное чудовище», по словам мистера Паркера. Ты знаешь, что он выписывает мне отработки из-за всех нелепых случайностей?       — Сомневаюсь, что это действительно «случайности», — он усмехнулся, и я опустил глаза на свои штаны, чтобы проверить, не видно ли моего просыпающегося друга. Таким красивым людям нельзя ухмыляться. — Я возбуждаю тебя, да?       — Почему бы тебе не подойти и не проверить? — я говорил в шутку, но по его глазам понял, что он воспринял все серьезно.       — Мы находимся в школе. Ты ребенок, а я — учитель, — он засунул руки в карманы, и я понял, что он пытается скрыть свою эрекцию.       — Во-первых, я не ребенок, мне почти восемнадцать. Во-вторых, ну и что, что мы в школе? Ты возбужден не меньше моего. И в-третьих, не смотря на то, что ты учитель, я уверен, что смог бы научить тебя некоторым вещам.       — Ты не сдаешься, да? — он засмеялся, качая головой.       — Да.       Мы молчали некоторое время, и я мог видеть, что он над чем-то размышляет. Он шагнул вперед, останавливаясь и возвращаясь назад. Блондин посмотрел на меня, и я опустил взгляд в пол, закусывая губу и покачивая ногой. Он сделал так еще три раза, а потом начал подходить ко мне, и я раздвинул ноги, давая ему место стать между ними. Я хотел пошутить, что он находится в идеальном положении, чтобы отсосать мне, но как только я открыл рот, он обернул одну свою руку вокруг моей талии, а вторую положил мне на щеку.       У меня не было времени, чтобы обдумать все, так как его губы соединились с моими, и он прижал меня ближе к себе, оттягивая мои волосы той рукой, что до этого была на щеке. Мои руки крепко сжимали его плечи, но потом я подумал, что могу помять его рубашку. Не следовало портить одежду, так как если кто-то заметит эту маленькую деталь, могут возникнуть подозрения. Я запустил руки в его волосы, радуясь его необычной прическе, которая и без того была растрепанной.       Когда наши языки сплелись, я выпустил тихий стон, не в силах сдерживать свои эмоции. Он потянул за мои волосы, заставляя меня откинуть голову, и я откинул её, чувствуя его губы на своей шее. Блондин оставлял мокрые следы, тяжело дыша, а затем начал закусывать кожу, легко оттягивая ее. Он собирается оставлять засосы, зная, что нам еще предстоит вернуться в класс религии?       Я мог видеть, как он пытается сдерживать себя. Он хотел снять мою одежду, я хотел снять его, но обстановка вокруг мешала нам. Отстранившись, мистер Хеммингс посмотрел на пол, задумчиво проводя пальцем по своей нижней губе. Начав отходить от меня, он снова подался вперед, чтобы лизнуть мои губы и почувствовать их вкус еще раз. Я не мог сдержать свою улыбку.       — Еще раз, как тебя зовут? — спросил он, останавливаясь в дверях и глядя на меня через плечо.       — Майкл, — я усмехнулся.       — У тебя отработка во вторник, Майкл, — сказал он, прежде чем выйти и оставить меня в одиночестве в туалете.