Naughty

      Мне пришлось пережить вечность, прежде чем следующий вторник настал. Выходные прошли довольно скучно: я не ходил к Худу, и в церкви мы тоже не встретились, так как он подцепил вирус. Мне удалось немного отвлечься от мессы, слушая музыку в наушниках, которые я смог спрятать в костюме. Удивительно, что отец не запретил мне слушать мои любимые группы. Это было вполне возможно, учитывая тексты некоторых песен.       Понедельник тоже выдался отстойным: Калум все еще не пришел, и мне пришлось одному сидеть на уроке мистера Паркера. Я мог думать только о мистере Хеммингсе и о том, что ужасно жалею, что не дотягиваю до профильного знания английского. Если бы я раньше учился нормально, то сейчас я бы слушал лекции этого произведения искусства, но нет, я сижу с бывшим военным, который считает, что за незнание литературной теории нужно бить в лоб. Я хотел бы когда-нибудь стукнуть ему так, как это делает он — уверен, он бы прекратил это делать.       Я не видел Кэла утром (должно быть, ему все еще было плохо), но он прислал мне сообщение, в котором написал, что сегодня придет во второй половине дня. Его не было. Я не особо волновался, но подумал, что должен заглянуть к нему после отработки, чтобы оправдывать статус хорошего друга. У меня было довольно много друзей, но общался я только с Худом, а это значило, что и сегодняшний день мне суждено провести в одиночестве.       — Ты опоздал, — мистер Хеммингс поднял на меня взгляд, когда я вошел в класс, но я только пожал плечами.       — Лучше поздно, чем никогда.       Я сел на то место, где сидел в прошлый вторник, и мог видеть, как мистер Хеммингс сверлит меня своим взглядом, но игнорировал это. В прошлый раз я пытался завоевать его внимание, а сегодня его очередь. И я знал, что он будет пытаться, потому что по взгляду этих глаз было понятно, что он хотел раздеть меня прямо сейчас; отлично, потому что я тоже хотел раздеть его. Облокотившись спиной о стену, я вытянул ноги на стул, как делал это в прошлый раз.       — Ты можешь сесть нормально? — он спросил, указывая на мои ноги. — Ты в школе, а не на пляже, — он снова воспользовался «учительским сарказмом», наверняка думая, что невероятно сострил.       — Конечно, могу, — я пожал плечами. — Но не хочу.       — Ты всегда такой трудный? — он явно злился, и мне нравилось это. Никто не обращал на нас внимания, все как обычно спали.       — А ты как думаешь? — ладно, я вынужден признать, что на этот раз переборщил. Я не ожидал от него ответа, а потому опустил руку на свое правое колено, постепенно поднимая её выше. Добравшись до промежности, я сжал свой член, шумно выдохнув и начиная медленно двигать рукой вверх-вниз через штаны.       Он смотрел. Облизав губы, он закусил нижнюю и прикрыл глаза. Ему нравилось смотреть на это, а потому я продолжал, чувствуя, что возбуждаюсь. Мистер Хеммингс был так красив, сосредоточенный только на мне и моих действиях. Если бы кто-то посмотрел на нас, у нас были бы большие неприятности, но меня не волновало это. Меня волновала только его реакция на все это. Он не говорил ничего до конца отработки, игнорируя мой взгляд. Когда ученики начали уходить, он схватил мою руку, прямо как неделю назад.       — Ты останешься, — в его голосе были нотки власти, но я и не собирался отказываться. Никто не был этому удивлен; бьюсь об заклад, они думали, что я натворил что-то еще и за это мне добавили пару лишних часов. Впрочем, они почти правы.       — Я в чем-то провинился? — спросил я с невинной улыбкой, изучая черты его лица.       Он ничего не ответил, просто подошел к двери, повернул ключ и вернулся туда, где стоял я, с рюкзаком на одном плече. Первое что я сделал — откинул портфель на пол, когда почувствовал его руки на моей талии, прижимающие меня к столу. Он соединил наши губы, и стон вырвался из моего горла, когда он сильнее прижал меня к себе.       Я схватил его галстук, наматывая его на кисть руки и притягивая ближе к себе. Мистер Хеммингс наклонился вперед, опираясь руками о стол, чтобы не упасть на меня. Я продолжал тянуть галстук, пытаясь направить его рот к своей шее. Он рассмеялся, когда понял, чего я хочу и соединил свои мягкие теплые губы с моей бледной кожей. Он сильно засасывал мою кожу, покусывая её и зализывая свои укусы; я застонал, и этот звук, кажется, очень понравился ему.       Мои руки, которые до этого находились без дела, постепенно приближались к пуговице его штанов. Мистер Хеммингс застонал, и я понял, что он точно не будет против моих губ вокруг него. Ну или по крайней мере моей руки. Он зарычал, отрывая свои губы от моей шеи, начиная смотреть на то, как я расстегиваю ремень. По какой-то причине я начал немного нервничать. Я доводил до безумства многих людей; я был королем секса, но то, как он смотрел на меня: столько желания, столько внимания и беспокойства, — все это заставляло меня чувствовать себя неловко.       — Мистер Хеммингс… — прошептал я, но он быстро покачал головой.       — Люк, — сказал он низким голосом, прежде чем соединить наши губы.       Я поцеловал его с такой страстью, что, казалось, мне уже и не нужно использовать руку, чтобы заставить его кончить. Но я хотел хотя бы взглянуть на его член. Штаны блондина были узкими, но я смог стянуть их вместе с его боксерами достаточно, чтобы его эрекция была видна. Я глубоко вздохнул и обернул пальцы вокруг его члена, начиная неспешные движения рукой.       Он толкнулся бедрами вперед, будто умоляя, чтобы я действовал быстрее, и застонал, ах, как он застонал… Его стоны были то громкими, то тихими; он хлопал своими ужасно красивыми глазами и раскрывал рот. Мистер Хеммингс стонал, и это все было только для меня. Эти мысли заставляли меня думать о том, что я мог бы кончить еще раньше него, так и не притронувшись к себе. Когда я потянул его за волосы и поцеловал в шею, он отступил.       — Что? — я задыхался.       — Я не могу кончить на тебя, — он ответил, и я мог видеть, насколько он был зол из-за этого. — Думаю, лучше остановиться на этом.       — Мы можем воспользоваться моим ртом, — быстро сказал я, и блондин посмотрел на меня с удивлением. — Иди сюда.       Я спрыгнул со стола, не обращая внимания на те бумаги, что скинул, и толкнул учителя, чтобы он сел, широко раздвинув ноги. Он сделал так, как я хотел, и я стянул его белье со штанами до щиколоток, улыбаясь от того взгляда, которым он сопровождал мои действия. Я опустился на колени, обхватывая губами головку его члена и оборачивая пальцы вокруг его ствола. На этот раз я действовал быстро, хаотично двигая рукой и причмокивая. Это могло бы стать моим новым любимым звуком.       — Майкл, — он прорычал. Нет, подождите-ка, это было моим новым любимым звуком. — Я собираюсь кончить.       Он сжал мои волосы с такой силой, что я едва сдержался, чтобы не выпустить его член изо рта и не закричать, что он делает мне больно. Проскользнула мысль, что он оторвет мне прядь волос, но я не останавливался, успокаивая себя тем, что это я заставляю его испытывать настолько сильные эмоции, и когда он кончил, я почувствовал себя так, будто выиграл марафон или чемпионат мира. Проглотив все, я поднялся, отряхивая колени. Я был очень возбужден и нуждался в разрядке (желательно с его помощью), но ничего не сказал. Я помнил, где мы находимся и помнил, что в школе мы были не одни. Поразмыслив над произошедшим, я мог бы признать, что этот поступок был самым сумасшедшим из всех, что я когда-либо совершал. Мы оба тяжело дышали, и я все еще ощущал вкус его спермы во рту, но мы были счастливы.       Схватив рюкзак с пола, я пошел к двери.       — Тогда до встречи, да? — он издал короткий смешок, пытаясь скрыть легкую застенчивость.       — До встречи, — я вымученно улыбнулся. Он выглядел прекрасно, сидя на столе с вытянутыми ногами и скрещенными на груди руками.       — Вторник через неделю, — услышал я, как только открыл дверь.       Определенно, я мог бы привыкнуть к этому.