×××
Для: Люк Эй, это Майкл. От: Люк Привет! Все в порядке? Для: Люк В порядке, а у тебя? Для: Люк Я решил написать тебе, чтобы у тебя тоже был мой номер, если он понадобится. От: Люк Я сижу на задержании вместо мадам Питерс. Так скучно. От: Люк А что делаешь ты? Для: Люк Мастурбирую. Для: Люк Это шутка, я смотрю Netflix. От: Люк Ладно. Но даже если ты мастурбируешь, я бы хотел фото. Для: Люк Ваше изображение отправлено!sete
1 ноября 2015 г., 19:39
Моя мать увидела мои засосы несколько дней спустя, когда я выходил из ванной. Сказать, что она было зла — ничего не сказать: она превратилась в демона, хотевшего кинуть меня в котел (перед этим совершив сатанинский обряд), чтобы я горел в аду вечность. Эта женщина ужасно кричала и, схватив меня за руку, потащила в их с отцом спальню, не смотря на то, что я был лишь в полотенце. Она показала засосы отцу, а тот, взглянув на них, вернул внимание к своей книге и сказал, что собирается делать вид, что не видел их, иначе он может не сдержаться и ударить меня. Мне повезло, что «Бог видит все», ведь только это спасло меня от родительских побоев.
Я был под домашним арестом всю неделю: ходил в школу, а вернувшись домой, молился с матерью в специальной комнате. Она сидела дома всю неделю, чтобы убеждаться, что я приходил домой сразу после занятий. Я чувствовал себя рабом и не мог спокойно смотреть на раскрытую Библию у моей кровати (мать вынудила меня согласиться на то, что эта книга будет лежать здесь до тех пор, пока засосы не сойдут). Мне повезло, что родители не спрашивали, кто оставил эти следы.
— Майкл, — сказала мать, когда увидела меня, сидящего за кофейным столиком. — Я все еще разочарована в тебе.
— Я знаю, мама, — пробормотал я. На самом деле, мне было плевать на её чувства, но я же должен делать вид, что сожалею, чтобы меня простили, не так ли?
— Я не знаю, как вновь доверять тебе, — она покачала головой, делая глоток апельсинового сока. — Но я не могу сидеть дома каждый день, чтобы убедиться, что ты пришел.
— Мама, — я вздохнул. — Я наказан уже неделю. Думаю, что я уже понял урок, и этого достаточно.
— Я надеюсь на это, Майкл, — она посмотрела на меня серьезным взглядом, и на секунду я почувствовал себя плохо от того, что лгу ей. Очевидно, я не собирался прекращать своей связи с мистером Хеммингсом только из-за религиозности моих родителей. — Я не могу прийти домой сегодня вечером. Я могу доверять тебе?
— Ты можешь, — я заставил себя улыбнуться, и она кивнула. Теперь мне уже точно не удастся привести кого-нибудь для траха, потому что «моя мамочка мне доверяет». Вот же блядь!
Я встал со стула, закончив завтрак, и направился в свою комнату, чтобы почистить зубы и взять свой рюкзак. По дороге в школу я размышлял об утреннем разговоре с мамой и о том, что они с отцом даже не подозревают о том количестве дерьма, которое я совершал в нашем доме. Почему на этот раз мне не повезло и я не смог выкрутиться? Должно быть, это Бог меня наказал за все мои грехи.
— Эй! — Калум подбежал ко мне, когда мы встретились в школе. — Твои засосы начинают исчезать!
— Я знаю, — он говорил так, будто я ослеп или в моем доме не было зеркал. — Благодаря им мне пришлось пережить не самую лучшую неделю моей жизни.
Худ открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут же закрыл его, смотря на что-то за моей спиной. Я хотел обернуться, чтобы посмотреть, что привлекло его внимание, но не успел, так как чья-то рука легла на мое плечо. Я замер, посмотрев на неё, и тут же захотел поцеловать её владельца. Мои глаза были прикованы к золотому кольцу, надетому на мизинец.
— Майкл, — сказал Люк, и я повернулся в его сторону. Я не знал, ушел Калум или нет, но судя по тому, что блондин посмотрел за мою спину, а затем убрал свою руку, покраснев, он стоял там и он ухмылялся. — Ты можешь зайти в мой кабинет, пожалуйста?
Кивнув головой, я закрыл свой шкафчик и последовал за мистером Хеммингсом. Все смотрели на нас с любопытством, но я был уверен, что они думали, что я опять что-то натворил. Я вел себя как дерьмо в школе, и почти каждую неделю меня вызывали в свой кабинет какие-нибудь учителя, так что ничего необычного ни для кого не происходило.
Он открыл дверь своего кабинета, пропуская меня внутрь. Комната была намного меньше аудитории философии, на доске находились какие-то каракули, будто он был слишком ленив, чтобы убрать их. Только сейчас я понял, что не знал о Люке ничего, кроме того, что он был учителем английского.
— Что? — спросил я, бросая свой рюкзак на пол и садясь на одну из парт в первом ряду.
— Ты не пришел на отработку во вторник, — он сидел на углу стола, как и раньше, но на этот раз его руки не были скрещены на груди, они упирались в край стола, что находился возле его ног. Блондин был так красив, что мне хотелось попросить его кончить на мое лицо.
— Я знаю, — я пробормотал. — Я был наказан из-за засосов, которые вы, сэр, мне поставили.
— Не называй меня «сэр», пожалуйста. Это заставляет меня чувствовать себя педофилом.
— Но я несовершеннолетний. Ты являешься педофилом, — я пожал плечами. Ладно, может мне и не стоило этого говорить, но он только нахмурился и покачал головой. Я был рад, что он не прогнал меня.
— Я не знаю, что происходит, Майкл, но я хочу поцеловать тебя, — он сказал, избегая моего взгляда. Посмотри на меня, черт тебя побери!
— Я тоже хочу, — я не солгал, говоря это. Я хотел даже большего, чем просто поцелуй.
— Но мы не можем делать это в школе. Могут возникнуть проблемы.
— Я знаю. Я трудный, но не тупой, — он выгнул брови, смотря мне в глаза первый раз с того момента, как мы сюда вошли. Блядь, если он не прекратит так смотреть, я начну сосать его член прямо здесь, не смотря на то, что кто-то может войти. — Я бы предложил тебе пойти ко мне после школы, но я все еще наказан родителями.
Он вздохнул, кусая нижнюю губу. Выдвинув верхний ящик стола, мужчина вытащил лист бумаги. Мое сердце ускорилось: неужели он собирается сделать то, о чем я думаю? Пожалуйста, скажите, что он не пишет свой номер телефона, иначе я не смогу сдержать себя.
— Возьми, — сказал он, протягивая мне листок. — Позвони мне, когда будешь свободен. Или если захочешь чего-нибудь.