Naughty

      Я мог назвать себя шлюхой, но я никогда не был разлучником. Однако блондин слишком возбуждал меня, чтобы я перестал добиваться его. Если Люк Хеммингс захочет, чтобы я был его любовником, я соглашусь. Я бы не ревновал его, если бы мужчина решил остаться с ней. Я бы скучал по его члену, но я не был бы обижен. А эта девушка… Она была бы разрушена изнутри. Я уже сочувствовал ей.       — Привет, Майкл. Как дела? — на её губах расцвела ослепительная улыбка. Люк пристально смотрел на меня, пытаясь найти признаки ревности или злости, но я ничего такого не испытывал. Блондин не принадлежал мне, и мне было плевать на его девушку.       — В порядке, а у тебя? — я не был приятным человеком, но сейчас я пытался.       — Тоже, — она кивнула, и, Боже, даже этот жест был невероятно грациозным. — Это мой младший брат — Эштон.       Я помахал ему, и он немного застенчиво помахал в ответ. Тишина воцарилась в комнате, а взгляд Люка все еще был прикован ко мне. Алиса взяла его за руку, заставляя обратить внимание на нее. Она казалась ласковой и внимательной, что немного отпугивало меня. Я любил бесчувственных людей, которых нужно трахать, а не заниматься с ними любовью. Грубо говоря, Алиса была полной моей противоположностью, но мы оба притягивали Люка.       — Ты что-то хотела? — блондин улыбнулся ей, но я сразу заметил, что эта улыбка была фальшивой.       — Ох, да! Преподобный просил предупредить, что на стол будет накрыто уже через двадцать минут. Вы идете?       — Конечно, — Люк кивнул. — Майкл только расскажет мне об одной вещи, и мы сразу присоединимся к вам. Увидимся в гостиной.       Она улыбнулась и быстро чмокнула мужчину в щеку. Эштон посмотрел на меня, и его щеки покраснели, когда он словил мой взгляд. Я определенно трахнул бы его тоже. Он покинул комнату следом за Алисой, и Люк повернулся в мою сторону, как только дверь закрылась. Я вновь взял гитару и принялся наигрывать Wake Me Up When September Ends.       — Ну что? — спросил он через минуту. — Ты не будешь кричать на меня, называть лжецом?       — Нет, — я пожал плечами. — Она должна кричать, а не я.       — Это сложнее, чем тебе кажется… — он вздохнул, проводя руками по волосам и выглядя расстроенно.       — Ты не должен объясняться передо мной, — я не переставал играть, и Люк замолчал, позволяя музыке разливаться по комнате. — Я не злюсь. Ты имеешь право делать то, что тебе хочется.       — Ты не ревнуешь? – он, кажется, хотел узнать, нравится он мне или нет.       — Нет, — я покачал головой, переставая играть и устанавливая гитару на стойку. — Ты не мой.       Он провел рукой по подбородку, и его шумный выдох заставил меня почувствовать легкую тесноту в штанах. Я хотел прикоснуться к его лицу и почувствовать, как его щетина колет нежную кожу моей руки.       — А ты – мой?       — Я принадлежу всему миру, — я пожал плечами.       — Это песня? — спросил он, посмеиваясь и наклоняясь чуть ближе ко мне. Его губы почти соприкасались с моими.       — Да, но эта строчка была написана будто про меня. Если ты хочешь сохранить то, что есть между нами, ты должен понимать, что я не привязан к тебе, — пробормотал я. Он закрыл глаза и приоткрыл губы.       — Просто поцелуй меня.       Я схватил его за подбородок и, наконец, соединил наши губы. Его руки опустились на мои бедра и постепенно поднимались все выше. Язык Люка был холодным, будто он только что выпил стакан воды со льдом. Его губы были мятными, и я понял, в чем дело. Теперь мята стала моим вторым любимым вкусом (первым был вкус спермы мистера Хеммингса). Он оборвал поцелуй и улыбнулся, прислоняясь своим лбом к моему.       — Я никогда не узнаю, где ты научился так превосходно целоваться, — его глаза были закрыты.       — Много практики, — он внимательно посмотрел на меня, а потом закатил глаза.       — Ты гордишься этим, не так ли?       — Звание лучшего мастурбатора школы не присуждается просто так четыре года подряд, — я сказал, и он покачал головой.       — Не думаю, что ты будешь гордиться этим, когда подцепишь что-нибудь.       — Не обижай меня, — я засмеялся. — Я всегда занимаюсь сексом с презервативом. Как я уже говорил, я трудный, но не тупой.       — Ты должен вытатуировать эту фразу на своем лбу, — сказал мужчина, игриво улыбаясь. — Тогда все будут знать это.       — В таком случае, лучше вытатуировать это на моей заднице. Мои ягодицы люди видят чаще, чем мое лицо, — я пошутил, но когда он распахнул глаза, я понял, что блондин воспринял сказанное всерьез – Эй, я шучу. Я не настолько пассивен.       — Ты невыносим, знаешь? — он покачал головой с глупой улыбкой. Кажется, я действительно нравился ему, и это было удивительно для меня. Кроме Калума, никто не воспринимал меня всерьез. Но даже Худ не всегда чувствовал себя комфортно, разговаривая со мной.       — Я знаю, — мой голос звучал очень самоуверенно. — Именно поэтому мне часто дают.       — Никогда не пойму, каким образом ты привлекаешь людей. Ты же такой…       — Какой? — мне было очень интересно, но Люк усмехнулся и покачал головой.       — Я собираюсь на обед.       — Подожди! — я был настроен выколотить из него остаток фразы. — Так и уйдешь, не сказав мне, какой я?       — Да, — он пожал плечами. — Это моё наказание. Никто не может возбудить меня и уйти.       Он вышел из комнаты прежде, чем я успел возразить.