И черти у вас странные!

Я мирно дремал за прилавком в мастерской, когда послышался грохот, заставивший меня подскочить на месте. Грохот этот мне привычный: с таким звуком закрывается дверь чёрного входа. Я протёр глаза и, промычав что-то в стиле «Щас-с буду», направился встречать брата и, чего я ждал с большим нетерпением, тёплый обед. Но вместо брата в мастерской обнаружился дядя Идар. - Дядя? Почему Вы здесь? Мы что, не едем? – быстро тараторил я. – Почему? Я же всему, что вы требовали, научился, я так ждал этого дня, что я сделал не… - Тише! – грянул Идар со всей мощи своих легких, перебивая меня. – Что ты разнервничался-то? Ничего страшного не приключилось. Я решил, что лучше мне остаться. - Но как же я буду… - Ну тише же! – я затих, и дядя потрепал меня по волосам. – Гришка, не нервничай, не дослушав, а? Ты сегодня обязательно отправишься в родную деревню. Просто у меня появились дела, я не могу сейчас. Как-то совсем непонятно, легче же просто перенести визит в деревню на другой раз, чем отправлять меня одного, в опустевший отчий дом. Не с братом же, в каком бы хорошем настроении он не пребывал, да всегда хмуриться и отгораживается от меня, упомяни я родной дом. - Вы позволите мне отправиться одному? - Ишь чего надумал! С Олегом поедешь, кто тебя одного отпустит. Ты славный и сильный парень, конечно, но лучше, чтобы кто-то рядом был. Одно дело знать, другое – увидеть…– я помрачнел и опустил голову. – Ну, и куда тебе без помощи? Сам-один будешь запечатывать дом или может лучше брата напрячь, да? Не стесняйся! –более бодро продолжил дядя, пытаясь меня подбодрить. - А что случилось-то? – я тоже переключился. – Просто Олег, ну… Он вряд ли бы согласился поехать, я не знаю, почему он так реагирует на мой дом, но… - Здесь твой дом, Гриша. Ты член нашей семьи. И не из-за того, что приключилось, ты всегда им был, мы всегда тебя любили, и сейчас особенно. Такой старательный парень! А Олег пусть попробует меня ослушаться, отец я ему или нет? – Идар подошел к углу, где мы переодевались всегда, и стал менять одежду на рабочую. – А насчет планов, то помнишь нашу соседку Анну, экономку? Прибежала сегодня ко мне с глазами красными, помощи просить. Сломала ее дочь хозяйский гребешок, когда заменяла болеющую мать. Анна слезно просила помочь ей и вырезать такой же, потому что таких денег у нее отдавать долг хозяйке совершенно нет, и отношения с ней и так напряженные. Как я мог ей отказать, я ее хорошо знаю, добрая, работящая, только вот овдовевшая. Она уж услугой какой нам потом поможет. - С каких пор ты гребешки умеешь делать? - я насупился и пошел снимать рабочий фартук. Что-то вроде не вязалось. Не так хорошо он и знал соседку. - Мне тебе список подать, что я умею, а что нет? –грубовато ответил Идар. – А ну брысь домой бегом! Олег не будет тебя ждать, ты ж не барышня. Я остался при своем мнении, но не возникал дальше. Дядя склонился над журналом и старательно изображал деятельность, так что я вышел с мастерской, хлопнув дверями. Когда я пришел к дому, воз уже стоял, запряженный Серым – старым спокойным конём, серым в яблоках. С дома как раз выходил Олег с инструментами. - Что у вас произошло, что ты согласился со мной ехать? – ой, надо было лучше промолчать, но слова выскочили раньше, чем я успел подумать. - Отец со мной приключился, что еще, - буркнул брат. – И ты мне не предлагал, чтобы знать, откажусь я или нет. Беги в дом, поешь. Я не хочу тебя весь день ждать. Я не спорил. Дома разулся, смыл с рук и лица древесную пыль и пот и пошел искать еду. Из глубины дома навстречу поспешила Меланка, встречая меня и тут же принимаясь накидывать мне в тарелку каши. Я поблагодарил ее и принялся обедать, вполуха слушая ее вещания про неусидчивых сестер. Мои мысли то и дело улетали к отчему дому. Не знаю, что я вообще надеюсь там увидеть. Пустой холодный дом, раньше бывший мне родным? Заросший двор, пустую будку? А я даже уже не помню, кому дядя отдал Грозного. А я ведь помню его еще щенком, но знаю, с кем он теперь. Помнит ли Идар такую мелочь? Все же он весь скот пораздавал. -…Гриша, ты слушаешь? - Что? Да, конечно, - я поднял глаза на Меланку. - Ну что ты? – она потрепала меня по волосам, совсем как мама. Но это все же была не моя матушка. – Не раскисай. Хочешь, я вам еще пряников положу, молока дам, перекусите. Олег уже сложил еду конечно… - Спасибо, теть, не надо, - я мягко отказался, видя, как она засуетилась. Нужно держать лицо, а то плохое дело - заставлять беременную женщину волноваться. Вскоре я уже был собран и переодет. Олег давно ждал, и мне только стоило запрыгнуть в воз, как мы отправились в путь.

* ~ * ~ *

Ехать по знакомым улицам, которые не видел пару лет, было… необычно. И пробирало чувство ностальгии, но в то же время все казалось каким-то другим. Я всматривался в дома и видел разницу: там перекрасили, здесь достроили, пристроили… Иногда замечал в чужих дворах подросших детей, что бегали и пугали домашнюю птицу. А кто-то из них в моей памяти еще толком ходить не мог, только ползал. Свой старый дом я заметил издалека. Он сначала показался мне таким же, как раньше. Но чем ближе мы подъезжали, тем больше я видел. Ужасно тихий. Ни собачьего лая, ни галдящей птицы, ни мычания коров. Весь двор был заросший, травы, наверное, будет выше колена. Стены, два года не крашеные, вымытые дождями, посерели, потускнели. Темные окна хищно смотрели на меня, как бы шепча мне: «Там внутри давно никого нет. А ты ждал другого?». Да. Знать и видеть своими глазами – это разное. Где-то внутри еще теплился уголек наивной надежды, что они вернулись или переехали куда, что все – неправда, что родители – не без вести пропавшие, а что они есть где-то здесь, рядом. Послышалось громкое: «Тпр-р-р-р-р!», натянулись вожжи, и Серый остановился прямо у калитки. - Приехали. Слезаем, - Олег ловко намотал вожжи на прут и спрыгнул наземь. Я последовал за ним. - Здесь все так… - Печально. Я вижу. - я застыл перед калиткой, будто боясь войти. - Может перекусим, а потом за работу? Мы долго ехали. - Нет, спасибо, я перед дорогой поел, - кусок в горло сейчас ну никак не лез, но спасибо, что предложил, братец. Я вздохнул и открыл калитку, заходя во двор. Раньше здесь была мелкая поросль – гуси и куры съедали все, что было под их лапами. А теперь, колючая жесткая трава, местами почти достигающая колен. Мешающая. Я подошел к колодцу. Журавль открепился, и теперь надо было заходить на плетень, окружавший с двух сторон колодец, чтобы достать до устремившейся вверх жердины и спустить обратно. Я обошел ограду, намереваясь опустить ее. Хотелось срочно выпить этой воды, родной, холодной. У Олега было немного с собой, в дорогу. Мы намеривались, если что, набрать здесь. За оградой трава была выше, с проблесками цветов – правильно, здесь у матушки был раньше цветник, и зелени тут было в разы комфортней, отгороженной от цепких птичьих клювов. Преодолев зеленую преграду, я подпрыгнул, хватаясь за древко - и журавль стал опускаться, ведомый моими руками. Он заканчивался изогнутым, как поросячий хвостик, крючком, который я быстро прицепил к толстому гвоздю, торчащего из массивного бревна, что формировал «коробку» для колодца. Теперь можно набирать воду, только нужно найти в доме ведро. Олег начал носить доски, которыми мы собирались заколотить окна, и сбрасывал их рядом с порогом. - Может, тут выкосить немного? Ужасно колется. - Зачем? Все равно опять зарастет, мы ненадолго сюда, - брат с шумом скинул несколько досок. - Ну хоть дорожку выкосить. Меня одного она раздражает? - Это твой дом, это не удивительно. Ты привык видеть его только в порядке. - А ты будто нет? Ты часто здесь был, когда мы были детьми, - я пошел к возу за инструментами. - Вот именно, я тогда был дитем. Это было достаточно давно. Но если хочешь красиво попрощаться с домом, я помогу. Если здесь еще есть коса. - Должна быть, проверь в сарае. Те двери, что справа. - Только чур, мы не будем еще и дом подмазывать, - я только фыркнул. Олег отправился на поиски косы, а я положил рядом с домом инструменты – молоток, гвозди и лом. Последний инструмент меня раздражал одним своим присутствием здесь, выламывать я ничего не собирался. Я снял с шеи шнурок с ключом и подошел к двери. Старый замок кажется немного проржавел. Я немного провозился с ним, пытаясь открыть, но не получалось. Замок заело почти намертво. Я чертыхнулся и запустил ладонь в волосы. - Чего стоишь? – Олег быстро отыскал косу и теперь смотрел на меня. - Да замок… Не открывается никак, - я опять пытался вымучать его и открыть. Олег поставил косу и подошел ко мне и попробовал сам. - Ага. Придется ломать. Я расстроился и отошел. Совсем не хотелось вламываться в родительский дом, но выхода не было. Олег далеко глядел, раз вообще взял лом. Пригодился, черт возьми. Раздалось пару глухих ударов, треск – и замок упал со звоном вниз, вместе со скобами. - Ничего страшного, все равно заколачивать будем. Проходи, - Олег бросил лом, и вернулся к косе. - А я немного приведу в порядок двор. Я открыл двери и вошел внутрь. Желтый летний свет заливал дом, но жизни ему все равно не придавал. Повсюду была пыль и паутина… Много пыли. Стулья были аккуратно сложены на столе, вверх тормашками. Мало кто имел в деревне стулья, у всех лавы, но дядя для нас их смастерил давно. Будто в прошлой жизни. Посуда вся была на месте, накрыта покрывалом. Внутри все было таким невероятно… мертвым, будто бы тут никто не жил не два года, а много-много. Неприятно дышать. Пахло затхлостью и сыростью. Я пошел к изрядно пыльному сундуку, где раньше хранились мои вещи и открыл его, поднимая облако пыли. Да, большинство моих вещей дядя вывез, тут были мои старые рубашки и штаны, которые были мне уже малы. Даже пару игрушек. Я осмотрел матушкины вещи. Взял в руки ее бусы, длинные, красные, она их иногда одевала на праздники. Я спрятал их в свой небольшой заплечный мешок. Папины вещи тоже по большей части лежали нетронуты, но некоторые вещи дядя все же вывез – я был не против, чтобы Олег взял что-то из его одежды. Она ему была впору, а мне мала. Брать было особо нечего, поэтому я больше просто осматривал дом. Такая невероятно глубока печаль захватила меня. Не скорбь, нет. Я мог поверить в то, что они погибли. Я взял пару ножей и немного хорошей посуды. На печи стоял глиняный горшок с засохшими цветами. Это что, дядя поставил? Я резко выбросил цветы на пол и спрятал горшок обратно к посуде. Не нужно моим родителям цветов, не нужно. Цветы ставят только мертвым. Я, наверное, понимал, что я глуп. Дядя много сделал для меня, неимоверно много. Найдя ведро, я поспешил из дома. Слишком тяжело. На улице светило июльское солнце, ранее ясное небо успели усеять белые тучки. Слышался размеренный свист косы – Олег почти докосил все. Вид улучшился, стал более облагороженный, живой, и у меня от этого немного поднялось настроение. Где-то громко залаяла собака. Я подходил к колодцу и цеплял на крюк ведро. Погодите, что-то… Это Грозный? Я резко обернулся, ища источник звука. Пес не переставал лаять из… Ох, лай шел из Галкиного двора. - Гриша, я понимаю, но не зависай так, я не хочу здесь ночевать, - окликнул меня Олег. Он отложил косу и стирал пот со лба. - Прости, - я отвернулся к колодцу и поднял крышку, собираясь набрать воды. Черт его за ногу, ну почему Идар отдал его именно Галке?! Я ничего такого против нее не имел, но все же. Там жил Яришка. Яришка, про которого я старался не думать. Невероятный пугающий мальчик, спасший мне жизнь. Трижды уже… Я был рад, что все еще не наткнулся на него. Я тех пор, как я очнулся зимой дома, он не появлялся. А потом я уехал. Не появлялся дома целых два года… Я вытащил из колодца ведро и опять чертыхнулся. Вода была мутная, сизо-желтая. Я принюхался. - Олег, у нас с водой проблемы! - В смысле? – брат подошел ко мне, и я показал ему, что выудил из глубин колодца. – О, нехорошо. Я уже всю выпил. - Ну-у-у… У нас есть немного молока, - я смотрел в ведро и опять унывал. Вода испортилась, и это… Как плохой знак, будто. Будто бы все здесь мне говорит, что нечего здесь ловить. - Здласте.. – послышалось рядом и мы с братом синхронно обернулись. У калитки стоял маленький мальчонка, чернявый, в рубашечке до колен. Я сначала подумал, что Яришка, но нет. Мальчику от силы было три годика, он смущенно по-детски улыбался и мял в ручка полы рубашки. Милое маленькое дите. - Ты чей такой тут взялся? – спросил я у мальчика, отставляя ведро и подходя к нему. Малыш помялся немного, а потом указал в дом, что напротив. О, нет…Там уже открывалась калитка и выходила Галка. - Дамирка, малыш, иди сюда! – она выглядела взволнованной, но в целом, не изменилась. Черные были собраны в небрежный хвост, который должен был прикрывать сползший почти на шею темный платок. Она подходила к нам. - Гриша? Ох, Гришечка, как же я давно тебя не видела, - неверяще говорила женщина, подойдя ближе. Олег сразу напрягся. - Зрасьте, теть Галь, - неуверенно сказал я, позволяя ведьме коснуться кончиками пальцев моего лица. Холодные. Но у Яра холоднее были. - Ох… Эм, Гриш, это Дамир…Ты его не видел… - Милый, - я легко улыбнулся. В Галкиных глазах виделась искренняя радость и тепло, что мне стало неловко за себя. - Я думала, ты уже не вернешься, после того, как… Ну, ты сам знаешь, - Галка заламывала руки от какого-то волнения. – Они не хотели, чтобы ты был здесь. - Что, простите? - Что ты говоришь, ведьма, ты знаешь что-то?! – моментально прошипел брат, заставляя Галку вздрогнуть и попятиться. - Олег, прекрати! –рявкнул я брату, не ожидая от себя. - Простите, теть, он… Это мой брат, я с ним живу в городе. Он вспыльчивый. - Твой брат? – Галка выглядела довольно ошарашенной и немного напуганной. Я ненавидел, когда кто-то ее пугал, она всегда выглядела такой хрупкой и беспомощной. – Он? Как это вообще… - Что вы имели ввиду про родителей? – я привлек ее внимание к другому вопросу. Глаза у нее такие синие, глубокие. У беса черные. - А? Они… Они всегда хотели, чтобы ты ушел, разве нет? – Галка смотрела меня с какой-то тенью непонимания и будто думала о чем-то своем. Меня это очень напрягало. - Мои родители любили меня! – немного резко ответил. - Да, да, конечно… Но они что-то знали. С ними было что-то не так… Я не знаю, что… - женщина смотрела в землю и заламывала пальцы, ее ногти впивались в кожу. Малыш подошел к матери и ухватил ее за юбку. - Ох, хотите есть? - Нет, мы откажемся! – Подал голос брат. - Олег, прекрати. У нас воды нет… - Обойдемся и так! – перебил меня брат. - Я дам воды. Гриш, пошли, возьмешь у меня. Я так давно тебя не видела… Олег был невероятно хмур и чуть ли губы не кривил. Меня это бесило, что он взъелся на Галку только из-за того, что она тут - местная ведьма. Единственное, что выдает в ней способности, это маленький бес, которого брат еще никогда не видел. Это неправильно, осуждать ее только из-за слуха, что он про нее знает, живя в городе?! Пугать женщину… Я был зол и знал, что мы можем опять поссориться из-за такого непонятного повода. Но Галку я знал давно, и мне надо было с ней поговорить. Если он такой принципиальный идиот, то пусть. - Олег, оставайся тут. Я пойду. И мне есть, о чем поговорить. Галка улыбнулась краешками губ, и поспешила спрятать улыбку, наклонив голову. Я знаю этот жест, надеялась спрятаться за своими темными волосами, да только они были собраны. Олег презрительно фыркнул и развернулся, уходя во двор. Галка взяла малыша на руки, и мы вместе пошли к ней. Ее двор почти не изменился. Только стояла будка, та самая, наша, и рядом с ней, виляя хвостом, крутился мой Грозный и радостно лаял. Я расплылся в улыбке и подошел к псу. Грозный прыгал, звеня цепью, и я с радостью потрепал его за шерстку. А Галка, вижу, разбила небольшой цветник. Раньше у нее никогда не было простых цветов, но какие-то травы – это да. Радует глаз, что у нее все хорошо. Жужжали пчелы, сквозь набежавшие тучи пробивались солнечные лучи. - Гриша, может, ты поесть хочешь? У меня тут есть. Что предложить… А хочешь черешен, ты их любил. - Нет, спасибо, меня Олег ждет, у нас еще есть дела. Закрываем дом. - Это должно быть, тяжело. - Да не особо… Я давно свыкся, - я зашел вслед за Галкой в летнюю кухню. - А почему раньше не приезжал? - Не пускали. Я не особо рвался, почему-то… Сейчас мне кажется, так даже лучше. Галка быстро нарезала немного козьего сыра и хлеба. Положила немного овощей и зелени. Дамир крутился рядом с ней. - Угощайся. Раз вы не кушаете… - Я поблагодарил ее и взял небольшой ломтик сыра. Ведьма расспрашивала меня про мою жизнь, как я устроился, как учился. Про семью, где я сейчас. Я с охотой рассказывал ей про столярство, про идарову мастерскую. Про город и про жизнь в нем, а Галка слушала и мягко улыбалась. Неожиданно на пороге кухни появился брат. - Гриш, мне нужна твоя помощь, - Олег оперся о косяк, и я увидел, как с его предплечья стекала кровь, окрасив рубашку в темно-красный.

* ~ * ~ *

Олег сидел в доме Галки и молчал, пока мы с женщиной суетились. Мы оказали ему помощь, Галка принесла каких-то отваров и полотно, я чистой воды, и вместе мы остановили кровь, оттерли перевязали тряпками, смоченными в чем-то душистом. Как такой внимательный и осторожный Олег смог упасть на косу, я не знаю, но Олег молчал, как рыба. Как он вообще так ее оставил? - Тебе нужно немного отдохнуть, - обращалась к Олегу ведьма, складывая обратно порванное на лоскуты белое полотно. – Не злись и дай мне тебя накормить. Ты быстро поправишься. Олег сидел хмурый. - Если ты так меня боишься, то знай, я ничего тебе не сделаю. Ты Гришин брат и ты принял его, а Грише и его родителям я обязана. - Тогда чего вы позволили им пропасть? - Олег, заткнись! – выпалил я. - Не все в этом мире можно изменить, предотвратить или вылечить. Олег опять умолк. Я помогал Галке с кухней, хоть она и отказывалась. На улице постоянно лаял Грозный, стоило ему меня увидеть. Дверь дома была открыта, и пес мог видеть мою бегающую фигуру в доме. Меня тешило то, что он помнил меня, но уже порядком надоедало. В доме было тепло и темно – небо на улице было совсем темным, готовым пролиться на землю дождем. Это было совсем не к месту. Я и сам мог заколотить дом, но не в дождь. А возвращаться обратно нам еще пару часов, и делать это под дождем очень не хотелось. И конем я не очень мог управлять, особенно в дождь будет сложно, но Олег сейчас не в лучшей форме для этого. Хоть бы не ливень. Галка перестала меня подпускать к кухне, и я сидел в доме и играл с маленьким Дамиром. Ребенок был милым и чистым. Я не спрашивал Галку, где сейчас Белояр, не хотелось. А младший его брат был совсем не похож на него, только такой же чернявый. Глаза большие, синие, как у Галки. Обычный двухлетний малыш, как тебе тут живется? Галка говорила, что держит его в доме, потому что боится, что малышу что-то могут сделать односельчане. Я так не думал, но то, что ребенка здесь не любили – это само собой. Бедный малыш. Грозный умолк, и я его почти поблагодарил, свыкся наконец. Галка опять юркнула в дом, неся дымящуюся тарелку картошки, с зеленью, маслом и шкварками, аж слюнки во рту потекли. Я напросился хотя бы тарелки поставить. - Ох, кто вернулся? – я вздрогнул и обернулся. В дверях стоял молодой парень, держа в руках несколько пучков трав. Он был худощавый, или скорее тонкокостный, невероятно бледный. - Яр, ты вернулся? Садись давай, у нас все уже готово. Будем кушать. Мне подурнело. То, что я видел, было совершенно неправильно. Нереально. Белояр был маленьким мальчиком, пугающим чернявым бесенком, ему было было восемь лет! «Вообще-то два» - любезно подкинул здравый смысл, который сейчас сходил с ума и собирался отдать Богу душу. Я чувствовал, что сердце стало биться медленнее, а волосы на голове должны быть стоять дыбом. Я крепко схватился руками за стол, чтобы не упасть. Этот парень… Он был ростом почти с меня. У него были черные, как смоль, волосы до плеч, слегка пухлые бледные губы и пронзительно черные, самые черные на свете, глаза. Это же сумасшествие, это неправильно, это невозможно! - Привет, Гриш, - он улыбнулся одними уголками губ. Взгляд был одновременно цепкий и холодный. Эти глаза я всегда узнаю, они мне снились. Передо мной стоял настоящий демон. Белояр.