Борись или умри

Я выбрала. Вообще, по сути, выбора то у меня особо и не было. В приют я возвращаться не собиралась уж точно. Короче говоря. Он привел меня вновь в свою квартиру. Квартирой назвать ее было сложно – два этажа, огромный холл, длинные коридоры, и несколько непонятных комнат, которые пустовали. Я заняла одну из них. Зайдя в его апартаменты, я сразу уловила нечто странное, а именно ничего. Все было каким-то безликим, официальным. На стене не было фотографий, лишь странные картины с непонятными абстрактными рисунками. В центре одной из самых больших комнат – гостиная так поняла – стоял рояль, что подтверждало мою теорию о музыканте. Взглянув на одинокий инструмент, я поняла, что до него давно никто не дотрагивался. Осматривая его, в душе вспыхнуло незнакомое прежде чувство дежавю, которое неприятно резануло сознание. Я поспешно отвела взгляд. С другой стороны комнаты стоял огромный кожаный диван, а напротив него плазменный телевизор, какой я видела лишь через стекло магазина электроники. Он был большой, даже очень. Словно кинотеатр на дому. По обе стороны от него стеллажи невероятных размеров с коллекцией фильмов. Тоже, довольно-таки внушительной. Но я не могла избавиться от ощущения того, что это не дом, а чей-то офис. Все было просто, функционально, и ничего лишнего.Мои скромные пожитки умещались в карман куртки. А вот гитара совсем другое дело. Войдя в свою комнату, я аккуратно выудила ее из чехла и положила на кровать, как некую драгоценность. Все-таки почти раритет. Я даже не заметила, как в дверном проеме моей комнаты появился Том. - Устраиваешься? Я проигнорировала его вопрос, отвернувшись в другую сторону. Сняв куртку, я бросила ее в кресло. Комната мне досталась стоящая. Высокий потолок, огромное окно на всю стену, длинные шторы из плотной ткани темно-зеленого цвета. Высокая мягкая кровать, два больших кресла, рабочий стол, и стеллаж с книгами. Везде, в каждой комнате одно и то же безликое пространство. Мой новый опекун, если его так можно было назвать, вздохнул, и вновь замер, словно античная статуя. Я игнорировала его, но его присутствие меня немного… бесило. - Ты хорошо играешь, - заметил он. - Ты уже это говорил. Уголки губ дрогнули, но вид оставался серьезный. Он протянул руку к гитаре. - Можно? Я невольно сжалась. Не думайте, но я всегда ревностно относилась к своим вещам. А что вы хотите, детдомовское воспитание. Кажется, он понял и поспешно отдернул руку. - Она очень старая, - объяснила я, поглаживая тонкие струны, - Алексис было сложно починить. Я сжала зубы. Зачем я это сказала, теперь он посчитает меня идиоткой. Хотя, почему меня это волнует. - Алексис? – переспросил он. – Ты назвала свою гитару Алексис? Я вновь проигнорировала его вопрос. Не слишком ли он любопытен? Не дождавшись от меня ответа, он вновь вздохнул, погладил задумчиво косяк двери. - Ладно, я оставлю тебя, - проговорил он, - пока располагайся, потом вместе сходим в магазин за вещами для тебя. – он вышел из комнаты. И как это понимать? Я буду жить здесь? Да что жить, он мне и гардероб решил завести. А чего ты еще хочешь? Я бросилась на кровать, с удовольствием и злостью отмечая, какая она мягкая. Все лучше, чем твердый и холодный пол в заброшенном доме. Впервые, хоть и против воли, я почувствовала себя нормальным ребенком. Но потом я вспомнила, что я не ребенок. Меня заставили помыться. Вообще, я была не против, просто его объявление в духе «пора купаться» прозвучало слишком уж глупо. Я вновь ощутила себя маленькой девочкой. это ощущение было странным. Прежде я не принимала ванн, лишь душ. Душ в детском доме был общий, как и время его принятие. Я была самым маленьким ребенком, и другие девочки меня всегда задирали. Смеялись надо мной, дергали за волосы, когда они еще были длинными, и всякое такое. Я перетерпела множество издевательств. Удивительно, но более жестокими всегда были девочки. С тех пор, как мне впервые отрезали волосы, я их больше не отращивала, предпочитая каре, которое я делала сама с помощью использованной бритвы. Короткие волосы - это очень удобно. Хотя, может я и принимала ванные, но очень и очень давно, в далеко забытом прошлом. Я сидела в ванной, впитывая каждой клеточкой теплую воду. Впервые я ощущала комфорт и какой-то детский восторг. Огрубевшая кожа стала мягкой и нежной. Я могла бы сидеть там вечно. Но выйдя из ванной, я нацепила самое злое выражение на лицо, и гордо прошествовала мимо Тома, чтобы он еще не подумал, что мне понравилось. В самом ближайшем магазине он вопреки моим отказам купил пару новых джинс, кучу футболок, свитера, новые теплые сапоги, и кучу ненужного тряпья. Кассирша, увидев моего спасителя, обомлела и захлопала глазами как укуренная. Да кто он такой? Весь день я игнорировала его, как могла. Скоро ему надоест, и он отпустит меня. Знаю я таких, не впервой. От меня отказывались, не дождавшись ответных эмоций. Вечером, он позвал меня ужинать. Я пробубнила под нос, что не голодна, хотя пустой желудок давал о себе знать. Он не послушал меня, и назойливо стоял в проходе, заявив, что не уйдет пока я не поем. Я бы захлопнула дверь у него перед носом, предварительно сломав ему пару конечностей, но я была и вправду слишком голодна. Я бесцеремонно залезла на стул с ногами и набросилась на тарелку не понятно чего. Не суть. Том смотрел на меня с не ясными для меня эмоциями. То ли усмешка, то ли неприязнь. Черт его знает. От голода я даже не почувствовала вкуса того, что проглотила. И лишь когда моя тарелка опустела, я подняла на него глаза. В любой другой ситуации я бы просто осыпала его ругательствами, из-за того что он так пялился на меня, но сейчас это было бы неуместно. Я отложила вилку, понимая, что сейчас состоится тот самый разговор, который назревал довольно давно. - Ты хотел что-то спросить? – я сложила руки на груди, так же буравя его взглядом. - Да, - протянул он, - многое. Но и ты наверно тоже. Я, приподняв бровь, не отрывала глаз от него. Играть в гляделки мне порядком наскучило, но проигрывать я не любила. У него был уставший вид, но при этом в разговоре со мной он все еще держался осторожно, будто боялся подорваться на мне, как на минном поле. Психолог? Школьный учитель? Может художник? Хотя это слишком шикарные апартаменты для таких профессий. Но это не важно. Нужно, очень важно подобрать правильный вопрос. - Зачем я тебе. Он закатил глаза, чем взбесил меня. Ненавижу это. - С чего ты взяла, что мне от тебя что-то надо. - Всем что-то надо. Так что же? - Тебе есть, что предложить? Вопрос с подвохом. Конечно, нет. Он кивнул, удовлетворенный моим молчанием. - Тогда зачем? – не понимала я. - Дайан… - Благотворительность? Или работаешь на публику? - Что? – вид у него был смущенный. Кажется, угадала. - Я так и знала. Ты знаменитость! Тебе нужна реклама. Услуги ребенка напрокат не дешевы. - Боже, я совершенно не понимаю, что ты говоришь! - А я совершенно не понимаю, зачем я здесь тебе! Мы злобно уставились друг на друга. Ну конечно. Я раскусила его. Он какая-то шишка, такие домики не появляются просто так. Его внешний вид соответствует его положению. Значит теперь, я вроде как его «пиар». Скоро повылезают заголовки газет о том, что молодой богатый ТОМ (не знаю, кто он, но скоро узнаю) удочерил неблагополучного подростка. Ну, супер теперь. Значит, все-таки благотворительность. Я никогда не понимала, зачем они это делают. То ли людям помогают, то ли играют милых заботливых человеколюбов. - Ладно, ты не совсем ошиблась, и не совсем права. Я молча ждала продолжения. Он сидел напротив меня, за столом. Перед ним стояла нетронутая тарелка еды. Он нервно раскачивал между пальцами вилку, даже толком не понимая, что сейчас делает. - Просто, - он пытался сформулировать свои мысли, на лбу между бровями появилась морщинка, - я действительно занимаюсь благотворительностью, но сейчас я делаю это не из-за того, что мне захотелось «попиариться». Я с трудом могла понять, о чем он думает сейчас. Но он вдруг решил рассказать мне совершенно другое. - Я пришел в тот парк, после работы, и увидел тебя. Увидел меня. Нет, он увидел не меня, он увидел маленького беспризорного ребенка. Внешность обманчива. - И решил, что мне нужна помощь. - Не важно, что я решил. Никто не должен жить на улице. - Тогда, что тебе мешало подобрать первого попавшегося бомжа?! – я вскочила со стула, и стукнула кулаками по столу. – Я сказала тогда и повторю сейчас! МНЕ НЕ НУЖНА ТВОЯ ПОМОЩЬ! И не дожидаясь его реакции, я выскочила из столовой и побежала прямиком к себе. Прочь. Да что вообще, черт побери, тут происходит? Зачем я позволила ему себя одурачить, пришла сюда и веду себя так, будто все в порядке. Ничего не в порядке. Я стала жертвой какого-то эксперимента, точно! - Дайан! – услышала я позади. Голос грозным эхом прокатился по всему дому. Я забежала к себе в комнату, стала поспешно собирать пожитки. Уложив, наспех Алексис в чехол, я стала надевать куртку. - Куда ты? – его обеспокоенное лицо появилось в проеме. - Домой! – рявкнула я. - У тебя нет дома! Тишина наступила мгновенно. У меня и вправду нет его, тогда чего я так опешила? Его лицо разгладилось, плечи ссутулились. - Прости, я не это имел в виду. - Нет, - отмахнулась я, - все верно. У меня нет дома, это правда. И это тоже не мой дом. - Останься здесь, тебе некуда идти. - В моем распоряжении весь город! Я грубо оттолкнула его и вышла из комнаты. Опять, чертова дверь, заперта. Где ключи? Я обернулась на Тома. - Открой дверь. - Дайан, послушай… - ОТКРОЙ ЧЕРТОВУ ДВЕРЬ! Том поджал губы, но открывать дверь не спешил. - Или ты хочешь, чтобы я выпрыгнула в окно? Конечно, прыгать я не собиралась, жить мне еще хотелось. Но и оставаться тут я не видела смысла. - Дайан, - наконец проговорил он тихо, - послушай. Я не знаю, что произошло в твоей жизни, но ты не похожа на других детей. Я не ребенок. - Просто, ты не такая. Ты сильная и смелая, но даже если так, почему ты считаешь, что жить на улице – хорошо. Это не так. Ты достойна лучшего. Ты достойна большего. - Да что ты понимаешь в жизни? – выкрикнула я. – Ты живешь здесь, - я обвела рукой его дом, - и ни в чем себе не отказываешь! Ты даже не представляешь, через что приходится проходить мне каждый день. Я борюсь за свое существование. А такие как вы каждый день проходите мимо, даже не обращая внимания на таких, как я! - Ты не такая как они! - Ошибаешься, я такая. Я одна, и ничем не отличаюсь от остальных. - Но ты ведь не всегда была такой. Ты ведь наверняка родилась в хорошей семье. Воспоминания тяжелым грузом навалились. Раньше я умела их блокировать, ибо никогда ни от кого не слышала слов сочувствия. Я зажмурилась, отгоняя болезненные образы. К глазам подступили слезы. Слезы? - Ты все потеряла, но ты можешь обрести все вновь. Позволь мне помочь тебе. Прошу! Нет, слез не было. Я давно их истратила. Я просто тяжело дышала, пытаясь отогнать не вовремя подступившую тошноту. Бросив на него взгляд, я поняла, как ошибалась. Мне так давно и так категорически не хватало душевного тепла и заботы. Я и забыла, каково это. Нет, не верю. Такого не бывает. Люди злые и бесчувственные. - Зачем?.. зачем тебе это? - спросила я. этот вопрос долго мучил меня. - Не знаю, - он покачал головой, не отводя от меня взгляда двух океанов, - но если бы я сейчас тебя отпустил, я бы себе этого не простил.