Борись или умри

Я проснулась в чужой кровати, и лишь через минуту поняла, что я в спальне Тома. Хозяина комнаты, однако, рядом не оказалось. Сев в кровати, у меня резко закружилась голова, то ли от пролитых слез вчера, то ли от выпитого. О да, впервые Том разрешил мне выпить. Вытащив из старых припасов бутылку бурбона, разлил по стаканам. Жидкость неприятно обожгла горло, хотя после трех таких стаканов, ощущение жжения начало мне даже нравиться. Не подумайте, я и раньше пила, но бурбон! К тому же алкоголь сопровождался долгими откровенными разговорами, порой даже были слезы. Не знаю, по-моему, я никогда так много не плакала. Том будто прорвал внутри меня некую плотину, которая сдерживала мои слезы всю жизнь. О чем я рассказывала – не помню, хоть убейте. Я оглянулась по сторонам. Почему я вдруг оказалась в спальне Тома? Неужели?! Ох, нет. Приподняв одеяло, убедилась, что одежда все еще на мне. Слава богу… точнее я не имела в виду, что это было бы ужасно, просто… Боже, о чем я думаю?! И где же Том? *** ТОМ - Что, тяжелая ночка? – хмыкнул Карл, даже не отрывая взгляда от газеты. Я горько усмехнулся, отпивая горячий кофе из чашки. - Ты не спал? - Вы довольно громко говорили, – он отложил газету в сторону, и посмотрел на меня. – Кстати, должен сказать, что поражен. - Ты о чем? - О Дайан. Тебе таки удалось сделать из нее человека. Поздравляю! Я думал, что это невозможно. Я поморщился. То ли от головной боли, то ли от раздражения на бесцеремонного друга. - Перестань, Карл. Не говори о ней так. - Прости, не хотел тебя обидеть. Но это правда. Тебе удалось то, что не получилось бы даже у Стивена. Помнишь его? - Как же, забудешь о нем! – усмехнулся я. – Когда мы встретили Дайан в том переулке в Нью-Йорке, ты все грозился вызвать его. - И я бы сделал это. Никто в здравом уме даже бы не пытался приближаться к ней. Конечно, единственный выход был отправить ее Стивену. - До сих пор боюсь представить, что стало бы, если бы я послушал тебя тогда. – вздохнул я. - Думаю, он бы долгими днями пытался с ней поговорить, а потом плюнул бы, и отправил в дурдом. Там бы ее накачали лекарствами, что она бы даже не смогла помнить себя и… - Карл! Прекрати. Это был риторический вопрос. – Я вздрогнул картины у меня в голове. Дайан в белом халате с пустыми глазами сидит в кресле в психбольнице, окруженная психами и душевнобольными людьми. Кафе в котором мы сидели было полупустым. Никто не обращал на нас внимания. Утро понедельника было хмурым, на небе сгущались тучи, предвещая дождь. Ничего удивительного в это время года. Карл вновь уткнулся в газету с сосредоточенным видом, не обращая на меня никакого внимания. Отлично. Наконец, шумиха отступила, «локимания» не прошла, но стала не такой активной. А это значило, я могу выдохнуть с облегчением. Временно, конечно, пока второй Тор не вышел на экраны. А пока, я мог сидеть в кафе около своего дома, наслаждать утренним кофе, и временно забыть обо всех проблемах. Но это было трудно, учитывая, что кофеин пробуждал во мне воспоминания вчерашнего дня, воскрешая в памяти ее слова. Без сомнений, сейчас ей стало легче. Но теперь, когда я полностью узнал о мыслях в ее голове, не был уверен, что смогу уснуть. В окно постучали. Я вздрогнул. За стеклом на улице стоял Люк. Спустя минуту он уже вошел в кафе и направился к нам. - Опять он, - проворчал Карл, поправляя очки на переносице. – Тебе не надоели его гейские замашки? - Карл! – я укоризненно взглянул на него. – Да что с тобой? У тебя неудачный день? - Неделя. Я смутно понимал, от чего эти двое недолюбливали друг друга. Люк едва мог переносить Карла, называя его деревенщиной, а Карл считал моего агента субтильным. В любом случае, их неприязнь была взаимной. - Том, надо поговорить, – выпалил он. - И тебе привет, Люк. Как жизнь? – Карл натянул на лицо улыбку. Люк долго всматривался в глаза Карла прищуренным злобным взглядом, и, не сказав ни слова, просто отвернулся. - Что случилось? – спросил я. Люк вытащил газету из сумки, и бросил ее на стол. Точно такая же была в руках Карла. Друг, увидев ее, сразу поморщился. - Ты газеты не читаешь? А вот Карл мог бы и рассказать… - Рассказать о чем? - Я… - Люк прервал Карла. - Все СМИ твердят о тебе и об этой девчонке. Они не успокаиваются. Вот, слушай! – он развернул газету, поискал глазами и откашлявшись начал цитировать. – «Из некоторых источников нам известно, что эта девушка, по имени Дженнифер Грейс Хейли, воспитанница детского приюта из Нью-Йорка. Возможно, знаменитый актер просто удочерил ее. Или же здесь нечто совершенно другое». - Откуда они узнали ее настоящее имя? – пробормотал Карл. Люк раскрыв рот от бешенства, не нашел подходящих слов, и просто раздраженно выдохнул. - Какая разница! Том, твои репутация и карьера под угрозой. Люди не знают кем тебя считать. Добрым самаритянином или педофилом. - Ей восемнадцать! – возмутился Карл. Никто его не слушал. - Люк, мне, правда, все равно. И если уж серьезно, то думаю, тебя это не должно касаться. Это моя личная жизнь. - Меня это касается, потому что твоя так называемая «личная жизнь» плохо отражается на твоей карьере. - Том, - вздохнул Карл. – Думаю, он прав. Люк торжественно взмахнул руками, и сел за стол. Две пары глаз уставились на меня. - Что? В чем это он прав? - Думаю, тебе нужно почаще появляться с Дайан на публике, и, наконец, объявить официально о ваших отношениях. Люк поджал недовольно губы, но решил промолчать. Я долго всматриваясь в лица друзей, вздохнул. - Ладно, это можно. Правда, Дайан не любит подобные мероприятия. - Ничего, ей придется потерпеть, - усмехнулся Карл, с какой-то злобной улыбкой, наверняка представляя, как Дайан в первый раз убежала от меня в Нью-Йорке, когда столкнулась с таким большим вниманием к нашим персонам. – Кстати, у вас вчера… было? - Было что? – не понял Люк, но через секунду раскрыл шокировано рот, и посмотрел на меня. – Том, ты, что… у вас было? - Боже, нет! – возмутился я. – С чего вы взяли? - После подобных разговоров, вполне логично предположить секс, - пожал плечами Карл. Несколько любопытных посетителей кафе удивленно обернулись на нас. Ну вот, Карл продолжает подтверждать репутацию совершенно бесцеремонного человека. - Карл! На полтона тише, хорошо? - А что такого? – ухмыльнулся он, отпивая кофе с характерным хлюпаньем. Люк не так уж и не прав, называя его деревенщиной. - Том, ты же понимаешь всю серьезность ситуации? – спросил Люк. Отчего-то кожа на его щеках стала пурпурной, а глаза нервно бегали по залу кафе. - Не беспокойтесь! – фыркнул я. – Дайан была пьяна, естественно ей захотелось поболтать. За кого вы меня принимаете?! *** Том пришел через полчаса после моего пробуждения. Я все еще лежала в постели, когда услышала звук открывающейся двери. Он ввалился в квартиру, с пакетами в руках. - Что это? - Продукты. Будем готовить пасту и печь печенье. Я закатила глаза. - Я не уверена, что это хорошая мысль. Я ведь даже в твоей микроволновке так и не разобралась. - Не переживай. Мы справимся, - Том радостно подмигнул мне и пропал в направлении кухни. Ладно, все было не так уж и плохо. Даже весело. Особенно нелепо выглядел Том в фартуке весь в муке. Паста получилась довольно вкусной, правда кое-кто, а именно Том, изрядно ее пересолил. Так что пришлось есть это блюдо запивая водой. А вот когда мы взялись за печенье, началось самое интересное. Во-первых, никто из нас не знал как замешивать тесто. Долго мучаясь с миксером, в конце концов, тесто просто разлетелось по всей кухне, испачкав в большей степени меня. Том изрядно повеселился, пока наблюдал, как я вытираю свое лицо от липкой смеси. И уж простите мне мою вспыльчивость, я психанула. Да-да, я взяла это самое тесто и швырнула прямо в лицо ухмыляющемуся Тому. Если бы это был баскетбол, этот бросок вошел бы в историю. Все бы отдала, чтобы вы увидели его лицо в тот момент. Естественно, за этим последовала месть. В итоге, печенье мы не испекли, но изрядно вымотавшись от беганья по кухне и играя в снежки тестом, мы это самое тесто просто съели сырым. День действительно был веселый. Том много дурачился, бегал, корчил всякие рожи. Даже странно, ведь ему уже за тридцать, а он такой ребенок. Когда мы выдохлись, просто стояли посреди кухни у стола, которая больше напоминала поле битвы, и вылизывали чашку с тестом. Точнее то, что там осталось. - У тебя грязно, - я вытерла тесто с его щеки пальцем и облизнула его. Только спустя секунду поняв, что сделала, смутилась. Наступила странная тишина. Вроде только что не утихал смех, веселье. А тут вдруг раз, и все прекратилось. Повисло неловкое молчание. - Дайан, ты в порядке? – спросил Том. Я посмотрела на него. Только сейчас заметила, как близко он от меня, и почему-то эта близость меня уже не пугала. Она была чем-то самим собой разумеющимся. - Да, - я задумалась, - ты знаешь, сейчас я действительно в порядке. - Тебе давно надо было выпить, - усмехнулся Том. Мы вместе рассмеялись. - Нет, правда. За последнее время как раз сейчас все хорошо. Даже странно. - Странно? Я помялась. - Ну, сам посуди. Глена арестовали, и, жизнь налаживается. Скоро я поступлю в школу, закончу ее. А дальше, не знаю, что будет. Но думаю, все будет хорошо. Сейчас все настолько идеально, что кажется, будто это ненадолго. Том нахмурился. - Почему? - У меня никогда не бывает так, - я грустно улыбнулась. – Перед бурей всегда бывает затишье. Перед штормом всегда бывает штиль. - Не думай об этом, - посоветовал он. – Если не будешь ждать подвоха, он не случится. - Надеюсь. Мы вновь умолкли, каждый размышляя о своем. - Когда нам ехать в Нью-Йорк? - Через пару дней, думаю, - Том вновь взглянул на меня. – Тебе страшно? - Почему мне должно быть страшно? – удивилась я. - Ну, Глена посадили. Теперь вашей встречи не избежать. И еще его подручные. Я прервала его. - Знаю, знаю. Но что поделать? – я тяжело вздохнула. – Я наговорила тебе тогда столько плохого… - Дайан, не надо. - Нет, погоди. Я хочу сказать, что не имела этого в виду. – Боже мой, конечно же, имела. Я в мечтах своих вижу, как тело Глена четвертуют и скармливают воронам. Но при этом прекрасно понимаю, насколько эти мысли чудовищны. – У меня внутри накопилось столько темного, и я выплеснула это. А ты стал наблюдателем этого. Мне стыдно. Прости. Я подняла на него взгляд. - Не переживай, Дайан. Я рад, что ты открылась. – он тепло улыбнулся. Ну естественно, ему же обязательно надо сделать это. Сделать так, чтобы я ощущала, какая плохая я, и какой ангел он. В такие моменты понимаю, что насколько бы он не был близко, пропасть между нами глубока. Я положила ладонь ему на щеку. Он с наслаждением прикрыл глаза. - Я все равно не понимаю тебя. Никогда не понимала. Он вновь улыбнулся, продолжая щуриться, как довольный кот на солнце. - Как и я тебя. Какая разница, какая пропасть между нами? Какая разница, насколько мы отличаемся друг от друга. Единственное что важно, это то, что он рядом, и ему со мной хорошо. Как и мне. И как же приятно от осознания того, что теперь можно просто поцеловать его. Я притянула его к себе, и поцеловала. Отросшая щетина приятно колола кожу на подбородке. *** - Я рад, что ты продолжаешь искать себе интересное занятие, но тебе нравится это? Доктор Хендриксон, непревзойденный мастер по задаванию каверзных вопросов, вновь загнал меня в угол. - Вы ведь предлагали найти себе хобби. Я делала все, что вы предлагали. Я даже готовила! - Дело не в том, что ты делаешь ради меня. Задание было в том, чтобы найти занятие, которое тебе по вкусу. Ты ведь все еще отказываешься играть на инструментах. - Да, и не уговаривайте меня, - проворчала я. – Ладно, не то чтобы мне нравится это. Просто, ничего особенного. - Ты делаешь это одна, или с… - С Томом. Так бы я и близко к кухне бы не подошла! Доктор улыбнулся. - Том принес твой рисунок. Я увидел в нем много скрытой агрессии. - Что-то вы доктор выдумываете. Никакой агрессии я не рисовала, тем более скрытой. Там же одни темные пятна! Доктор рассмеялся, и поправив очки, положил ногу на ногу. Любимое положение Тома, вечно эти англичане ноги задирают. - Рад, что ты шутишь. Значит, сейчас у тебя все в порядке? - Да, даже странно. - Понимаю. Ну надо же, а Тому пришлось все разжевывать. А он сечет. - Думаю, тебе стоит походить в какой-нибудь тренажерный зал. Ну, выплеснуть всю твою внутреннюю агрессию. Это хорошо помогает и расслабляет. *** - Почему я? Ладно, не пугайтесь. Во-первых, Том со мной в тренажерный зал не пошел, потому что, я решила, что это зрелище не для слабонервных. Ведь я собиралась дубасить боксерскую грушу, представляя на ее месте Старого Глена. Ну а во-вторых, этому толстяку давно было пора заняться собой. - Посмотри на себя, Карл. В тридцать лет у тебя одышка и сиськи как у бабы. Я прикусила язык. Будь рядом Том, он бы опять начал ворчать на меня из-за невоспитанности. Я уж думала, что Карл начнет плеваться ругательствами, но вместо этого, он лишь надулся. - Мне тридцать три. Подумаешь. Доктор Хендриксон сказал, что мое хобби должно быть только моим. Сказал, что я должна делать что-то без чьей либо помощи. Но Тому не надо держать грушу, пока я буду ее избивать. Так что, сюда его можно было бы привести. Но мы решили, что лучше идти с Карлом, ибо даже тут найдется парочка людей, которые не будут сводить любопытного взора с Тома. - Ты сам вызвался, - напомнила я. – Ты пообещал Тому присматривать за мной, помнишь? - Ага, но присматривать, не означало, что мне придется надрываться на беговой дорожке. Я усмехнулась, продолжая бежать. Да, это было труднее чем я думала. Но физические упражнения никогда не были для меня такими уж трудными. Жизнь сложилась так, что просто пришлось быть сильной. Самое трудное было разобраться в технике. Например беговая дорожка уж очень ненадежно выглядела. Пришлось держаться за поручни. Лишь спустя минут пятнадцать я таки осмелилась их отпустить. Карл, однако, не спешил расставаться с поддержкой. Пока я колотила грушу, Карл как-то даже испуганно наблюдал за мной. Когда я наконец выдохлась, Карл изрек лишь одно: - Я начинаю бояться за свою жизнь. Я усмехнулась. Следующие полчаса прошли в молчании. Карл долго и странно молчал, будто боялся спрашивать. Я ждала. Просто видела, что он никак не осмелится спросить. Это странно. Карл, и боится что-то спросить. Интересно, что у него на уме? И вот он все же озвучил свой вопрос. - Дайан, а у вас с Томом уже было это? Я замерла. - Почему тебя это интересует? Он пожал плечами. - Как психолог интересуюсь. Я попыталась скрыть смущение, продолжая невозмутимо колотить грушу. - Нет. Ты бы мог спросить об этом у Тома, кстати. Он махнул рукой. - Том джентльмен до мозга костей. Он даже не рассказывал о вашем первом поцелуе. А ведь он уже был, да? Я остановилась. Неужели Том молчит, заставляя даже Карла лишь догадываться о наших с ним отношениях? Такого… хм… благородства я еще не видывала. Был ли у нас первый поцелуй? Ха, был и даже не один. - Можно и так сказать, - улыбнулась я. - Ну надо же, ты вся сияешь! – рассмеялся он. – Даже удивительно. В день нашего знакомства ты была тощей уличной попрошайкой, а сейчас! Я слишком сильно ударила грушу, и она в ответ налетела на меня. - Карл, держи себя в руках, - предупредила я. От моего колючего взгляда он мгновенно посерьезнел. - Прости. Том все время говорит о том, что я не умею прилично себя вести, и говорю какую-то чушь. - В этом мы похожи, - я успокоилась. - Мне было просто интересно. К тому же, я хотел посоветовать тебе не спешить. Учитывая твой первый опыт и все такое. - Знаю, знаю. Успокойся. Со мной все в порядке. И я не врала. - Вижу, - улыбнулся он. – Просто, я никак не могу поверить в это. Никто не верил. Все считали его сумасшедшим. А он взял и сделал это. Нетрудно было догадаться, что он имеет в виду меня. И насколько бы не был он бесцеремонен, я знала, что он прав. Я и сама не верила, что он сделает это. Вылечит меня. Да, думаю, вполне уместно выразиться так. Карл еще долго восхищался переменами во мне, но я едва ли слушала его. Весь мир замер. Я оглянулась по сторонам. Лишь взгляд зацепился за одно знакомое лицо, как мир потерял краски. Только что он искрился и светился, а сейчас вновь все опустело. Я будто почувствовала холодный пронизывающий ветер, который вернул меня на землю. Нет, только не сейчас. Ведь все было так хорошо. Знакомое лицо тоже смотрело на меня. Более того он улыбался, будто старой знакомой. Ну вот, я ведь говорила. После затишья последовала буря, после штиля пришел шторм. Белобрысый все смотрел и смотрел на меня. Я думала, что забыла, как он выглядит. Но, отнюдь. Черты его лица будто врезались в память. Непроизвольно заболел бок, в том месте, где были сломаны ребра. Я знала, я была уверена, что этот период счастья не задержится надолго. Блондин двинулся ко мне.