.Открываю глаза...

Открываю глаза... Не видеть мир - не выйдет. Жаль. - Зве... - Заткнись, суицидник! - А? - опешил я. - Вот только спальню мне громить не нужно, - вздохнул Андрей, глядя на меня, дрожащего зайцем на его кровати, и тут же переводя взгляд на брата, что стоит у окна, отвернувшись от нас. - Нет, нет, нет, нет! - подскочил я к соседу и уставился с мольбой в его зеленющие глаза. - Скажи, что НЕТ! Прошу, я не могу! Нет, не хочу. Андрей! - безбожно фальцетил я, стекая к ногам соседа, цепляясь за него же. - Давай без концертов? - попросил меня Андрей. - Ух, а зверь-то зверьком оказался, - злорадствовал мудак у окна. - Андрей, Андрей, Андрей, мы же не могли вновь. Ну скажи, что нет. Прошу, - как заведённый причитал я одну и ту же фразу. Плечам больно, их сжали пальцы Андрея в захват, и сосед меня с силой встряхнул, чуть не оторвав голову от резкости вздёргивания моей тушки. - Не было у вас ничего, - тряс меня, как грушу, Андрей, пытаясь донести мысль. - Ни тогда, ни сейчас, - глухо, как-то болезненно выдохнул он, заглядывая в глубину моих отходящих от паники глаз. Не было. Не. Было. Не было, твою мать нахуй, ничего! Это почему это?! - К-как не было? - не совсем понял я, а внутри зарождается шелестящая злость, понимание приходит шквалом, накрывая меркантильным желанием убивать. - Н-но... м-мы же... - язык отказывался что-то вещать, лишь неуклюже ворочался во рту. - Я... - громкий выдох и... страх во взгляде, он меня смущается, что ли. - Не хотел, чтобы с тобой что-то случилось, послал брата проследить. А у Игоря... - Андрей поджал губы, - специфическое чувство юмора. Всё, что взбредает в его неуёмную башку, - грубо на последнем слове, - он тут же воплощает в жизнь, не задумываясь о последствиях, - с раскаянием и извинениями одновременно в тихом, но басовитом тембре. - Вот он и пошутил. Пошутил? Да мне вены вскрыть хотелось! Так плохо мне было только два года назад. А тут... Он... Бля! Я так переживал из-за того, что меня трогал не... - М-мы голые были, - лепетал я, раскладывая информацию по полочкам и отходя от шока, стал ощущать лёгкость облегчения от правды. Даже если это ложь - пусть лжёт и дальше. Я поверю. Всему поверю. Потому что это Андрей! - Он раздел! - рыкнул в сторону брата Андрей. - Ты спишь, как убитый, и пушкой не разбудишь, - уже мягче, в мой адрес. - А з-засосы? - голос предательски садился всё ниже. К горлу подкатил ком. Стало больно от того, что меня всё-таки использовали. Хорошо, что не физически, но быть изнасилованным морально приятного тоже мало. Затрясло. Немного. Кости кололо, мышцы тянуло, и в груди так быстро-быстро застучало сердце, радуясь, что я нетронут, умирая, что это была шутка. Всего лишь шутка, которая мне стоила огромных усилий не сдохнуть на месте. - Тоже Игорь поставил. Специально, - очень тихо и виновато проговорил Андрей и скрипнул зубами. А Игорь-то молчит. Выжидает чего-то, что ли? - Н-но... - мозг отказывался полноценно обрабатывать информацию. Меня заело на страхе о том, что братья тупо сговорились и теперь так жестоко разыгрывают меня. Андрей не был похож на шута, он, кажется, искренне переживал за меня, он и сам дрожит. Такое не разыграть. Но... Подлая мыслишка, что сосед просто таким образом мстит мне за то, что не давал ему спать, трахал мозг своими заёбами и квартиру испортил до кучи. Чужая душа - потёмки. Со своей бы разобраться. Мне хочется, так хочется ему поверить, но... Верю ведь. Неосмотрительно, неоспоримо, просто верю в чужие, но такие нужные слова. - У тебя задница болела? - слишком резко спросил меня Андрей, сверля колким взглядом, видимо, мои сомнения отразились на моём лице, никогда не владел мимикой, и это его, похоже, разозлило. Приятно. - Нет, - твёрдо ответил я, сдвигая брови на переносице. - А спина? - продолжал пытать сосед. - Нет, - так же уверенно. - А мой брат под парня никогда не ляжет. Он вообще гетеро. Делай выводы! - бросил Андрей, глубоко дыша. Он сдерживается. Но чего именно? Вариантов ответов слишком много. Значит. Всё-таки. Не ложь. Слова могут солгать, а вот тело не обманет. - Хахаха! - рассмеялся Игорь, отчего я сильно вздрогнул, и будь на загривке и спине шерсть, она бы встала дыбом. - Господи, устроили тут мексиканский сериал, - всплеснул руками парень. Я это отметил боковым. - Хах. Это же по приколу было, ей-богу. Смеётся? Надо мной? Нами? За что? За то, что не поддержали его тупизм и эгоцентричность натуры не была возведена в ранг "Вау, было круто, давай повторим!"? Беглый взгляд из-под ресниц на брата соседа: глаз налит фиолетовым, губа разбита, на шее красуется рисунок пальцев от сильного давления оных. Красавец, нечего сказать. Ещё и зуб передний отсутствует. Вау! Лихо его приложили. Лишь вдох и... Злость яростной волной прошлась наждачкой по венам, с силой оттолкнув от себя Андрея, я подскочил грозной фурией к Игорю и со всей дури ударил того по наглой роже кулаком. Что-то у кого-то хрустнуло. Голова братца мотнулась в сторону. Рука разразилась болью. Я взвыл. - По приколу? - прошипел я ядовитой змеёй, нависая над Игорем, который пошатнулся от удара и завалился на пол. С грохотом и матом. - Ну просил же не громить спальню, - простонал Андрей, считая, что сейчас начнётся свара. - Сука, - взвыл Игорь, вскакивая на ноги и резко отирая кровь, что алым из носа, тут же бросился на меня, но его перехватил сосед, удержав парня поперёк груди. - Сам виноват, брат. Твои шутки всегда всем выходят боком, - отчитал Андрей. - Я всего лишь пошутил, - огрызнулся тот. - Пошутил? - взвыл я и резко, как-то дёргано и слитно стащил с себя кофту, только сейчас заметив, что я полноценно одет. - Твою мать, - хором выдохнули братья. Я аж дёрнулся от их вскрика-стона-шока, мотнув головой в сторону и... И вновь увидел своё отражение в долбаном зеркале чёртового шкафа-купе. Расхерачить бы. На твёрдой ртутной поверхности во всей красе предстал всё тот же худой, тощий парень с выпирающими рёбрами и ключицами, волосы беспорядочно разбросаны нитками по голове, тонкие пальцы нервно сжимают ткань, а кожа, она выглядит слишком ужасно: расчёсана, покраснела, местами припухла, где-то, как проплешины, виднеются корки плазмы и сукровицы, что застыли небрежными кусками на местах содранного верхнего слоя эпидермиса, следы ногтей, то тут, то там - царапины - глубокие и уродливые. - Ты что с собой сделал, кретин? - первым отмер от ужаса Андрей. Подпрыгнул на месте, встречаясь взглядом с взбешённым парнем в отражении. Он сжимал и разжимал кулаки, оглаживая меня взглядом. По кайфу. Очень. - Я... я чувствовал себя... грязным, - потупил глаза в пол, не было сил смотреть на него, не было сил не корить себя, не было сил не желать придушить Игоря. - Пытался отмыться, - горький выдох. - Вот же ж, - выдохнул Игорь в ладонь, которая наполнилась его кровью, отчего слова звучали глухо, с бульканьем. Как же мне нравилось то, что я ему снёс нахер переносицу. Будь моя воля, вообще бы в черепушку хрящ забил, и пусть корчился бы в муках совести и агонии физического плана. - Так, брат, - громко рявкнул Андрей, - вали в ванную, отмывайся и просто ВАЛИ! - взвился фурией сосед. - А ты, - обратился он уже ко мне, - топай в гостиную и сядь на диван, - указал направление Андрей и всплеснул руками. - Как дети, ей богу, жестокие, глупые недомерки, блять, - прошипел он сам себе под нос. Как ни странно, но Игорь ушёл быстро. Может, совесть зажрала. Да хоть бы совсем всего загрызла. Андрей же, осторожно сев рядом, словно я мог развалиться на части от его даже громкого дыхания, стал с ювелирной маниакальностью обрабатывать мои раны. Флакон пантенола то и делал, что мелькал перед глазами. Пенка покрывала неровным слоем мою раздражённую экзекуцией кожу, принося лёгкое удовольствие от колючего холодка, компоненты успокаивали боль и позволяли расслабиться, воздушная масса щекотала рассаженные места, и меня постоянно тянуло устранить дискомфорт. Стало спокойно. - Мой брат - мудак, конечно, но вообще-то он хороший. Просто... характер такой... В смысле, - пытался явно извиниться за брата Андрей. - Не нужно, - попросил я. - Что? - не понял сосед. - Не нужно просить за него. Не нужно чувствовать себя неловко и виновато. Не нужно на себя брать ответственность за другого человека, даже если он тебе дорог. В смысле... Я хочу сказать, что все мы взрослые люди и у каждого своя голова на плечах. Ты не отвечаешь за него. Его ошибки - это его ошибки, и к тебе они не имеют отношения, - тихо и быстро проговорил я. - Но всё равно, - вздохнул. - Не важно. Однажды он сам поймёт, в чём он не прав и как всё исправить, - многозначительно сказал я. - Спасибо, - неожиданно глухо и с трепетом отозвался Андрей. Прошило. Протащило вдоль и поперёк, перехватив дыхание. - Хэй! - возмутился я с ехидным притворством. - Вообще-то это моя реплика, - свёл я всю дикость и неуравновешенность в ощущениях от сложившейся ситуации к шутке. Андрей фыркнул мне в спину. - Нет, правда, извини. И правда, спасибо, - тихо отозвался он и легко дёрнул за прядку волос на затылке. Ага, кому-то, как я погляжу, руки некуда девать, блин. Ненавижу неловкие моменты. - Не важно, сам виноват, - вздохнул я и снова уставился на ковёр. Что ж он, сука, такой занимательный-то? Простой, обычный, без рисунка, но от заразы глаз не оторвать. - Так ты... - запнулся сосед и громко выдохнул. - Давно ты ходишь к соседям в гости по ночам? - наконец-то он задал вопрос, который, по всей видимости, давно его интересовал. - Два года уже, - честно признался я, поворачиваясь лицом к Андрею. Не говорят на такие темы, глядя в стену. Андрей, к моему удивлению, посмотрел на меня так, словно ему стало обидно за то, что он... не первый? - И... - явно не знал, как правильно сформулировать следующий вопрос, он. - Раньше я жил с родителями, пока не стали душить своими... своей опекой, - поморщился. - Там я тоже постоянно ходил к одной и той же соседке. Она не была против, родители ей всё объяснили, и она... прониклась ко мне своей женской чуткостью. У неё всегда были шикарные и необычные цветы, я это заметил ещё будучи ребёнком, когда заскакивал за солью или за конфетой со своей детской наивностью. Когда вырос, - вздох, - ничего не изменилось, лишь зелёных насаждений на подоконниках-полках больше стало, - закусил губу и нахмурил брови, трудно раскрываться. - Ну... вот я и стал представлять, что поливаю именно их, что стираю пыль с листочков именно её цветов. Видимо, - повёл головой, неловко-то как, - мой организм взял это за установку, и я стал ходить именно к Анне Григорьевне, - солнечно улыбнулся, вспомнив женщину, всегда улыбчивую и пахнущую пирогами. - Позже, это вошло в привычку, и, переехав сюда, я стал ходить в гости к тебе, её квартира расположена так же, как и твоя. Думаю, это не только мозговая, но и мышечная память, - вздохнул я. - У неё тоже были курьёзы с тобой? - фыркнул сосед, и смешинки блеснули в глазах. - Нет, - я улыбнулся в ответ, было легко вести спокойную, но между тем душевную беседу. - У неё для меня всегда были наготове цветы и лейка. Так что я просто приходил, поливал, засыпал. И как только цветы не убил? Так что всё нормально, - стал машинально царапать обивку дивана, ногтям было хорошо, это действие отдавалось в теле благом. - Ясно, - вышло глухо у него. - Слушай, - начал я, - прости. Правда. Мне безумно неловко, я очень виноват перед тобой, - каялся я. - Я должен был прийти к тебе заранее, всё обсудить, рассказать, объяснить и попросить о помощи. Может и не возникло бы проблем. Но я малодушно откладывал важный разговор "на потом". Я... я так испугался, когда проснулся у тебя в первый раз. А потом всегда убегал на учёбу. Я на бюджете, и мне надо учиться, а то зарплаты не хватит покрыть и учёбу, и квартиру, и жизнь. К родителям я не хочу обращаться, хочу быть самостоятельным и сам решать свои трудности. Херово выходит, но я пытаюсь, - сорванный вдох-выдох, лихорадочно облизал губы и резко моргнул. - Сложно, когда живёшь ограждённый ото всего и вдруг ныряешь в жестокий мир с головой, не умея самостоятельно плавать. Но я пытаюсь. Мне это нужно. Для себя. Чтобы самому себе доказать, что я чего-то стою. Я был весьма и весьма не прав, не придя к тебе, но мне казалось, что, переехав от родителей, это всё закончится, останется там, с ними. Не осталось. А рассказать тебе так трудно. Мне не хотелось, чтобы ты видел во мне... прокажённого, - глухо закончил я пылкую и быструю, какую-то сумбурную речь. - Ты должен понимать, что твои родители тебе хотят только добра, - участливо произнёс он. Андрей... Он так бережливо смотрел на меня, так внимательно слушал, что сердце заходилось радостным битом, казалось, что я не один. Я не искал у Андрея помощи, но толика понимания мне не помешала бы, просто чтобы самооценка не падала ещё ниже, просто чтобы знать, что есть люди, которые не отличаются сучным характером. Я верил в то, что Андрей не отвернётся от меня после того, как я ему всё расскажу. Но всё равно страшно... - Да... - вздохнул я. - Тут всё сложно, блин, - почесал затылок. - К тому же меня работа закрутила, - быстро сменил я тему, вновь переходя к извинениям. - Правда, мне очень жаль, что я так... Что так вышло. Работа - не оправдание, конечно, но причина. Глупо всё. И... Да, чёрт, я - лох, что уж тут спорить-то! - разозлился я сам на себя. - Нет, ты не прав, - пихнул меня плечом в плечо сосед. - Это просто стресс. - Говоришь, как мой психолог, - рассмеялся я и тут же прикусил язык, затравленно вздрагивая, боясь посмотреть на Андрея. Я не хотел этого говорить, чтобы Андрей не решил, что я ненормальный, ну, до крайней степени. Я же не буйный, это не болезнь, это... посттравматическое состояние, которое вылилось не совсем в то, что планировалось изначально. Мне стало неспокойно из-за своих слов, сложилось впечатление - громкой вспышкой под хрустящие громовые удары сердца где-то под желудком, - что Андрей может подумать лишнего, что может понять не так, что... я могу его потерять. И это испугало меня больше всего. Я привязался к соседу, чуть больше, чем просто привык, поэтому мне меньше всего сейчас хотелось видеть отвращение на его лице или слышать агрессию в басовитом голосе, видеть отторжение в жестах-поступках. Я бы не пережил, если бы Андрей стал меня сторониться или начал меня игнорировать. Моё пограничное состояние начинает меня же душить... - Расскажи, - тихо попросил сосед, взяв меня за подбородок, чтобы приподнять опущенную вниз голову, и заглянул в глаза. Это не простой интерес с его стороны. Он переживает, волнуется за меня, это видно. - Ч-что? - заикнулся я. Я лишь видел, как шевелятся его губы, слышал его голос, но сути сказанного не понимал. Андрей смотрел на меня долго, внимательно и так проникновенно, что хотелось раскрыться, но подсознательный страх быть непонятым ещё подтачивал изнутри, обрывал нервы, лизал жаром боли лопатки. А Андрей просто смотрел, почти не дышал, как замер, вторгаясь не просто в личное пространство, он вламывался в меня. Поластиться бы к нему, вот было бы здорово. - Расскажи, - шёпотом, чуть приближаясь ко мне, - почему ты лунатишь. Я закусил губу, думая, решая, а стоит ли. Андрей смотрел на мои губы вызывающе, словно давал приказ к действию. И я дёрнулся. В сторону. - Й-я... - голос сел. - Стой, - усадил он меня назад, - расскажи, - вновь тихо попросил он и буквально распял меня взглядом. - Я... Наше дыхание смешалось, и тесно стало в груди, тесно находиться в собственном теле от его откровенной близости, не переходящей грань пошлой требовательности. Он... - Я.. - начал вновь я, но горло пересохло, облизал губы беглым язычком и порывисто вздохнул. - Ты, - тихо продолжил он, гипнотизируя взглядом, покоряя (хотя, я уже покорён), подавляя (да куда дальше?), проникая в самую суть меня (он уже там!). - Я... Жарко целую, срываясь с места, послав всё к чёрту. Обнимаю, перехватывает, жмёмся друг к другу, лижемся, сходим с ума. Это не страсть, это чистое пламя, жажда, голод, откровенность. Давлю губами на губы, пальцами на затылок, сильнее раскрывая рот, сплетаясь языками, касаясь нёба и почти горла одновременно - жажда, агрессия, поглощение. Сплошные эмоции и флюиды. Нас крутит на месте, ломает, перерабатывает в мясо, но нет сил прекратить. Да и не надо, кажется, что стоит оторваться, хоть на миг, хотя бы для одного судорожного вдоха, как тело издохнет на месте, позволив жизни померкнуть. Так необходимы объятия и жар чужого-нужного тела, ласки, запал. Вспыхнули. Оба. Сразу. В миг. Отвечали запальчиво. Нас унесло. Грохнулись на диван, давлю на него сверху, целую, как пью, поглощаю. Хочу ещё. Больше, больше, больше! Понимаю, что не сейчас, рано, не так, но не остановиться. Нет возможности донести до самого себя простую истину - рано! Жмурюсь, хватаюсь, целую, целую, отвечаю, дрожу и с силой вожу руками по так желанному телу. А в голове срыв - сумасшедший бит и так сладко сводит низ живота, то хочется толкаться, подаваться телом к телу, скользить кожей по коже и не останавливаться, лишь продолжая испытывать страсть на прочность. И так хочется кричать от восторга, хватать кислород - кусками - закусанными губами, шептать глупые фразочки и цепляться за Андрея, как за единственное спасение в норовистом безумии. Рано? А может нет? И глаз не распахнуть, затянуло в пропасть артогони.