Бампер судьбы

      Миссия в Турции прошла неплохо. Можно было и быстрее разобраться со свихнувшимся ученым, который решил проверить свою теорию, отчетливо попахивавшую евгеникой, на живых людях, но они справились. Во время поимки преступника отличилась Габи, которая оказалась к нему ближе всех и сумела уложить с одного удара, хотя Энгин бей был вполне достоин своего имени.* Уэйверли похвалил девушку, и нетрудно было заметить, что в его словах звучала не только гордость учителя. Наполеона это личное отношение очень порадовало. Угрозе труднее будет претендовать на бету, к которой проявляет внимание его начальник. В общем, жизнь была прекрасна, и можно было расслабиться, наслаждаясь заслуженным отдыхом в ожидании новых миссий, если бы не пара странностей. Во-первых, Наполеона после посещения хамама повсюду стал преследовать запах благовоний, которые там использовали. Можжевельник, лаванда, сосна… во всяком случае, что-то хвойное, полынь и амбра. Необычное и очень приятное сочетание. Наполеон даже собирался заказать себе туалетную воду с похожим запахом. Хотя серая амбра ему раньше казалась не очень приятной. Слишком телесной что ли, духи с ней он никогда не использовал. Но тут она раскрылась совершенно иначе — тонким смолистым отзвуком. Букет ароматов не отпускал, не давал себя забыть, возвращаясь снова и снова, даже в тех местах, где ничем приятным пахнуть не могло. Например, на задворках какой-то грязной харчевни у мусорных баков, где им с Угрозой пришлось прятаться больше часа. Увы, Энгин бей работал не один, и его помощников пришлось несколько дней вытаскивать из крысиных нор, куда они попрятались после ареста главаря. Иногда к основным нотам примешивались какие-то терпкие травы, названия которых Наполеон не знал. Сначала он просто наслаждался, но потом начал тревожиться, особенно, когда запахи продолжили напоминать о себе даже после отъезда из Турции. Во-вторых, Угроза стал вести себя как-то иначе. Они еще были не настолько хорошо знакомы, чтобы Наполеон мог сказать в точности, что было характерно для альфы, а что нет. Он мог только констатировать, что поведение изменилось. И это тоже слегка напрягало, хотя не было больше голодных взглядов или чего-то в этом роде. Зато Угроза явно стремился проводить с ним больше времени. Сам заводил разговоры, почти каждый раз предлагая новую тему для беседы, как будто пытался узнать Наполеона получше, нащупать его интересы. Оказалось, что Угроза неплохо разбирается в искусстве. Для дилетанта, конечно. Но, по крайней мере, не путает Моне и Мане. Что ж, возможно, что-то общее у них с альфой и было. Самая малость. Угроза даже шутить умел. И его чувство юмора не раздражало. Наполеон не был уверен, что им стоит поддерживать хоть какие-то отношения помимо рабочих, но и отказаться от возникающей связи не мог. Не связь между альфой и омегой. Он больше не отрицал, что любит Угрозу, но там было и что-то еще. Раньше с друзьями у Наполеона не складывалось. В школе и армии было несколько приятелей, но близко с ними он опасался сходиться, а позже образ жизни не располагал к дружеским отношениям. С Угрозой они именно сдружились. И в этом была еще одна странность. Наполеона вполне устраивало то, что они вечерами сидят рядом и разговаривают на самые разные темы. Он совершенно не мучился от того, что альфа ему не принадлежит. Изредка подшучивал над Угрозой, как над напарником, без всякого подтекста, отложив на время мысли о шутках другого рода, потому что не хотел что-то менять, ломая сложившийся уклад. А то вдруг без вина пьянел от вида шеи, не скрытой водолазкой, засматривался на губы Угрозы, или его сильные руки. С ума сходил от одной улыбки, на руках чуть мозоли не натирал. И начинал ненавидеть Габи, которая, похоже, продолжала иметь виды на его альфу. В Мексике Наполеон случайно услышал их разговор. Не то чтобы он подслушивал, просто хотел позвать альфу поужинать, раз уж выдалось немного свободного времени, и увидел, как Габи входит в номер Угрозы. В номер, в котором ей совершенно нечего было делать. И выглядит при этом очень раздраженной. Нужно же было узнать в чем дело, правильно? Тихо и аккуратно, как положено хорошему шпиону, Наполеон подошел к неплотно прикрытой двери и прислушался. Говорили о нем. — У Соло опять костюм новый, — фыркнула Габи. Она ходила по комнате, как львица по клетке, и мешала хозяину читать газету. — Он их в каждом городе что ли покупает? — Не в каждом, — Илья демонстративно зашуршал страницами, но на Габи это не произвело ни малейшего впечатления. — Этот костюм он еще в Италии заказал. Наполеон был действительно впечатлён. Он только однажды коротко упомянул о том, что история с А.Н.К.Л. и внезапным отъездом в Турцию помешала его планам пойти на примерку. Костюм у Дель Сарто —  одного из лучшего портных Рима — он заказал еще в первый день, якобы в рамках легенды. Приплатил за срочность немалую сумму, а потом еще пришлось бежать и умасливать раздраженного маэстро, чтобы тот согласился отправить в другую страну вещь без подгонки. — И что, его тряпки за нами через полмира путешествовали? — Габи достала сигареты и закурила. — Глупо же! И расточительно. — Это дело Соло. Во всяком случае, костюм ему очень идет. — Илья положил газету на журнальный столик, показывая, что разговор окончен. — Пора ужинать. Наполеону удалось незамеченным спуститься вниз раньше Угрозы и Габи, он даже успел заказать себе в баре «Мартини» в качестве аперитива. В бокале коктейля можно спрятать глупую улыбку. Им же оправдать легкое головокружение, которое появлялось все чаще за последний месяц, но, к счастью, быстро проходило. В самом деле, не от комплимента же голова кругом пошла? Угроза и не знал, что он стоит у двери. Иногда Наполеон чувствовал, что все вокруг какое-то слишком зыбкое, ненастоящее. Как будто сделанные из шелка цветы. Даже вблизи кажутся живыми, но прикоснёшься или понюхаешь — сразу почувствуешь разницу. И кстати о запахах. Джин еще никогда так насыщенно не пах можжевельником. Наполеон увидел, что Угроза с Габи на прицепе направляется к нему, сделал еще глоток, поморщился, поставил бокал на стойку, покачнулся и упал. Вернее, попытался. Илья успел подхватить его и, вынув буквально из воздуха стул, усадил. — Габи, напиток! — Прорычал альфа. — Бокал и содержимое проверить! Доложи Уэйверли и вызывай врачей. Наполеон сквозь накатившую дурноту подумал, что будь они сейчас под прикрытием, Угроза развалил бы всю легенду. К счастью, в Мехико они изображали именно агентов А.Н.К.Л. — Наполеон, Наполеон, очнись! — Голос альфы изменился, в нем слышалась искренняя тревога. Он держал Наполеона за плечи, как будто боялся, что тот соскользнет со стула. — Тебе нужно очистить желудок. Пойдем, я помогу, — альфа осторожно потянул его вверх, но не преуспел и перехватил поудобнее. Теперь это больше всего походило на объятия. «Очень романтично», — фыркнул про себя Наполеон. Глаза не открывались, все тело ослабло, поэтому вставать, повинуясь настойчивым рукам Угрозы, совершенно не хотелось. Значит, надо было объяснить, что коктейль не виноват в его состоянии, тогда оставят в покое. — Просто голова закружилась, раньше такое уже было, — слова произносились с трудом, приходилось делать длинные паузы. — Не нужно ничего проверять. — Нужно! — Угроза снова перешел на рык. — И у тебя кровь на анализ взять, — ну, хоть тянуть перестал. Кровь? Ох, нет. Наполеон запаниковал. Как он только не уворачивался от анализов крови. Сейчас по ним многое можно определить, пол человека точно. В его случае это неминуемое раскрытие. — Нет! Мне уже лучше! — на адреналине Наполеон вырвался из медвежьей хватки Угрозы и вскочил со стула. — Не надо никакого врача, это лишнее. И местным коновалам я не доверяю, а наш врач будет добираться сюда несколько часов. Угроза отступил, с сомнением покачав головой. У стойки Габи сосредоточенно переливала содержимое бокала в небольшую бутылочку. Наполеон снова покачнулся. — Это все от недосыпа, — быстро придумал он, — вторую ночь уснуть не могу. — А ты бы поменьше с бетами развлекался, — в голосе Габи было слишком много яда. Наполеон хотел было сказать, что уже давным-давно развлекается только с самим собой, в полном соответствии с фамилией, но решил, что стоит воспользоваться предложенным объяснением, поэтому просто пожал плечами. Илья посмотрел на него слишком пристально, но ничего не сказал. — Пойду спать, — Наполеону не понравился этот взгляд. — Я провожу, — отрывисто сообщил Угроза. Спорить с ним не было сил, поэтому Наполеон покорно позволил довести себя до номера. Он действительно улегся в кровать и быстро уснул, но слышал, что Угроза через некоторое время вернулся. Его тихие шаги Наполеон ни с какими другими бы не спутал. Видимо, добыл запасные ключи. Угроза… Илья поправил одеяло, а потом наклонился и поцеловал Наполеона прямо в губы. Или это только приснилось? * Энгин — огромный.