Глава 10. Часть II
20 мая 2020 г., 15:41
— Я еще в кабинете понял, что с Грейнджер у тебя не чисто, — Блейз лучезарно улыбался, глядя на Малфоя как-то по-особенному намекающим взглядом.
— Это было весьма… забавным, — Теодор пожал плечами, — право, видеть Грейнджер в Малфой-мэноре дико, особенно учитывая то, что с ней делала здесь твоя сумасшедшая тетка.
— По этой причине я и позвал Вас сюда, — Малфой полез в старинный дубовой стеллаж, вытаскивая оттуда аккуратно свернутый пергамент. — Мне нужна твоя помощь, Тео, ты неплохо разбираешься в строительном деле.
— А зачем тебе нужен я?
— А затем, Блейзик, что оставь тебя там с Грейнджер и Паркинсон наедине, через пять минут мне бы пришлось просить домовиков собрать твои останки и придать их земле, потому что краев в своих пошлых юмористических способностях ты, увы, не видишь, — Теодор усмехнулся, заметив, как поменялся в лице его друг.
— Думаю, в чем-то ты все же прав, — Забини плюхнулся на мягкое кресло, стоящее в углу кабинета. — С твоим гонораром, Малфой, я бы не поскупился нанять мастера по этим вопросам.
— Чарльз неплохо справится с этим сам, — отмахнулся Драко, — всё восточное крыло было выстроено под его четким руководством. Отец лишь финансировал расходы. Я полностью доверяю ему все аспекты жизни мэнора. Тем более, мне просто нужна перепланировка главных ворот, сада и всей восточной части поместья.
— Ты решил восстановить сад? — Теодор с интересом рассматривал разложенные на столе чертежи.
— Да, думаю пора возвращать былое величие. Может это хоть как-то смоет ту черноту, которую мэнор впитал в себя за те месяцы, — Драко тарабанил пальцами по столу. — Ну что думаешь?
— Что именно ты хотел бы поменять?
— Основной акцент я хочу сделать именно на главном холле и большом зале. Так как в скором времени начнут проходить декабрьские благотворительные акции, мне нужно большое пространство для их организации. Танцплощадка, место для музыкантов и прочее.
— Насколько я помню, главный зал не располагал такой большой площадью, — Забини увлеченно подсел ближе к Тео, — ты уверен, что все это можно там разместить?
— Поэтому я и попросил Вашей помощи, — раздраженно фыркнул Драко.
— Думаю, если убрать стену, отделяющую большой зал от большой столовой, то получится весьма большое пространство. Все же, посоветуйся с Грейнджер или с Чарльзом. Я слышал, Грейнджер работала в строительной компании пару лет назад причем довольно успешно, несколько раз в газете проскальзывало ее имя, — Теодор внимательно продолжал рассматривать чертежи мэнора. — Да и тем более, раз Чарльз очень хорошо разбирается в этом, он подскажет тебе куда больше, чем я.
— Хорошо, спасибо, — Драко открыл секретер и вытащил оттуда открытую бутылку виски, — будете?
— О нет, нет! Еще один стаканчик, и Дженна не оставит на мне живого места, — Теодор ухмыльнулся, — я обещал вернуться трезвым.
— Ты, видимо, забыл об это пару тройку стаканчиков назад, — шутливо протянул Блейз, забирая из рук Драко бокал с янтарной жидкостью.
— Большое спасибо за гостеприимство, Малфой, — парень накинул куртку и подошел к камину. — Я бы остался, но тетушка разнесет весь дом, если не застанет меня в своей комнате. Был рад видеть тебя, старина.
— Я тоже, — они крепко обнялись, и спустя несколько минут шатена поглотило зеленое пламя. Мулат по-хозяйски закинул ноги на стол, тем самым раздражая Драко. Хотя что скрывать, блондин не раз сам позволял себе такую шалость. Хозяин поместья проигнорировал поведение друга и молча сел за стол. И когда они стали друзьями? Во время учебы их с Забини объединяли лишь деловые и доверительные отношения, ничего более. Малфой мастерски вытаскивал факультет из каких-либо передряг, пользуясь большим доверием грозного декана. Блейз умел поддержать и посмотреть на ситуацию под другим углом, тем самым помогая выйти из затруднительного положения. Теодор ловко протаскивал пару бутылочек алкоголя на слизеринские вечеринки, чем заслужил большое уважение среди однокурсников. Они не могли назвать себя близкими друзьями во время учебы в Хогвартсе. Это было больше похоже на выгодное товарищество, где каждый играл свою роль для веселой и развязной подростковой жизни в стенах, окутанных строгой дисциплиной и контролем. Малфой даже и не помнит, когда Забини и Нотт стали очень значимы для него, так же как и Пэнси. Он был крутым мальчиком и должен был соответствовать этому, как учил его отец, чтобы показать остальным, что значит быть потомком Малфоев. И Паркинсон, так отчаянно любившая его своим девичьим наивным сердцем, удобно подчеркивала образ богатенького крутого мальчика-подростка. Они даже пробовали построить отношения, но вышло это, мягко говоря, не очень удачно. Малфой любил свободу, любил то, что на отцовские безграничные счета он мог жить, ни в чем себе не отказывая, цеплять красивых чистокровных девушек и материально превосходить большую часть магического мира. Пэнси же слыла «маленькой принцесской» на своем курсе. Внешность ее была весьма необычной и красивой, поэтому среди мальчиков однокурсников она пользовалась особой славой. И эта слава ее прельщала. Весь Хогвартс гудел о ее персоне. Девочки обсуждали её, кто критикуя, кто восхищаясь. Она не была скромницей, ставила себя выше других и гордилась этим. Конечно, кто из этих простушек позволит себе платье за пару тысяч монет?
Но судьба все расставляет по своим местам. Война пришла в их жизни совсем внезапно и обременительно, неся разрушение идеалов и мнений, которые толстыми слоями покрывали стенки головного мозга. Казалось, что сама жизнь ушла с тех пор, как тихий шепот смерти преследовал их повсюду. Тогда дружба между этими четырьмя подростками укоренилась в судьбах каждого, мощными отростками врываясь в землю их жизненным историй. Они были сломлены, разбиты и уничтожены. Всё, что так долго прививалось им, разрушилось в одно касание, и жить стало в тысячу раз тяжелее. Малфой помнил войну так, словно она была вчера. Она кралась за ним и хватала холодными цепкими лапами ночью, когда разум был погружен в сон. Кошмары, от каких раздирало горло, напоминали о тех событиях, к которым он сам так самозабвенно приложил руку. Снились раненые и убитые, чьи изуродованные тела лежали в коридорах некогда любимого замка, чьи протяжные и болезненные стоны врезались в память, преследуя каждую ночь. И ничем нельзя было смыть с себя эти ужасные последствия войны. С того времени она течет в его крови, иногда обивая сердце своим тягучем бременем боли и страха.
Драко вздрогнул. Забини сидел напротив него, о чем-то напряженно думая, но в следующую секунду лучезарно улыбнулся и поиграл бровями.
— А я еще тогда понял, что это все не просто так, — Малфой раздраженно фыркнул.
— Она действительно была в затруднительном положении, и я ей помог.
— Ага-а, — Забини так же хитро улыбался, и Малфой решил просто проигнорировать эту тему. Если он продолжит оправдываться, то Забини лишь согласится со своими догадками, потому что не подколоть Малфоя он не мог. Но ведь Грейнджер сама может в любой момент найти дом и переехать, тем самым заставит Забини прикусить язык. И почему-то Драко поймал себя на мысли, что ему не хочется, чтобы она уезжала.
— И когда Вы планируете сыграть свадьбу?
— Мы решили, что не будем тратить деньги на торжество, — Забини задумчиво рассматривал содержимое стакана, — в феврале будет праздничный вечер, на котором я заодно проведу ежегодную Благотворительную акцию. Ничего особенного, просто большие посиделки. Когда ты планируешь проводить вечер? Из всех чистокровных семей Вы единственные, кто этого еще не сделал.
— Планирую приурочить к Рождеству. Думаю, мэнор готов к тому, чтобы вновь открыть свои двери для торжеств и вечеров, только решить проблему с местом их проведения, — Драко аккуратно свернул чертежи, а затем убрал их на место. — С понедельника меня отправили на недельную командировку в Париж, но хочу остаться там еще на некоторое время. У мамы возникли некоторые проблемы с магазином. Говорит, оранжерея дает слишком мало цветов, а заказов становится все больше, и она абсолютно не успевает.
— Не хочет возвращаться сюда?
— Она даже думать об этом не хочет, — Драко устало потер виски, — с тех пор как мама приобрела магазин с прилегающим домиком и оранжереей, продав при этом наше поместье в пригороде Парижа, ее сердце навсегда покинуло Лондон и Англию в целом. Она безумно счастлива и рада, в частности, тому, что ее труды люди любят и уважают, ну и, соответственно, покупают.
— Нарцисса стойко переносит все ужасы войны, — после этих слов затянулась тишина.
Когда стрелки часов пробили двенадцать, Забини спешно встал и попрощался с другом, обещая завтра составить ему компанию на завтраке и на беседе с Чарльзом, касающейся реставрации восточного крыла. Драко еще немного посидел в одиночестве, а затем затушил свет и ушел.
к сожалению.
— Держи. В следующий раз просто попроси достать что-то. Эти стеллажи хрупкие и могут упасть на тебя, — Малфой сам не знал, что он только что сделал и зачем. Ему просто дико захотелось прикоснуться к ней, почувствовать мягкость кожи и уловить приятный цветочный аромат. И его пугала такая перемена в его порывах и желаниях.
— С-спасибо… — Гермиона поправила пряди, изо всех сил стараясь скрыть свое смущение. — Что? Неужели это самое первое издание Джейн Остин?! Оно не поддельное?!
— Это оно самое, — он улыбнулся, заметив огонь в ее глазах.
— Ох, Мерлин! Я так давно мечтала прочитать его! Тут даже есть ее подпись! Откуда это у вас? Это же маггловская литература?
— Моя какая-то там прабабушка очень любила романы, на то время магические писатели редко радовали дам такими произведениями, поэтому она пристрастилась к маггловской. Если хочешь прочесть, можешь забрать.
Она поблагодарила его с таким восторгом, что Малфой невольно смутился. Она весело и бодро вышла из библиотеки, крепко держа в руках книгу, намереваясь провести вечер с оригинальной рукописью Джейн Остин «Гордость и предубеждение». Однако странное чувство не покидало обоих. Что-то непременно должно было случиться…
***
Гермиона получила предложение Пэнси на совместный завтрак рано утром, когда солнце поприветствовало мир своими первыми лучами. Настроение было весьма бодрым и веселым, чувствовалась невероятная легкость после вчерашнего разговора, и Гермиона была несказанно этому рада. Решив не упасть в грязь лицом перед представителями аристократии, с кем сегодня она разделит утрешнюю трапезу, девушка добрых 40 минут простояла перед зеркалом, стараясь привести себя в порядок. И вышло у нее это весьма не дурно. Волосы были аккуратно собраны по бокам и спускались длинными локонами по спине. Ресницы слегка были закреплены тушью, от чего стали казаться еще длиннее, а на губах была помада нежного персикового оттенка. Она даже осмелилась надеть голубое платьице до колена и с длинными рукавами, которое выгодно прятало увеличившийся в размерах живот. Гермиона осталась довольна собой. Впервые за долгое время она почувствовала себя весьма привлекательно. Сбрызнув на себя немного духов, девушка услышала стук в дверь. Поправив складки на юбке, она еще раз мимолетом себя осмотрела и прошла к двери. И какого же было ее удивление, когда на пороге стоял Драко в легких джинсах и клетчатой рубашке. Малфой немного опешил, видеть Грейнджер в платье, причем так красиво подчеркивающем ее хрупкую фигуру, было что-то из разрядов необычного. — Я… Я…Я решил позвать тебя на завтрак, но смотрю, ты…уже готова, — Он резко развернулся и зашагал по коридору, стараясь скрыть волнение, окутавшее его. Гермиона улыбнулась и последовала за ним. В столовой витал приятный аромат кофе и булочек. На столе было очень много блюд, начиная с привычных тостов и заканчивая шоколадным пудингом. Пэнси и Блейз находились в столовой, что-то очень бурно обсуждая. Девушка была одета менее официально, но предпочла надеть клетчатое повседневное прямое платье, поэтому Гермиона сразу стала чувствовать себя уверенней. — Голубой цвет тебе к лицу, — Гермиона благодарно кивнула Паркинсон и присела правее нее. Блейз разместился рядом с Малфоем, а Чарльз восседал в самом конце стола, заинтересованно читая страницы «Пророка». Обстановка была весьма уютной, и редкие разговорные фразы проскальзывали между ними. — Блейз сказал мне, что ты собираешься во Францию, — Пэнси отложила ложку и посмотрела на Малфоя, Гермиона напряженно сжала вилку. — Да. — Это здорово! Давно я там не была, — Пэнси мечтательно вздохнула, — надеюсь, ты захватишь мне в подарок пару коробочек сладостей из лавки «Douce rafale». За их клубничные леденцы я бы продала душу. — Считай это своим рождественским подарком, — Пэнси театрально надула губки, на что парни лишь рассмеялись. — Милая, — Забини нежно взял невесту за руку, когда завтрак был завершен, — возвращайся домой сама. Я пообещал Малфою, что помогу в кое-каких делах. Вернусь примерно к обеду. — Да, хорошо, — Пэнси мягко улыбнулась. — Мама обещала заглянуть к полудню, хотела поговорить с тобой о нашей помолвке. — И ты предупредил меня об этом только сейчас?! — девушка злобно покосилась на него, на что Гермиона тихо рассмеялась. Наблюдать за этими двумя было очень забавно. Вскоре появился Чарльз в черной парадной мантии и зашел в камин. Языки зеленого пламени поглотили его грузную фигуру и через пару секунд он исчез. Следом за ним исчез и Малфой. Гермиона почувствовала досаду, ведь не смогла толком поговорить с ним и унять волнение, которое неприятным жжением отдавалось в сердце. Забини напоследок поцеловал жену в щеку и тоже скрылся, оставляя злую Пэнси в гостиной мэнора. — Эта ведьма сожрет последние мои нервы, — Пэнси устало потерла виски, но затем улыбнулась девушке. — Прости, Гермиона. Я хотела бы остаться и провести время вместе, но если не появлюсь дома, эта женщина разнесет замок. — Ничего страшного, Пэнс. Конечно, иди, я понимаю. — В таком случае, очень жду тебя на выходных с ночевкой. Отказы не принимаются, — Пэнси накинула выходную мантию и взяла горсть порошка, — обещаю веселое и интересное времяпрепровождение. Гермиона помахала ей рукой на прощание. Пэнси исчезла из виду, и в замке стало как-то одиноко. Девушка поймала себя на мысли, что она очень сильно скучает по простому дружескому общению, по тихим безмятежным вечерам, когда Гарри сидел на подоконнике, наблюдая за игрой Рона и Невилла, а она, укутанная в теплый плед, ютилась возле камина. В такие часы они болтали обо всем на свете, даже книги смещались на второй план, ведь в такие моменты она чувствовала себя живой. Сейчас же всех обмотала паутина суеты, жизненных проблем и семейных забот, что на такую привычную и дружескую связь остается слишком мало времени и сил. Гермиона чувствовала, как волнение неприятно растекается по телу и наполняет сердце. Она поспешно отогнала все мысли и решила провести время до обеда в библиотеке. Схватив яблоко со стола, девушка медленно побрела по коридорам, напевая под нос незамысловатую мелодию.***
Она принесла с собой в его мрачное и темное поместье нотку света и уюта, которого так давно не хватало. Он понял это, когда заглянул в библиотеку и увидел её. Спокойствие и умиротворенность витали в комнате, и невесомая легкость растеклась по телу, только он переступил порог. Драко давно не чувствовал этого мягкого и приятного ощущения, даже когда мама оставалась в мэноре на долгое время. Он был для нее ребенком, все таким же маленьким и непоседливым, даже сейчас, но сам Драко себя таким больше не чувствовал. Он зашел очень тихо, стараясь не нарушить эту хрупкую ауру, и прошел к стеллажам. Дикое желание разделить досуг с ней овладело им, пусть даже они и будут говорить, пусть он будет заинтересован содержимым взятой наспех книги, ему просто хотелось, чтобы Гермиона пустила его в свой маленький, но так душевный мир. И она впустила. Посмотрела долгим, мягким взглядом и вновь опустила глаза. Драко, казалось, мог услышать биение собственного сердца, когда заметил в ее взгляде нотки той самой девичьей нежности. Она посмотрела на него так нежно, что душа давно уже улетела на небеса. Драко очень смутился. Такого раньше с ним не случалось. Он быстро открыл книгу и опустил глаза, чтобы спрятать свои эмоции от ее внимательного и изучающего взгляда. Они довольно долго сидели в тишине, обволакиваемые приятной атмосферой и захватывающим сюжетом читаемой ими книги. Драко довольно быстро отошел от неожиданного порыва, но чувствовал себя уже менее уверенно, а Гермиона абсолютно потеряла контроль над своими мыслями и интерес к чтению. Волнение неприятным комом подступило к горлу. — Ты собираешься уехать во Францию, — ее голос прозвучал несколько неожиданно, от чего Малфой вздрогнул. — Да. — Оу, — атмосфера сменилась на более напряженную, они оба чувствовали себя неуютно. — Я переговорил с министром: на две недели ты освобождена от работы, — Драко перелистнул страницу книги и опустил взгляд на текст. — Хорошо, — Гермиона привстала и поправила юбку платья, — будет какая-то работа на дому? — Нет, ты можешь заниматься тем, чем тебе захочется. Гермиона лишь кивнула и прошла к высокому стеллажу, чтобы вернуть все книги на положенное место. Она почувствовала привкус горечи и страха. Остаться одной в этом большом поместье, абсолютно чужом ей, было довольно странно и пугающе. Гермиона аккуратно расставляла старые издания, когда ее взгляд зацепил довольно древнюю книгу со знакомым названием. К сожалению, полка была довольно высоко и достать книгу с ее ростом было крайне трудно. Стеллажи были тоже довольно старыми и шаткими, и могли просто не выдержать даже ее небольшого веса. Совершенно внезапно, Гермиона почувствовала, что ее спина прижата к груди Малфоя и его большая ладонь касается ее руки. Ее сердце совершило кульбит и готово было остановиться в тот момент, когда ее шею опалило его горячее дыхание. Она крайне смутилась, и к щекам прилил предательский румянец. Драко ловко вытащил книгу с верхней полки и отошёл от нее,***
Ей никогда не было настолько страшно. Все конечности холодели от одной мысли, что спасения больше нет. Душа готова была разорваться на части от этой безысходности, которая тяжелым камнем свалилась на ее разум. Она бежала, не разбирая пути, расталкивая руками колючие ветки кустарников. Ее руки и ноги были изодраны в кровь, но это было не так важно. Лишь бы убежать, лишь бы спастись… И она наплевала на друзей, которые кричали ее имя страшным воплем боли и ужаса. Она плакала, но продолжала бежать. Сумасшедший смех разносился повсюду, и, казалось, один неверный шаг в сторону и ее схватят эти страшные цепкие руки. Она все еще помнила тот безумный взгляд, который преследовал ее, помнила, как эта тварь чертила шрам на ее теле и душе. Она боялась, боялась потерять все то, что так упорно берегла в себе, и боялась почувствовать забытое долгим и упорным трудом. Холодный ветер морозил тело. Она не чувствовала конечностей, потому что все силы отдавала для попытки спасения. Ей было все равно на то, что от полученных шрамов и царапин останутся жуткие шрамы. Она должны спастись, спасти своего ребенка, его жизнь. Потом, когда она выберется, обязательно придумает как спасти мир, но только не сейчас. Жизнь. Ей нужна её жизнь. И по-другому никак. Щеки горели от пролитых слез, которых острыми потоками резал ветер. Руки страшно жгло от глубоких порезов, ноги больше не слушались ее команд. Вокруг была настолько пугающая тишина, что отчаяние овладело ей полностью. Она остановилась, стараясь уловить хоть какую-то тропу среди деревьев и кромешной тьмы. Интуиция кричала, велела ей бежать и не останавливаться, иначе ничего уже не спасти. И она рванула с новыми силами, почувствовав чье-то присутствие. Она страшно боялась, шептала молитвы и просто просила судьбу. — Ты не убежишь от меня, мерзкая грязнокровка. Голос Беллатрисы резанул по ушам, и сердце забилось в неописуемом страхе. Ни за что и никогда она не позволит ей победить, не сейчас. Не снова… Она бежала, уже довольно долго, и с каждой стороны слышала ее смех, жуткий, пустой и безумный, приближающийся с каждый разом все ближе. Крепко сжимая в руках палочку, она уже было увидела небольшой свет впереди, но безумный хохот настиг ее раньше, чем свет надежды смог заполнить душу. Беллатриса схватила ее за волосы и потянула на себя. Боль расползалась по голове, парализуя все тело. И ей казалось, что она падает. Падает в ту бездну, из которой ей не выбраться. Белла тащила ее за волосы по мокрой и холодной земле. Спину пронзала неимоверная боль, колючки впивались в кожу, с каждым движениям заходя глубже и глубже. По рукам струилась кровь из свежих ран, голова раскалывалась от давления. Она находилась в бреду, и скупые слезы скатывались по щекам, оставляя солоноватый вкус на губах. Силы мигом покинули тело, остались лишь дикая усталость и отвращение к самой себе из-за того, что она так трусливо убегала, стараясь обогнать саму смерть. Беллатриса смотрела на нее сумасшедшим взглядом с волчьим оскалом на лице. — Скоро ты умрешь, грязнокровка. И все твои мерзкие сородичи будете уничтожены нашими заклятиями. Я прикончу твоих родителей с таким удовольствием. Ее охватило отчаяние, волнами растекавшееся по телу. Ее родные, любимые родители. Она заплакала, завыла, стараясь унять панику, родившуюся внутри. Белла лишь громко рассмеялась, жутко ухмыляясь и подставляя палочку к горлу Гермионы. — Но сначала я убью отродье в твоем животе, — ведьма ткнула палочкой в живот. — Сектумсемпра! — Нет!***
Он проснулся от душераздирающего крика, который эхом разнесся по коридорам поместья, словно вернулось вновь то страшное время. Драко соскочил, ощутив привкус страха на кончике языка. Внутри что-то противно скребло, и пальцы лихорадочно искали палочку на прикроватной тумбе в полуночной темноте. Волнение билось в сердце, а руки тряслись. Неужели с Гермионой что-то случилось? Малфой выбежал в коридор, когда новый крик раздался из ее спальни. Он кинулся к двери, но та, как и ожидалось, была заперта. — Черт, Грейнджер! От кого ты так прячешься? — подбираемые заклинания не помогали. — Тинки! Тинки! Срочно позови Чарльза сюда! Чарльз не заставил себя ждать, весь перепуганный внезапным и непонятным переполохом. Грейнджер металась из стороны в сторону. Она плакала, извивалась на кровати словно змея, крепко держась за живот. — Ох Мерлин! Тише, Грейнджер! — он старался поймать ее, но девушка неосознанно сопротивлялась, — Гермиона! Пожалуйста, услышь меня! — он потряс ее за плечи, чувствуя, что девушка начинает приходить в себя, — Гермиона, ты в безопасности. — Драко? — он увидел ее испуганные и уставшие глаза с ноткой надежды. Молча обняв ее и устроив у себя на коленях, Драко нежно поглаживал рукой по хрупкой спине, попутно шепча слова успокоения. Время шло к рассвету, и это означало, что совсем скоро откроется портал и ему нужно будет идти. Гермиона калачиком свернулась на его коленях, изредка всхлипывая и крепко обвивая руками шею. Чарльз молча сидел в кресле, напряженно наблюдая за сложившейся картиной. Ночная ситуация всех перепугала. Даже домовые эльфы в своих ночных рубашках толпились у приоткрытой двери, изредка заглядывая. Девушка заснула только спустя 20 минут после выпитого зелья без сновидений. Драко аккуратно уложил ее обратно в кровать и тихо вышел из комнаты. — Чарльз, мне нужно забрать некоторые документы из кабинета, распорядись, пожалуйста, чтобы чемодан с вещами стоял возле камина в гостиной. Через 40 минут я должен быть у министра. — Но сэр, вы ведь даже толком и не отдохнули… — Ничего страшного, — Малфой отмахнулся, устало потирая виски. — На счет Мисс Грейнджер. Пожалуйста, свяжись с Мистером Хиллом, скажи, что беременной девушке нужен осмотр и как можно скорее. Если возникнут какие-то вопросы, пусть свяжется со мной совиной почтой или же дождется моего приезда. Как только утром она проснется, дайте ей еще порцию зелья, только немного разбавьте водой. Ей нужно набраться сил. Домовикам же желательно находится рядом с ней все время. Я уверен, что то, что ей снилось, связано с тем, что происходило с ней здесь. С сегодняшнего дня приступай к планировке восточного холла. Если денег в сейфе не будет хватать, обратись в Гринготтс. Я выдам письменное разрешение на использование моего хранилища. И, последнее, пусть сделают кофе, я все же уделю внимание завтраку.***
Гермиона проснулась лишь на следующий вечер, чувствуя страшную усталость и головную боль. Рядом сидела маленькая эльфийка, которая радостно защебетала о том, что девушка долгое время спит и напугала всех в поместье прошлой ночью. Гермиона хорошо помнила безумный взгляд ведьмы и то, как луч заклятия пронзает ее тело и живот. Она непроизвольно схватилась за него, убеждаясь, что все в полном порядке. Чарльз пришел навестить ее через час после того, как ему сообщили о том, что гостья пришла в себя. Аппетита не было совершенно, как и настроения. Дворецкий присел в кресло и внимательно наблюдал за девушкой. — Как Вы чувствуете себя? — Страшная слабость по всему телу, — Гермиона отставила тарелку супа. — Я не помню, что случилось ночью. — Мисс Грейнджер, как давно Вам снятся кошмары? — девушка заметила, что Чарльз вмиг просветлел и смотрел на нее с неким беспокойством. — Я знаю, что не вызываю у Вас ни малейшего доверия, но если Вам нужно выговориться, то я буду рад помочь. Вы пережили войну, Гермиона. Это не стоит держать в себе. — Извините, Мистер Диккенсон. Я не хочу сейчас об этом говорить. А где Драко? — Мистер Малфой отбыл рано утром в командировку, — Чарльз поспешно встал, — чего-нибудь желаете? — Нет, я позову Тинки, если мне что-то понадобиться, — девушка закусила губу. — Мистер Диккенсон, я доставила Драко слишком много хлопот вчера ночью? — У каждого из нас бывает то, чего мы боимся всю свою жизнь и несем сквозь года. Вы — юная девушка, повидавшая такие страшные события. В этом нет ничего плохого, — Чарльз прошел к двери, — а Мистер Малфой, Драко сильно волновался о Вас и не спал всю ночь, находясь рядом с Вами до раннего утра. Доброго вечера, Мисс Грейнджер. Гермиона чувствовала себя ужасно виноватой. Бедный Драко не спал всю ночь, сидя возле нее, потому что беспокоился. А беспокоился ли? Девушка долго пролежала в тишине, молча глядя в потолок. Мысли путались в голове, а усталость обволакивала тело. Когда на часах пробило ровно 7 вечера, Гермиона встала с постели и решила заняться делами. — Тинки, — эльфийка появилась перед девушкой, забавно хлопая большими ушами, — пожалуйста, приготовь мне расслабляющую ванну и достань продукты по этому списку. Я хочу отблагодарить хозяина Драко за его внимание. Заранее большое спасибо, Тинки, — когда маленький эльф исчез, Гермиона прямиком отправилась в душ, чувствуя прилив сил и нотки хорошего настроения, предвкушая вечернее времяпровождение.
Примечания:
Приятного всем прочтения и крепкого здоровья)
