Глава 11.
8 июля 2020 г., 12:35
— Привет, мама.
Нарцисса со счастливой улыбкой кинулась в объятия сына. Драко выглядел галантно и собрано, однако уставший взгляд и небольшая бледность лица портили весь вид. Женщина с легким любопытством и беспокойством осмотрела юношу, мягко касаясь его плеч и рук.
— О мой милый! Как же я рада тебя видеть, — Драко нежно улыбнулся, — почему же ты не предупредил меня о своем приезде? Я думала, ты приедешь на неделю позже и совсем ничего не приготовила! Сейчас, минуточку! Люси, подойди ко мне…
— Мам, не стоит суетиться насчет комнаты: я остановился недалеко от места работы. Ближе к обеду Чарльз доставит всё необходимое, — Малфой снят дорожную мантию и присел в кресло.
— Неужели Чарльз снова работает в мэноре? — Нарцисса искренне удивилась, ведь еще три месяца назад их бывший дворецкий отверг ее предложение вернуться к своим обязанностям в поместье.
— Да, у него были проблемы со здоровьем, но сейчас все хорошо.
Женщина лишь кивнула и исподтишка стала рассматривать своего сына: Драко выглядел крайне обеспокоенным и нервным, постоянно смотря то на часы, то на пейзаж за окном. Ее сын сильно изменился после их последней встречи. Неужели это может быть как-то связано с Мисс Грейнджер? Женщина лишь терялась в своих догадках, увлекая сына в долгий и приятный разговор.
Нарцисса, будучи внимательной женщиной, очень переживала за судьбу и жизнь своего любимого и единственного сына. Драко пережил тяжелые времена, ведь был еще совсем ребенком, который должен был вкушать все прелести подросткового возраста. Вместо игры в квидичч, посиделок с друзьями, прогулок, отношений и прочего он защищал семью, тащил на себе ответственность за жизни, которую так просто взвалил на его хрупкие юношеские плечи родной отец. Сейчас перед ней сидел уже взрослый и возмужавший парень с пустым и застывшим взглядом.
Женщина тяжело вздохнула. Драко терял интерес ко всему, что происходило в мире. Он просто жил, просто существовал. А она…она нашла себя здесь, в объятиях гостеприимной Франции, усыпанной великолепной вековой культурой и мягкостью. Нашла в садоводстве, в каждом цветочке, который был выращен ее руками; в каждой счастливой улыбке покупателя, в цветных лентах и обертках. Она смогла найти себя в той жизненной людской простоте, коей живут миллионы людей планеты. И тогда с души спали оковы прошлых устоев, предрассудков и традиций, которые Люциус упорно вбивал в голову ей и своему сыну. Он был единственным мужчиной в ее жизни, которого Нарцисса безмерно любила, даже тогда, когда идеи чистокровного совершенства и господства завлекли его разум и душу. Люциус был мужем, что подарил ей стоящую молодость в роскоши и богатстве, подарил сына, который был полной копией своего отца, разве что имел собственную голову на плечах.
После войны им пришлось тяжело. Драко, как представитель древнего рода, тяжелым трудом отмывал кровь с фамилии Малфоев, а Нарцисса отбивала окружающие нападки от своего сына, который просто оказался пешкой в этой страшной игре. Она видела, как упорно и долго работал ее мальчик, сколько времени, сил и нервов он потратил на то, чтобы Нарциссу больше никто не трогал, чтобы фамилия Малфоев не была втоптана в грязь. Только сама она думала: а стоит ли омывать от грязи то, что уже испокон веков пропитано ею? Женщина знала, что с нынешнего времени начнется новый этап жизни рода Малфоев, потому что видела, как статус крови, богатства и аристократии теряет свою хватку во всем мировом обществе. Она знала, что Драко не допустит повторения тех событий, которые тяжелым шрамом обрамляли сердце.
Их разговор плавно перетекал от одной темы к другой, и Люси изредка весело комментировала некоторый моменты, появляясь в гостиной по просьбе хозяйки. Через час Драко ушел, а Нарцисса провела остаток дня, глубоко задумавшись, и даже любимые цветочные клумбы, которым каждый день перепадала капелька внимания, были благополучно оставлены хозяйкой и переданы в руки неряшливой Люси, постоянно ломающий то стебелек, то лист.
А именно Драко.
Часы громким гулом пробили десять часов утра, от чего Гермиона вздрогнула, абсолютно абстрагировавшаяся от реальности. Даже если бы Чарльз был в поместье, ей было бы намного спокойнее. Но замок был одинок и пуст, от чего становилось немного страшно. В последнее время страх часто появлялся в ее жизни, стоило ей остаться одной. Раньше одинокая жизнь не внушала такой опаски и осторожности, но сейчас, видимо привыкшая находиться под зорким глазом двух сильных мужчин, она чувствовала себя мышонком, загнанным в угол. Геромиона взяла палочку с кофейного столика, надеясь, что Пэнси откликнется на просьбу.
— Передай Пэнси Паркинсон, что я прошу ее прибыть в поместье, потому что мне нужна помощь, пожалуйста, — серебряная выдра проскочила вокруг нее один круг и испарилась в воздухе, оставляя нотку надежды в душе своей хозяйки.
Стрелки неминуемо приближались к одиннадцати, а держать себя в руках становилось сложнее. Гермиона испугалась (ожидание сильно давило на нее), когда в камине раздался треск и оттуда твердой поступью вышел маленький седой мужчина в круглых очках. Смахнув оставшийся на одежде порох, мужчина аккуратно осмотрелся и заметил девушку, перепуганную и бледную.
— Прошу меня простить, Мисс, — добродушно улыбнулся мужчина, — я давно отвык от каминной сети, а в Малфой-мэнор по-другому и не попасть. Я — Мистер Хилл, целитель и, по совместительству, семейный доктор Малфоев. Это Вас Мистер Малфой просил осмотреть?
— Д-да, — немного неуверенно пролепетала Гермиона, — Вы простите меня, просто… просто я немного волнуюсь. Меня зовут Мисс Грейнджер, но можно просто Гермиона.
— О, неужели! Знаменитая девушка Британии! Очень приятно с Вами познакомиться! — Мистер Хилл аккуратно пожал руку и присел на край дивана, — надеюсь, я не утомил Вас своей настойчивостью?
— О нет, что Вы! — Гермиона робко присела на кресло.
— Что же, Мисс Грейнджер, думаю мне стоит расспросить Вас, а затем осмотреть. Осмотр произведем в Вашей комнате. Главное не переживайте, отвечайте только честно. Потому что от честности зависит Ваше здоровье, — заметив утвердительный кивок, мужчина продолжил. — Что именно Вас беспокоит?
— Я нахожусь на пятом месяце беременности.
— Хм… были ли какие-то беспокоящие Вас симптомы?
— Кошмары, — доктор посмотрел на нее, — они снятся крайне редко, но проснуться от них самой мне практически невозможно. После такой ночи я нахожусь в бессознательном состоянии около суток.
— Были ли какие-то проблемы с беременностью?
— В первые месяцы врач наблюдал меня каждую неделю, потому что была угроза вы…выкидыша.
— Хорошо, — целитель что-то записал в блокноте, — когда были в последний раз на приеме?
— Полтора месяца назад, — Гермиона виновато опустила голову и закусила губу, — в Министерстве было очень много работы, что я совершенно не могла выбить на это время…
— Что ж, Мисс Грейнджер, думаю, сейчас стоит провести осмотр. Где Ваша комната?
Гермиона сглотнула. Страх липким слоем обволок сердце, а ноги стали ватными. Она так надеялась, что Пэнси придет, и это даст ей капельку уверенности, но, к сожалению, девушки не было. Грейнджер повела целителя за собой, последний раз окидывая взглядом гостиную, надеясь, что в этот миг из камина появится гостья. Когда врач зашел в кабинет, он попросил эльфов принести таз с теплой водой и небольшой столик для нужных принадлежностей. Девушка, как вкопанная стояла у двери, испуганным взглядом наблюдая за действиями врача. Мистер Хилл жестом указал ей лечь на кровать. Кусая губы, Гермиона выполнила поручение. По телу проносились волны паники, а сердце лихорадочно билось о ребра.
— Добрый день! Простите, Мистер Хилл, я немного опоздала, — Паркинсон стояла, облокотившись об дверной косяк, уверенно улыбаясь.
— Здравствуй, Пэнси. Рад видеть тебя в добром здравии, — гостья кивнула, — ты поддержать Гермиону? Садись, она волнуется, ей нужна твой поддержка.
— Привет, милая, — Пэнси уверенно сжала ее руку, от чего Гермиона мягко улыбнулась, ощущая как паника отпускает ее.
Осмотр длился около 10 минут, после чего целитель взял кое-какие анализы и провел магическую диагностику. Попрощавшись с девушками и обещая сообщить о результатах через пару дней, фигура мужчины исчезла в камине. Гермиона с легкой душой пригласила Пэнси на обед, на что та с удовольствием согласилась. Продолжения дня обещала быть интересным.
***
Чарльз Диккенсон, проработавший в роли дворецкого семьи Малфоев долгое время, за весь период своей работы не видел настолько перепуганных домовиков, причитающих, плачущих и бьющихся об стенку. Казалось бы, вся жизнь пролетела перед глазами. Кто-то пробрался в мэнор? С кухни доносились странные звуки, покрикивания и плач. Чарльз был дико испуган сам, ведь к таким обстоятельствам он готов не был. В углу напротив кухни сидела маленькая Тинки, вытирающая руками слезы с щек. Мистер Диккенсон резко заскочил на кухню, но был весьма обескуражен произошедшим там. Их гостья, Гермиона Грейнджер, в темно-синем фартуке, уже испачканном в муке и какао, стояла посреди кухни и забирала тару (видимо, с тестом) из рук крупной и старой домовихи-кухарки, которая всегда содержала кухню в своих мастерских руках. Рафалья прислуживала в поместье еще с тех пор, как Драко находился в пеленках. — Рафалья не даст готовить Вам на ее кухне! Только Рафалья может тут готовить! — домовая эльфийка грозно смотрела на Гермиону. — Я хочу приготовить сама! Ведь нет ничего страшного в том, что я испеку хозяину Драко его любимый десерт в знак благодарности? — девушка была крайне возмущена, так как кухонный эльф уж очень хорошо владел некультурными словечками. — Никто не смеет готовить на кухне, пока Рафалья работает в этом поместье! Рафалья кухонный эльф и не отдаст кухню! Чарльза крайне забавляла сложившаяся ситуация. Конечно, стоило отругать и девушку за ее вмешательство во внутреннюю жизнь мэнора, и эльфийку за проявленную грубость по отношению к гостю, но Чарльз уже вовсю хохотал, чем крайне смутил виновниц спора. Он нес с собой колдоаппарат (нужно было сделать пару снимков восточного холла для строительной фирмы), и поэтому пару снимков у него уже были в кармане. Девушка очень смутилась, заметив вспышку и понуро опустила голову, а Рафалья, поджав уши спряталась за полку со специями. — Я не знаю, что Вы тут не поделили, но жду объяснения от обеих, — Чарльз сел вальяжно на кухонное кресло. — Мисс Грейнджер, Вы ведь не окрепли и должны были находится в постели. Так почему же я вижу Вас здесь? — Я здесь на правах сожительницы и имею право посещать кухню для любых целей, когда захочу или посчитаю нужным, — Гермиона гордо вздернула носик и с вызовом посмотрела на мужчину, — тем более, что чувствую я себя намного лучше и могу провести часика два за готовкой. — Хм… что ж, тогда кухня полностью в Вашем распоряжении, — девушка вернулась к столу и с гордым видом продолжила начатое дело. — А ты, Рафалья, неужели тебя не учили хорошим манерам? — если при обращении к Гермионе голос Чарльза был мягок и сдержан, то на бедную эльфийку обрушился грозный и злой бас, — Рафалья, я уже не первый раз замечаю за тобой такие выходки. Если еще хотя бы раз ты начнешь грубить, хамить или ругаться, отправлю в разряд горничных эльфов! И ни на миллиметр не разрешу приближаться к кухне. Поняла меня? — эльфийка испуганно закивала головой, — а теперь живо успокой всех эльфов и отправляйтесь спать. Завтра тяжелый день. Старая эльфийка быстро шмыгнула за дверь, и через пару минут во всем мэноре восстановилось спокойствие. Гермиона чувствовала себя виноватой. Из-за их глупого спора бедной работнице пришлось принять удар на себя. А ведь ее вины в том нет. Девушка старалась отвлечь себя от назойливых мыслей, но настроение крайне испортилось, и даже процесс приготовления выпечки больше не доставлял удовольствия. — А Вы не слишком грубо с ней обошлись? — Гермиона тяжело посмотрела на дворецкого, который задумчиво рассматривал вечернюю газету, — я виновата больше, чем она. — Мисс Грейнджер, — мягко проговорил Мистер Диккенсон, — Рафалья — преданная эльфийка, которую в мэноре очень ценят и любят. Никто из нас никогда не ругал ее по пустякам. Но у нее, ввиду старого возраста, случаются такие нападки, причем довольно часто. Порой их нужно ставить на место, завтра она будет поласковее и даже не вспомнит об этом. Не стоит переживать из-за этого. Грейнджер немного успокоилась, продолжая взбивать воздушное тесто. Кухню наполнял аромат ванили вперемешку с терпким запахом какао, что невольно разыгрывался аппетит. И даже при таком занятии Чарльз не казался страшным и вредным старикашкой, а был вполне приятным и умным собеседником с высоким чувством юмора и долей сарказма. Настроение быстрыми скачками поднималось вверх, а доверительные отношения потихоньку скреплялись между ними. Девушка воспринимала его как своего отца из-за мягкого характера, которым на первый взгляд он не обладал. Чарльз же, в свою очередь, рассказал о своей жизни, увлечениях в молодости и о семье. Его рассказы о давних приключениях были завлекающими и забавными, что Гермиона невольно заслушивалась и отвлекалась от дел. Семья для мужчины оказалась довольно сложной темой, как и для нее самой, но поделился он ею без сомнения. У Чарльза Диккенсона была красавица жена Ирида, испанка, красивая и искренняя девушка, с которой у них завязался роман на отдыхе в Италии. Позже было венчание в Испании, а затем родилось двое деток: сын и дочь. Сын был полной копией своего отца и звали его Альбертом, а дочь Аннабель была маленькой принцессой с черными кучерявыми волосами и блестящими голубыми глазами. Когда началась война, его жена и дети ушли волонтерами на помощь пострадавшим магглам-волшебникам, оказывая материальную и гуманитарную поддержку семья убитых, раненых, детям сиротам и многим другим. Но в разгар нападений ПС-ов они оказались в магической деревушке, которую позже злодеи уничтожили с лица земли. Ирида погибла, защищая маленьких детей, сын умер позже от полученных проклятий, а его красавица дочь навсегда стала прикованной к креслу. Чарльз редко виделся с семьей, так как был предан семейству Малфоев и мог хорошо обеспечить свою семью, и, когда случившиеся свалилось на его плечи, он собрал вещи и ушел обратно в Испанию, чтобы сберечь любимую дочь. Аннабель долго не могла смириться с тем положением, в которое поставила ее судьба. Она перестала видеть мир, полностью ослепнув, и, решив не мучить больше себя и своего отца, наложила на себя руки. После этого здоровье дворецкого сильно пошатнулось. Ему пришлось отказать в просьбе Миссис Малфой, так как нужны были силы начать жить по-новому, найти новый смысл тяжелой жизни, взять терпения пронести это бремя судьбы оставшиеся годы. — Ты очень похожа на мою Аннабель, — грустно проговорил он, — она была такой же отзывчивой, кроткой и ласковой. Когда не стало ее, мне казалось, что и жить смысла больше тоже нет. Каждую ночь меня преследовали сны, где она умирает на моих руках, и я ничем не могу помочь ей или спасти. Пока однажды, она не приснилась мне снова и не попросила: «Папа, отпусти нас, нам тяжело». И тогда я проснулся и понял, что их больше не вернуть… Он еще долго рассказывал ей истории, впуская Гермиону в свою жизнь. В тот вечер дочь нашла своего отца, а отец — дочь. Когда основная часть торта была готова, время пробило двенадцать часов ночи, и Чарльз засобирался к себе. — Вы завтра будете в Париже? — мягко спросила Гермиона. — Да, часов в десять мне нужно будет встретиться с Мистером Малфоем через портал в связи с кое-какими документами. Нужно что-то передать? — О, да. Я приготовлю рано утром коробку и оставлю ее возле камина в гостиной, — Чарльз кивнул и пошел к двери, — спокойной ночи, Чарльз! Я была рада с Вами поговорить! — Взаимно, Гермиона.***
Гермиона проснулась на следующий день с утра пораньше, чтобы успеть красиво завернуть коробку и прикрепить письмо. По телу блуждало приятное волнение, ведь она так давно не уделяла внимание такому занятию, как создание подарка своими руками. Девушка была немного взволнована, смотря на квадратную коробку, обвернутую синей красивой лентой с серебряным пышным бантом на крышке. Лентой она также закрепила и письмо, и коробка стала выглядеть очень аккуратно и красиво. Чарльз обещал ждать ее в гостиной возле камина, куда теперь она спешила. И правда, мужчина уже стоял в выходной теплой мантии с небольшой папкой документов, приветливо ей кивая в знак приветствия. — Сегодня очень холодно, — Гермиона мягко улыбнулась, проходя в середину комнаты, — во Франции обещали снег. Как никак, скоро зима. — Да. Если вздумаете выходить на улицу, дайте знать об этом Тинки, она подготовит для Вас теплые вещи. — Хорошо, спасибо. Мистер Диккенсон, можете вот это передать Мистеру Малфою? — Гермиона протянула коробку, — я укрепила ее защитными чарами, чтобы не повредить торт. — Хорошо, Мисс Грейнджер, — Чарльз аккуратно взял коробку в руки, — и, кстати, сегодня в одиннадцать часов придет семейный врач Малфоев, чтобы осмотреть Вас Мисс. Мистер Малфой попросил, чтобы я распорядился этим. Домовые эльфы получат уведомление о его прибытии, поэтому не переживайте, мэнор запустит только с чьего-то позволения. Я вернусь ближе к вечеру. Удачи, Гермиона. Гермиона осталась в тишине, чувствуя разрастающуюся злость. «Малфой, мелкий засранец, как он смеет решать, кто будет меня лечить?». Она обессиленно ударила по стене и побрела в комнату. Хорошее настроение моментально улетучилось, и силы сразу поубавились. Попросив у эльфа стакан зеленого чая и тост, она угрюмо села на диван в малой гостиной и окунулась в свои мысли.***
Драко был доволен, словно мартовский кот. Первая конференция прошла очень удачно, а главное быстро, так что теперь весь его остаток дня был свободен. Зимний Париж — это лакомый кусочек предрождественской Франции, которая огромной волной празднества обволакивала каждого с головой. Драко не был исключением. Теплый поток сладкого предвкушения растекался по телу, словно патока, заволакивая плотным слоем раны души. Мягкий снег плавно спускался с неба пушистыми хлопьями, и Малфой почти с детским трепетом наблюдал за этим прекрасным явлением природы. Он очень давно не чувствовал такой легкости и свободы, когда все дела растворяются в окружающей суете. Малфой медленно брел по улочкам Парижа, теряясь в ярких огнях, веселом хохоте и детском щебете. Душа тоскливо ныла, наблюдая за ребятишками, которые тянули своих мам к ярким витринам со сладостями, а затем с щенячьим взглядом просили прикупить немного вкусностей для сегодняшнего вечера. Легкая улыбка расцвела на его лице, и воспоминания легким вихрем закружились в памяти. Он вспомнил, как был здесь с мамой в канун Рождества. Нарцисса часто баловала его в такие праздники, позволяя покупать ему все, что он захочет в любом количестве. В те моменты маленький Драко, переполненный искренним восторгом и радостью, показывал пальчиком на мармеладные мётлы, покоившиеся на витрине обычного ларька, которые обволакивали приятным кисло-сладким вкусом. Во рту появился знакомый, почти забытый привкус детства, и Малфой долгим и внимательным взглядом осматривал рождественские лавки. — Добрый день, madam, — Драко вежливо улыбнулся пожилой женщине, которая сидела за прилавком со спицами в руках, — мне, пожалуйста, три мешочка этих мармеладных конфет. — Отличный выбор, — мягко ответила продавщица, аккуратно накладывая сладости. Когда Малфой протянул ей монеты, она быстро подала ему стаканчик с горячим шоколадом, — сегодня достаточно холодно, поэтому шоколад поднимет настроение и согреет душу. — Спасибо Вам большое и счастливого Рождества! — женщина помахала ему в ответ рукой. Над Парижем медленно сгущались сумерки, отчего разноцветные лампочки гирлянд переливались более ярким светом, чем ранее, приглушенные белизной снега и серостью неба. Большие хлопья снега сменили вальсирующие снежинки, легко поддаваясь порывам ветра. Малфой немного замерз, бродя по оживленным аллеям и бульварам, впитывая в себя окружающую атмосферу и позволяя себе расслабиться после утомительной годовой работы. Елисейские поля были прекрасной достопримечательностью Франции, поэтому именно в этой части располагались самые известные французские рестораны, блистающие славой на весь магический и даже маггловский мир. Испытывая чувство голода и ужасной усталости, Малфой медленно шел вдоль проспекта Жоржа V, направляясь в излюбленное его семьей заведение высшей кухни. Ресторан «Le Cinq» был для семейства Малфоев очень родным и близким, именно тем местом, где Драко чувствовал себя обычным ребенком обычной семьи, даже отец в те минуты опускал свою хладнокровность, что было крайне ему не свойственно. Не смотря на то, что это уютное гнездышко больше не имело для них особого смысла, Драко приводил сюда Нарциссу или сидел сам, наслаждаясь гармонией, которую дарило это заведение. Массивные стеклянные двери, украшенные рождественской мишурой, у которых оказался юноша, раскрылись, пропуская внутрь нового посетителя. Маленькая миловидная девушка с легким акцентом поприветствовала его, интересуясь, забронирован ли у него столик. Драко лукаво улыбнулся, он совершенно забыл о том, что в таком случае требовалась бронь. Девушка увидела его замешательство и указала рукой на вход в основной зал: — В преддверии праздника наш ресторан предоставляет гостям столики без брони в основном зале, прошу Вас сюда, — Драко поблагодарил консультантку на ее родном языке, скинул пальто и шарф и выбрал столик возле большого окна. В один миг он почувствовал, как усталость быстрым потоком растекается по телу. Это был первый раз за долгое время, когда эмоционально и физически Малфой был практически истощен. Череда событий, возникающих после появления в его доме Гермионы Грейнджер забирала слишком много сил. Но почему-то эта усталость была приятной. За окном был чарующий вид вечернего оживленного Парижа, что несказанно успокаивало и завлекало. Малфой от природы был очень наблюдателен и внимателен к мелочам. Его ужин прошел в тихой обстановке и долгом размышлении. Выйдя из ресторана и вдыхая свежий морозный воздух, ему так захотелось, чтобы этот миг хоть кто-то родной смог разделить с ним, смог почувствовать всю ту легкость и окрыленность души, которые ощущал он сам. И, по неведомым ему причинам, вспомнились карие горящие глаза и копна пушистых каштановых волос.***
Гермиона Грейнджер была крайне взволнована. И хотя с утра в ее душе ютилось хорошее настроение, чувствовала она себя, мягко говоря, не очень. Внезапное прибытие целителя на осмотр выбило ее из планов на сегодняшний день, и теперь, сидя в гостиной, она с неописуемым волнением кусала губы. И, Мерлин его дери, не знала, почему она так сильно волновалась! Гермиона с детства была рассудительна и сдержанна, пусть и эмоции иногда били ключом, но период беременности сделал ее сентиментальнее Молли Уизли. Здравый взгляд на ситуацию благополучно проигнорирован, зато паника билась в каждой клеточке тела. В такие моменты голос разума кричал ей о том, чтобы она стукнулась головой обо что-то тяжелое, да посильнее, чтобы мозги наконец-то встали на свое положенное место. Даже совесть немного напевала хозяйке о том, что такое стечение обстоятельств довольно удачно, ведь на визиты к целителю Грейнджер махнула рукой еще полтора месяца назад. Хотя врач очень просил ее основательно и ответственно подойти к данному вопросу, так как решается не только ее жизнь. Дав обещание, что каждую неделю она, как штык, будет находится в его кабинете, Гермиона благополучно удрала из кабинета и больницы в целом. В последующие недели ей приходили письма, которые она дрожащими руками и с замученной совестью открывала, читала и писала ответ, в котором находила тысячи причин и объяснений почему очередной прием был или будет пропущен. В конечном счете, целитель отстал спустя три недели и шесть писем, от чего девушка спокойно вздохнула, но иногда где-то на задворках сознания совесть билась в истошном крике. Работа, возложенная на хрупкие плечи, заняла почти все свободное время, поэтому о своем здоровье пришлось забыть. Гермиона понимала и даже мысленно благодарила Малфоя за его бескорыстный порыв помочь ей, что нехотя согласилась в необходимости медицинского осмотра, морально готовясь к нему, и плевать, что женская сущность горячо обиделась на Малфоя за отсутствие с его стороны невмешательства в ее личное пространство и жизнь. Паника медленно отступала, но чувство одиночества усиливалось с каждой минутой. Как бы ей сейчас хотелось, чтобы хоть кто-то оказался рядом с ней.***
Для Малфоя было приятным сюрпризом, когда на столе в его номере, помимо принесенных Чарльзом документов, стояла красиво упакованная коробка. Сгорая от любопытства, он аккуратно развязал большой бант и отложил в сторону письмо. Открыв коробку, комнату заполнил запах свежеиспеченного шоколадного торта. Драко улыбнулся. Шоколадные торты были его маленькой слабостью, перед которой он не мог устоять. Мысленно догадываясь, чей это был подарок, он аккуратно распечатал письмо, поглядывая на аппетитно украшенный десерт.«Дорогой Драко!
Мне крайне неловко после того спектакля, который я устроила вчерашней ночью. Надеюсь, ты смог хоть немного отдохнуть после случившегося. Я крайне благодарна тебе за беспокойство и помощь, которую ты мне оказал. Кошмары — это последствия войны, которые не отпускают меня на протяжении такого долгого времени. Со временем я научилась убирать прошлое из своей души и памяти путем занятия любимым хобби. Кто бы мог подумать, что я полюблю готовить? Так вот, в знак благодарности прими этот небольшой тортик. Он шоколадный с клубничным джемом внутри и сливочным кремом. Я знаю, что это твой любимый десерт. Надеюсь, он немного придаст тебе сил, впереди еще тяжелые и важные будни твоей командировки.С наилучшими пожеланиями и большой благодарностью, Гермиона».
Драко счастливо улыбнулся, перечитывая строчки письма. Она удивляла его своим внутренним миром, который умел прощать и дарить легкость, от которой хотелось взлететь. Он устало потянулся, взглядом пробегая по документам поместья и удивленно вскинул брови, когда заметил маленький снимок в папке. Аккуратно взяв его в руки, Драко громко рассмеялся. Жаль, что он пропустил такое зрелище. Грейнджер, ярая защитница бедных существ, отбирающая миску у кухонной эльфийки — это нечто. По телу пробежала волна тепла и приятно клонило в сон. Еще раз посмотрев на колдографию, Малфой аккуратно убрал ее в свой рабочий портфель. Теперь это определенно его любимая колдография.
