Глава 12.
24 июля 2020 г., 07:32
Примечания:
Приятного прочтения)
Гермиона никогда не думала, что общение с Пэнси Паркинсон, бывшей слизеринкой и маглоненавистницей, будет настолько непринужденным и даже приятным. И поэтому сейчас Грейнджер удобно устроилась на мягкой софе в комнате у новоиспеченной подруги, собиравшей вещи на ночевку в мэнор.
— У меня складывается впечатление, что ты переезжаешь туда жить, — промолвила Гермиона с улыбкой, когда Пэнси снова приложила к себе платье и придирчиво посмотрела в зеркало, — хотя это просто банальная ночевка на пару дней.
— Я должна быть неотразимой, пусть это и будет простой вечер, — Паркинсон задумчиво подняла руку, — когда смотришь на себя в зеркало и видишь вместо несобранной неряхи вполне красивую и ухоженную девушку, хочется жить немного больше.
Гермиона нахмурила брови, мысленно соглашаясь со сказанной фразой. Пэнси удивляла ее все больше и больше. Иногда с ее уст срывались настолько глубокие и мудрые слова, что девушка долгое время раздумывала над ними, ломая что-то внутри себя. И все же, она была безумно благодарна судьбе за возможность стать близкой приятельницей этой шустрой слизеринки, чья школьная жизнь была лишь показным спектаклем и защитной маской. Пэнси была очень чуткой, толерантной и внимательной, пусть иногда казалась избалованной аристократкой с завышенной самооценкой. Паркинсон никогда не затрагивала тему, которая болезненно отзывалась в сердце её собеседницы, давая возможность рассказать ей об этом самой.
— Тем более, если бы у меня была возможность, я лучше переехала мэнор, потому что эта гарпия, — девушка раздраженно фыркнула, — скоро выпьет из меня все соки. Как будто я не за Блейза выхожу замуж, а за золотую стометровую статую.
— Отношение невесток со свекровью всегда сложные, — Гермиона ухмыльнулась, наблюдая за снегопадом через окно. — На улице так хорошо, не хочешь прогуляться по Лондону?
— О Мерлин! Я думала ты и не спросишь! — девушки громко рассмеялись.
Пэнси обещала закончить совсем скоро, позволяя Гермионе отдохнуть от тяжелого дня. После осмотра целителя тяжелый груз спал с плеч бывшей гриффиндорки, и Паркинсон предложила провести пару дней в дружеском общении, дабы немного отвлечь ее от переживаний. Гермиона была безумно ей благодарна, потому что Чарльз пропадал по делам, а одной в поместье было слишком одиноко. И, конечно, она стала слишком много думать о Малфое, словно вся Вселенная крутилась возле него. Девушка понимала, что это совершенно неправильно, ведь их связывают лишь деловые доверительные отношения, но чем чаще ее мысли крутились возле него, тем лихорадочнее билось сердце, а разум же находил его довольно привлекательным. Пэнси словно чувствовала все напряжение, которое заволакивало Грейнджер толстым слоем. Желание прогуляться по заснеженному Лондону проснулось совершенно внезапно, и как же ей было радостно на душе, когда Пэнси с удовольствием согласилась составить ей компанию. Гермиона сидела в прихожей, уже полностью собранная и одетая, когда Паркинсон с большой сумкой показалась из соседней комнаты.
— Попрошу Хиппи перенести мои вещи в Малфой-мэнор, — проговорила девушка, заметив вопросительный взгляд подруги, — думаю, тебе стоит одеться потеплее, ветер в Лондоне до ужаса холодный.
Когда они вышли из замка Забини, Гермиона невольно поежилась от холода, но моментально наложила согревающие чары на себя и Паркинсон. Пасмурное небо и вальсирующие снежинки — что-то в этом было родное, волшебное. Казалось, что утерянное во время войны спокойствие вновь возвращается, даруя легкость и желание жить. Зима всё же была ее любимым временем года. Снег уносил с собой все страхи и переживания, освобождая тело и давая возможность вдохнуть полной грудью. Мороз приятно щипал щеки, несмотря на магию, поддерживающую тепло. Они шли тихо, огибая широкий парк с высокими деревьями, величественно возвышающимися над землей. Гермионе было уютно находиться сейчас здесь, среди тишины. И всё-таки она безумно скучала по Джинни и Мари, но огромная пропасть непонимания пролегла между ними. Грейнджер надеялась, что до Рождества сможет восстановить свои отношения с близкими людьми, потому что зима должна забрать эту всепоглощающую пустоту и подарить свободу для нового счастья. Это было больше похоже на подростковые мечты. Люди в ее возрасте должны думать более масштабно и обширно, тем более, что совсем скоро она будет нести ответственность за еще одну жизнь. Но, Мерлин, как же хотелось вновь оказаться подростком, чувствовать трепет внутри души и просто жить: шептаться посреди ночи в спальнях Гриффиндора, задорно смеяться над своими мальчишками, переживать за сдачу экзаменов. Просто хотелось жить,, а не бояться.
Пэнси тихо шла рядом, аккуратно рассматривая Грейнджер. Можно было кожей почувствовать, как была необходима ей эта тишина. И Паркинсон прекрасно понимала, ведь война коснулась всех, разрушая внутри абсолютно все, сжигая дотла. В этой природной тишине становилось спокойнее, она сама не раз гуляла здесь, когда на душе скреблись кошки.
— Здесь очень красиво осенью, — тихо проговорила Паркинсон, когда они завернули в парк, — когда я только переехала к Блейзу, мне было одиноко, и я спасалась тут. Именно здесь была первая осень, как в книжках: такая золотая и настоящая, когда мне наконец-то удалось скинуть с себя оковы прошлого и научиться заново жить.
Гермиона молчала. Просто не находилось слов, чтобы хоть что-то ответить. Она знала, когда человек обнажает свою душу, нужно просто слушать, стараться понять и прочувствовать, но ни в коем случае ничего не говорить. Иногда слова бывают просто лишними.
Они продолжили идти дальше, всматриваясь в покрытые снегом заросли деревьев, которым, на первый взгляд, не было конца. Вдали слышался небольшой шум, что означало приближение к городу.
— Ближе к магловской части города есть хорошая кондитерская, там очень вкусный кофе и божественные десерты. Она в том направлении, — Гермиона указала рукой на восток, — не хочешь пойти?
— Я давно не ела ничего божественно сладкого, — улыбнулась Пэнси, хватая Гермиону за руку и весело вышагивая. Стоит отдать должное, городская суета умела по-своему избавлять людей от ненужных мыслей.
***
Малфой устало откинулся на спинку кресла в своем номере. Все начиналось так хорошо, а теперь не было ни сил, ни времени на вечерние прогулки. Сегодняшний день вымотал его полностью: как физически, так и морально. Франция навевала на него грустные мысли и воспоминания, ведь именно в такой же командировке ровно год назад он окончательно и бесповоротно влюбился в Мари. Она была с ним, поскольку требовалась помощь, и для Драко прошлогоднее Рождество было поистине чудесным, потому что встретили они его вместе. Мари — это идеал его мечтаний, хрупкое создание, способное заполнить любую пустоту своим светом. Он не знал, почему она так запала ему в душу. Может, ему просто хотелось, чтобы его любили, как она любила Дэвида, как отдавала всю себя и дарила счастье. Почему-то вспомнилась Грейнджер. С ее появлением в его жизни вновь возродился весь спектр эмоций, потерянный в суете рабочих дней. Если Мари приносила с собой чувство эйфории и нежности, Гермиона же создавала вокруг себя настолько кипящую и живую атмосферу, что она заглатывала целиком и полностью. Он стал замечать, что часто думает о ней. Вспоминает ее улыбку, смех и озорные глаза, вспоминает задумчивость и внимательность в карих глазах, стоит ей только переступить порог библиотеки. Грейнджер заставляет чувствовать его живым и вдохновленным, словно не было долгих лет вражды. Интуитивно Драко понимал, что с каждый днем она становится для него важнее, но что-то неописуемо серьезное держало его, не позволяло слушать голос собственного сердца. Он отогнал от себя назойливые мысли, потому что усталость наполнила каждую клеточку тела. — Тяжелый день? — Нарцисса выглянула из камина, нежно улыбаясь. — Мама, ты меня напугала, — Драко поднялся со своего места, — как ты узнала, что я здесь? — Спросила у Чарльза, когда он доставлял нам все необходимое, — женщина аккуратно сняла теплую мантию и положила на стул. — Здесь довольно неплохо. Как твои дела? — Сегодня было очень много конференций, три из которых вел лично я сам. До жути устал. — Я могу заказать ужин, если ты еще не ел. — Было бы здорово, — он наблюдал, как Нарцисса вальяжно проходит к окну связи и по-французски разговаривает с персоналом. По телу пробежало приятное чувство, ведь ему не хватало маминой заботы. — Через некоторое время все доставят, — Нарцисса опустилась на диван, жестом приглашая Драко. — Положи голову мне на колени, как в старые добрые времена. Мерлин, ты так вырос, мой мальчик! Еще совсем недавно ты полностью помещался на моих коленях, а теперь. — Мааам, — он устало закрыл глаза, окунаясь в приятные прикосновения маминых рук, перебирающих пряди его волос. — Я хотела сказать, что тебе не нужно быть в Париже еще неделю после твоей командировки, — Нарцисса мягко погладила волосы сына, — Чарльз связался с Невиллом Долгопупсом, и он любезно доставил ящик с зельями для ускорения роста. Благодаря им я продала все цветы за полдня, хотя раньше требовалось не меньше суток. — Думаю, я все равно останусь на пару деньков, хочу немного отдохнуть от суеты и присмотреть кое-что для восточного крыла. — Да, Чарльз сказал, что ты планируешь реставрацию, и я очень тобой горжусь, милый, — женщина нежно поцеловала его в лоб. — Люциус бы не рискнул. Драко хотел ответить чем-то язвительным, но сдержал свой порыв. Мама не должна ощущать его неприязнь к собственному отцу, потому что она наконец-то научилась жить без этого. — Можешь составить мне компанию на ужин? Я так соскучился по нашим вечерам. Нарцисса тихо рассмеялась. Действительно, они так давно не сидели вместе и не разговаривали, без каких-либо проблем, просто наслаждаясь обществом друг друга. Она накрыла небольшой стол на утепленном балконе, открывавшем вид на ночной и яркий город. Впервые за долгое время в ее голубых глазах мелькало счастье, потому что жизнь текла размеренно, возвращалась на привычное и нужное направление. Сегодня Нарцисса позволила выпить себе чуть больше, с удовольствием наблюдая за безмятежным Драко. В то время как сам юноша, смакуя каждый кусочек ужина, думал о том, что пара лишних рук в командировке не помешает. Хотя причиной было даже не это. Он просто хотел, чтобы она, пусть и немного, но побыла рядом с ним в этом замечательном городе, тонущем в предрождественской суете. В ближайшие дни он обязательно свяжется с ней каким-либо удобным способом. С Гермионой Грейнджер.***
— Спасибо, что накормила меня сладким до отвала, — Пэнси разлеглась на диване в библиотеке мэнора, который покоился у дальней стенки. — Я теперь неделю есть не буду, хотя, Мерлин, тот шоколадный торт был просто шикарен. Черт, мне снова его захотелось. Гермиона задорно засмеялась. С тех пор как они вышли из кондитерской, Паркинсон уже тысячный раз упомянула тот десерт и хныкала, что от такой дозы сладкого больше не влезет в свои платья. Грейнджер же была в хорошем расположении духа. Шоколадные торты, пирожные и любые другие лакомства всегда спасали ее от плохого настроения. Она могла есть их в больших количествах и оставаться в той же форме. Что-что, а за метаболизм она была крайне благодарна родителям. В мэнор девушки вернулись изнуренными и обессиленными после долгой прогулки, но счастливыми. В библиотеке было теплее и уютнее всего. Домовики всегда держали там камин зажженным (некоторые старые фолианты нуждались в комнатной температуре), поэтому подруги перебрались в библиотеку. Тепло приятно проникало в каждую клеточку тела, до которых совсем недавно добрался мороз. Эльфы с великой радостью накрыли там небольшой стол разными яствами, даже принесли бутылку вина, от которого Гермиона учтиво отказалась. Будучи в магловской части она купила газировку, и теперь, несмотря на вредность продукта, решила немного побаловать себя. Пэнси держала фуршет с красным вином, увлеченно о чем-то рассказывая. — В последнее время тебя что-то гложет, — серьезно проговорила Пэнси, наблюдая за реакцией собеседницы. — С чего ты взяла это? — Гермиона поправила выбившуюся из пучка прядь и резко посмотрела на Паркинсон. — Мерлин, Грейнджер! Я — слизеринка, аристократка до мозга костей. Если ты думаешь, что это незаметно, ошибаешься. Тебя легко прочесть, как открытую книгу. — Все у меня нормально, — вспыхнула девушка и угрюмо уткнулась в бокал с напитком. От хорошего настроения не осталось и следа. Она прекрасно понимала, что ей нужно выговориться, объясниться, поделиться тем, что так давно гложет и прожигает ее изнутри. Но все слова комом застревали в горле. — Прости, если я давлю на тебя, Гермиона, — Пэнси положила руку ей на плечо, — знаешь, то, что ты не скрываешь свои эмоции, прекрасно. — И чем же это прекрасно? — девушка скривилась. — Все видят, насколько жалкой и беспомощной я стала. От былой героини осталось только имя. — Я кое-что расскажу тебе, только не перебивай, — Паркинсон подсела ближе к камину, устремив свой взгляд на играющие языки пламени. — Я всегда завидовала тебе, Гермиона. Мерлин, это же так здорово показывать всему миру, насколько ты счастлива или грустна, весела или обижена. Это означает, что в тебе есть живое и прекрасное чувство, которое в нас убивали с детства. Не смотри так на меня. Аристократия хоть и удобная вещь, но крайне жестокая и гнилая. Я не знаю, когда зависть начала пускать свои корни в мою душу, заменяя ненависть. Наверное, на втором курсе, когда ты сидела с Уизли и Поттером после Рождества в большом зале. На Вас были аляпистые и неаккуратные свитеры с глупым рисунком. Мне сначала захотелось жестко пошутить над Вами, но потом я услышала с какой гордостью и нежностью Уизли сказал, что мама связала его сама. Ты тогда добавила о существование поверья, что якобы с каждой петелькой люди привязывают свою любовь. В тот момент во мне что-то щелкнуло, и все язвительные шутки напрочь вылетели из головы, я словно забыла куда шла. Знаешь, а ведь нам, никому из нас, родители никогда не присылали ничего сделанного их руками. Дорогое — да, но не родное. И потом я стала ждать подарки с большим энтузиазмом, надеясь, что хоть что-то мама сделает сама для меня. Для своей дочери. Но ничего этого не было. Под елкой на Рождество были дорогие платья, украшения и даже косметика, но ничего такого, чем бы я могла дорожить так же, как Вы. Тогда мою душу наполнило горькое разочарование и пустота. Каждый раз, когда я видела Вас в этих глупых свитерах, мне хотелось плакать от осознания, что Уизли получают любовь родителей в полной мере. — Пэнси… — тихо прошептала Гермиона, смахивая руками непрошеные слезы. — Мне никогда не говорили, что любят по-настоящему. На светских приемах и раутах я была лишь дополнением к чете Паркинсонов, миниатюрной миловидной куколкой, на которую глазели как на экспонат. Мама постоянно была мною недовольна, находила новые изъяны и потыкала ими каждый день, словно я была не человеком, а восковой фигурой, от которой требовали идеальности. Но с каждый годом зависть только росла. Ты позволяла себе все: ела много сладкого на ужин, пила чай с сахаром и ела при этом сладкое, носила удобную одежду и общалась со всеми с такой непринужденностью. Тогда как мы контролировали каждый грамм съеденной пищи, морили себя голодом, тратили много времени на выбор одежды, просто потому что ты — аристократ. Чистокровка, которая не должна позорить родителей. Я смотрела на Уизли. Мерлин, их семья была так счастлива! Да, они были бедны, зато как Молли ухаживала за ними, как она их любила. Хотя всю свою жизнь мне хотелось услышать от моей мамы, что я ее дочь, что я дорога ей и она любит меня. — Мне так жаль… — Мерлин, Гермиона! Ты жила! Ты чувствовала все то, что мы так искусно прятали под масками, просто потому что так надо! Ты можешь чувствовать, Гермиона. Ты ощущаешь и радость, и боль, и счастье, и злость, и нежность, ты не стесняешься показать это. Я же для всех — черствая и стервозная Пэнси Паркинсон, глупая и избалованная дочка бывших Пожирателей Смерти, не способная на любовь, сострадание и сочувствие. Но ведь никто из них не знает меня. Не знают, но судят. Просто потому что так проще. Нас поделили на героев и злодеев, и при любом свистке готовы растоптать этих самых злодеев, даже не стараясь понять, что мы такие же люди как и они. Со своей правдой за плечами. Я говорю все это, потому что хочу, чтобы ты снова стала той, кто для меня неосознанно стал примером. Ты так любила жить, что твоего желания хватило нам всем. А сейчас ты меркнешь, Гермиона, теряешься. Твои глаза не горят. Я знаю, ты можешь и не доверять мне, но не позволяй, пожалуйста, чему-то другому рушить в тебе это. Потому что если потухнешь ты, весь мир потухнет вместе с тобой. Тяжелое молчание повисло в комнате. Гермиона думала насчет сказанных слов, Пэнси просто наблюдала за огнем. — Я не знаю точно, когда моя жизнь стала катиться вниз по наклонной, — медленно начала говорить Грейнджер, — возможно, с 6 курса. Гарри постоянно был на взводе, слухи о надвигающийся войне не давали спокойно жить. Все паническое и настороженное настроение Поттера переходило на меня. Мне было очень страшно. Не столько за себя, сколько за родных. Я решилась на отчаянный шаг. Чтобы обезопасить своих родителей от ПС-ов, я стерла им память перед тем, как отправиться за крестражами. Слава Богу, это их спасло. Только вот, заклинание, к счастью или к сожалению, я наложила очень аккуратно. На мое обращение с просьбой вернуть им память все целители просто пожимали плечами и говорили, что это невозможно. В тот момент, мне просто не хотелось жить. Мама и папа были главным смыслом моей жизни. Стараясь избавиться от этой гнетущей боли, в порыве отчаяния я согласилась на отношения с Роном, потому что это было, на первый взгляд, таким правильным. Мы всю жизнь знали друг друга, нам было уютно вместе. Только сейчас я осознаю, что мои чувства к нему — всего лишь самообман. Мне хотелось ощущать себя защищенной. Знаешь, чтобы боролась больше не я. Но с каждым днем приходило осознание, что это не мое. Карьерный рост прельщал, работа западала в душу все больше. В дизайнерском деле я была как рыба в воде. Только вот потом я узнала, что у нас будет ребенок, спустя два месяца после свадьбы. Это было так неожиданно, даже не знала, радовалась я этому или жалела. Рождение ребенка — важный шаг в жизни семейной пары, но наша пара разваливалась на куски. И мне приходилось снова за нее бороться. Одной. Сначала он потребовал, чтобы я уволилась с работы. Что мне и пришлось сделать. А дальше — хуже. Постоянная брань, ругань, скандалы и ссоры, его уходы из дома, возвращения в непристойном виде с губной помадой на воротнике. — Мерлин, неужели ты это терпела? — Пэнси вздохнула, широко раскрыв глаза. — Приходилось, — Гермиона грустно улыбнулась, почувствовав как Паркинсон аккуратно сжала ей руку. — Мне было страшно остаться в одиночестве, да еще и с ребенком на руках, не имея работы. Я закрывала глаза, глотала собственные слезы и вновь надевала маску счастливой жены и хозяйки, если на пороге дома появлялось семейство Уизли, в частности Молли. Я не хотела расстраивать ее этим, она еле как отправилась после смерти Фреда. Спустя три месяца он перешел все границы. Я была у Джинни на ночевке, когда почувствовала себя неважно, и решила вернуться домой. Там застукала его с какой-то брюнеткой, собрала свои вещи и ушла. Это было тяжело: осознавать, что теперь придется бороться еще долгое время, а ведь я просто хотела стать счастливой. Беременность первое время страшно обременяла. Я выгнала Уизли из своего коттеджа, после чего почувствовала себя окончательно сломленной. Такое ощущение, что ты тонешь, вода заполняет все твое тело, не можешь сделать и вздоха, но почему-то ты еще жив, хотя бездна поглощает и поглощает с головой… Гермиона продолжала рассказ, попутно упоминая ситуацию с коттеджем и счетами, что окончательно пролило свет на ее тяжелую жизнь. Пэнси сочувственно сжимала в руках ладони подруги, иногда обнимая. Этот вечер был для всех крайне тяжелым. Казалось, по какому-то волшебству души обнажали все свои уголки, выпуская сильную боль из своих недр. Гермиона поняла Паркинсон, Пэнси разделила с Грейнджер этот сложный этап жизни. Это определенно был новый уверенный шаг к большой и преданной дружбе.***
Чарльз с утра ходил очень задумчивым, что не укрылось от наблюдательности Гермионы. Мистер Диккенсон был серьезным мужчиной, но очень открытым, поэтому с легкостью можно было разглядеть любые эмоции. Они завтракали в полной тишине, что немного нагнетало. Горький осадок вчерашнего вечера еще чувствовался на языке, но тяжелым камнем спал с души, что позволило ощутить себя свободнее. Несмотря на обещание Пэнси пробыть с ней в мэноре два дня, рано утром Блейз заявился в гостиную и забрал свою невесту, ссылаясь на неотложные дела. Паркинсон пообещала заскочить вечером на чай с чем-нибудь вкусненьким, чем все же немного притупила навалившуюся на Грейнджер грусть. Погода сегодня свирепствовала: метель под громкое завывание ветра усыпала большим и тяжелым слоем снега. В каждой комнате мэнора заботливыми домовиками был зажжен камин и оставлены теплые пледы. Завтрак был очень сытным и вкусным, впрочем, как и всегда. Гермиона мельком глянула на Чарльза, который уткнулся в какие-то бумаги, даже не притронувшись к утренней порции блинов и кофе. — Вы совсем не ели, Мистер Диккенсон, — Грейнджер все же решила нарушить гнетущую тишину, — может, попросить домовиков подогреть Вам ваш завтрак? — Ох, думаю, да, — Чарльз устало откинулся на спинку стула. В последнее время реставрация восточного холла занимала много времени и сил, а сроки подгоняли, ведь до благотворительного приема оставалось совсем мало времени. Мистер Малфой с удовольствием одобрил план помещения и даже помог с кое-какими вопросами. Но планировка сада, к сожалению, отклика от хозяина поместья не нашла. То, что предложила фирма, было слишком банальным и простым для такого величественного здания, но и помочь Драко не мог, командировка заняла почти все свободное время. Чарльз еле как смог поймать его вечером, чтобы не уматывать его этими делами. — Вы над чем-то работаете? — мужчина посмотрел на девушку, которая заинтересованно, подперев подбородок своими тонкими ручками, рассматривала его лицо. — Да, — домовик поставил перед ним свежую порцию кофе и блинчиков, — Мистер Малфой всерьез занялся восстановлением восточной части мэнора, которое значительно пострадало в то ужасное время. Планировка самого помещения ему очень понравилась, но возникла проблема с оформлением сада. Он очень хотел, чтобы сады мэнора вновь благоухали и цвели. Раньше там была оранжерея, тянущаяся от главных ворот до центрального входа, но ее забросили уже давно. К сожалению, Мистер Малфой не одобрил примерный план, но ничем не может помочь из-за большой нагрузки с этой командировкой. Я уже не знаю, что можно сделать с этим садом! — Можно мне взглянуть? — Гермиона аккуратно подошла к Чарльзу и взяла пару бумаг. — Хм… Я могу Вам помочь, если Вы не против, — девушка лучезарно улыбнулась, — я работала ландшафтным дизайнером пару лет. Думаю, не составит труда придумать что-нибудь необычное. Последующие пару часов они сидели в кабинете Малфоя, о чем-то упорно размышляя и иногда споря. Гермиона почувствовала себя счастливой, ведь снова ей предоставился случай создать своими руками что-нибудь прекрасное и волшебное. Они не заметили, как время подползло к вечеру, но чертежи все же были готовы. Довольный работой Чарльз направился по своим делам, обещая, что обязательно будет советоваться с Гермионой по поводу любых мелочей и даже предоставит ей самой возможность контролировать работу. Грейнджер сидела в гостиной, ожидая прихода подруги, даже не подозревая, какой приятный сюрприз ее ожидал.***
— Мерлиновы панталоны, Грейнджер! Я куплю себе эту кондитерскую! — Пэнси уплетала уже четвертый кусок торта и, кажется, не собиралась останавливаться. Гермиона отломила ложечкой кусочек муссового пирожного, которое Паркинсон не смогла обойти стороной. Чаепитие было приятным. Сладкое всегда могло снять напряжение и усталость, которые завладевали человеком на протяжении дня. Пэнси без умолку болтала о новом издании журнала «Ведьмополитен», в котором были неплохие варианты вечерних нарядов на любой вкус. Грейнджер давно хотела обновить свой гардероб, потому что живот начал расти, а одежда становилась мала. Неожиданно серебряное сияние заполнило комнату, и маленький пушистый хорек весело запрыгал по комнате, кружась вокруг Гермионы. Девушка была крайне удивлена, такого Патронуса она еще никогда не встречала. Грызун проскользнул между ее рук, слегка касаясь пальцев. Мягкая улыбка украсила губы девушки. «Гермиона, надеюсь, у тебя все хорошо. Ты, наверное, удивилась, увидев хорька. Но да, этой мой Патронус. Ирония судьбы, правда? Я хотел бы, чтобы через три дня ты прибыла в Париж. Есть пару дел, в которых мне очень нужна твоя помощь. Все уже оплачено, поэтому даже не вздумай совать Чарльзу деньги, если посмеешь это сделать, я обижусь на тебя. А Малфои обижаются очень долго. Надеюсь, что я не напугал тебя. Портключ я передам через Чарльза, поэтому будь готова. И да, Грейнджер, возьми с собой больше теплых вещей. В Париже холодно». Патронус растворился в воздухе. Пэнси удивленно хлопала глазами, но заметив реакцию подруги, лукаво улыбнулась. Между этими двумя определенно что-то происходит. И какой же подругой она будет, если не поспособствует их сближению.
