Готье, Никита

Химфак МГУ, лаборатория В лаборатории надо было что-то делать. Сашку Макарова преследовала идея-фикс. Еще с пару месяцев он изучал возможности... Но места не было. Что же случилось потом? Такое ощущение, что джеф* пришел из трех мест одновременно. По коридорам общаги тянуло химией. Экономисты ходили с полночно-черными глазами. И был еще «Большой Сачок», интеллектуальная тусовка обоих ГУМов. _________________________________________________________________________________________________________________________ — джеф – эфедрин, в данном случае и эфедрин, и эфедропроизводные Большой Сачок Гуманитарных корпусов в Универе два. Первый и второй. Во втором обитают информатики и экономисты, в первом — филологи и юристы. Остальные прилагаются. Большой Сачок первого ГУМа — вольная территория. Здесь полно студентов, абитуры, аспирантов, в первом ГУМе постоянные развалы букинистов, слишком много зон влияния пересекаются на Сачке. В общем-то, местные — все раздолбаи, но раздолбаи талантливые. Это здесь строили общие гипотезы физики и психологи (которым не лень было мотаться на Ленгоры из центра), здесь можно было встретить преподавателей мифологии и права, здесь социологи обкатывали свои зубодробительные классификации. Некоторые персонажи возникали здесь с десяти утра; некоторые не относились к Универу вовсе. Сложно сказать, кто проволок эту заразу на Сачок — может быть, не студенты вовсе, а сменные продавцы-букинисты. Но здесь она была заметнее всего. Здесь казалось, что оно окружает со всех сторон. О нем говорили все. Социологи говорили о молодежной моде. Историки — об эскапизме. Философы не говорили ни о чем, психологов никто не спрашивал, потому что они на Сачок не ходили. Всем хотелось попробовать. У наркоманов вроде бы имелся свой этикет. По нему вроде бы не полагалось подсаживать на иглу новичков. И еще многое не было положено. Никто толком ничего не знал. А вскоре на Сачке появился собственный варщик, Кит. Кит был варщик довольно известный (кому и где — не поясняли). Он (Кит) обладал всем объемом информации. Обо всех. И обо всем. Это было, судя по всему, именно устройство мозга, способного и к анализу, и к синтезу. Вообще Кит восхищал. На каком факультете он учился (и учился ли вообще), никто не мог ответить. Кто привел на Сачок этого парня, уже не вспомнить. Парень был ненормально красивый, тощий, большие темные блестящие глаза, модельная стрижка, крашеные в медь волосы, очень странная подвижная мимика, джинса, клеша... И вроде бы ничего он не делал, так, просто сидел, слушал. А еще он не пил и не курил. Это для Сачка было почти невероятно. Статуэтка. Садовая скульптура. Вокруг него вроде бы крутились какие-то, больше с мажорных факультетов. А потом случилась свара. Свара случилась посередь бела дня между этим самым красивым парнем — и Китом. Причем никто ничего не понял. Потому что они не орали и не делали резких движений. Пока не сцепились. А потом сцепились — физически, в полный контакт, иногда так делают коты — и раскатились буквально через пять минут, не больше. Совершенно не студенческая сценка вышла. Ни в зале, ни на улице так не дерутся. Кит шевельнул носом. По джинсовке чужака растекалось мокрое пятно. Пахло зелеными яблоками и химией. Парень посмотрел на пятно, на Кита и — расхохотался. Широко, белозубо, заразительно. А вот Кит закаменел лицом и слегка побледнел. Парень махнул рукой. Кит снова двинулся в его сторону — нехорошо, опасно, теперь уже насмерть и без шуток. И чужак это понял — наверное, он видел, чтобы так ходили — отшагнул не глядя, два раза, в группку физиков, и оттуда крикнул: — Да еще есть! Не парься! Кит снова изменился в лице. У него появился конкурент. Впрочем, при имеющемся спросе об этом можно было уже не париться. ГЗ, В-1350 Фенечки-хайратники-джинсики клеш, на Сачок пришла система. Хиппи в Универе были всегда, но очень уж сами в себе. С них спрашивали больше или жестче, да само по себе оно и не было удобно. В МГУ уже брали не-комсомольцев, но все еще странно смотрели на инакомыслящих. А клеш все-таки — это ах! И бисерные браслетики — недорого и красиво. Жизнь по впискам... И чем оно отличается от общажной? А еще хиппи несли с собой мистический опыт. Наверное, Маришка купилась именно на это. Ее тянуло к познанию сути. Физиком она оказалась неважным, это стало ясно на первом курсе. Но на физфаке девчонок не так уж много, не бросать же? Да и получается... Получалось не очень. Хвостов на осень осталось три, да и звезд с неба Маришка не хватала. В заумных разговорах она терялась, устройство мира ее интересовать перестало, к гениальным открытиям не рвалась. Да и какие к черту гениальные открытия? В крови играет гормон, а мужикам все по фиг — их интересует алкоголь и устройство мира. К имеющемуся комплекту маришкиных проблем добавлялись Светочка. Светочка пила как лошадь, ругалась как извозчик, впадала в запои, сопровождаемые озарениями, училась с двойки на пятерку и чувствовала физику жопой. Хиповская эстетика сразила всех в разной форме. Маришка расклешила штаны и пошила себе фантазийных жилеток, а Светочка скрыла в причудливых балахонах лишние килограммы. Физфак во времена студотрядов видел и не такое. Физфак вообще видел многое. А тут наконец повезло с поселением. Сначала долго не везло, а теперь повезло. Маришка была из Дубны и потомственный физик. Светочка была москвичка. А жить очень хотелось. Общаги очаровали их. Дубовая мебель, и даже паркет — дубовый. Жить в общагах — это было вовсе не то, что пить в общагах и трахаться в общагах. Это было по-настоящему! Светочка с Маришкой заняли одну «двушку». Началось общажное счастье. До того Маришка жила у дальней родни. А Светочка на окраине с мамой. С мамой они безуспешно и безнадежно ругались от великой любви. До этого им не приходилось особенно задумываться о том, как бы и чего бы поесть. А теперь стипендии хватало едва-едва. А у Светочки не хватало времени на жратву — Светочка нашла работу. Она от этого не худела, потому что раз за разом выхлестывала на ночь бутылку водки. Еще в начале лета их было не двое, а неразлучная троица. Но третья внезапно вышла замуж в сентябре. Светочка работала и пила. Маришке стало нечего делать, и она превратилась в завсегдатая Сачка. Ах, в какие дали залетали мыслители Сачка, ах, с каким треском рушились они на землю! Незадолго до зимней сессии девчонки перестали обращать внимания на даты. Говорят, обычно со студентками это случается раньше, но физфак. Постепенно физики с Сачка, лирики с Сачка и просто непонятные люди с Сачка заполняли комнату 1350, оставляли там свои спальники и пенки, учебники и конспекты, джинсы и плавки, гитары, песенники и рисунки... Ах, как было весело, ах, как было хорошо. За водкой — это в комнату номер 1040, или в пожарную часть, или к ночному ларьку возле входа у трамвайного кольца, но вообще бухло в общаге всегда есть. Курево тоже есть всегда. Хочешь умных мыслей — 1543, 1710, да много их, комнат в зоне В, в которых ночами не гасят свет! А еще есть другие зоны. И кто только не живет здесь! Молодые семьи, старые аспиранты, студенты всех факультетов и мастей... Нет, девчонкам никогда не приходило в голову стучать в незнакомые комнаты, но и знакомых хватало. У кого-то уже был Фидонет, существовала внутренняя радиосеть и какая-то загадочная ГЗ-шная компьютерная сеть, имелась переходящая студенческая библиотечка, и были вещи, о которых даже говорили шепотом. Был у Маришки один недостаток. Или достоинство? Может, потому ее и занесло на физфак — ее всегда интересовали тайны. Тайны мироздания в первую очередь. У нее не было ни блестящего интеллекта однокурсника Саньки, ни въедливого упорства однокурсника Геккона, ни алкоголических озарений Светочки и Шуры, а тайн хотелось всерьез. Наверное, таким людям противопоказана общага... Неважно. Счастье — самое страшное из проклятий. Маришка нашла себя в общаге. Ей было хорошо. Несмотря на бытовые сложности; несмотря на толпу народу в комнате; несмотря на не слишком успешную учебу. Она знала все и обо всех, она могла сказать, что и где искать, она знала, кто и что умеет... В общем, классно все получалось. Постепенно она становилась незаменимой. Эта штука оказалась новым уровнем бытия. Кит, он трепался с Санькой и Гекконом, они говорили о параллельных мирах, о затейливой вероятностной математике, по большому счету о магии и чудесах. Кит очень понравился Маришке и очень не понравился Светочке. А потом Кит попросился сварить. Светочка была очень занята, Маришка не сообразила толком, о чем он просит. Выглядело это дело волшебно и абсолютно невинно. Какое-то лекарство, пара пластиковых бутылок, бензин, трубочки от капельниц, какие-то химикаты, тарелка, маленький пузырек из-под аптечного нафтизина, стеклянная трубочка от пипетки, утюг. И оп! Результат! Результата было очень немного, в него понадобилось добавлять воды. Главное, это была тайна и это было волшебство. Препарат назывался словом первитин. Которое сокращалось до слова винт. Винт настраивал на особый, рабочий, думательный лад. Маришка понимала Светочку с Санькой! И даже могла с ними говорить!!! И даже на равных строила гипотезы! А Кит делал себе уколы. В вену. Как лекарство. Если делать уколы в вену, получается приход. Но Маришке было это неинтересно. Она не хотела колоть в вену. Зато она хотела больше быть с Китом. Химфак МГУ, лаборатория Хотелось есть. Хотелось кушать, жрать, потреблять калории. Анекдоты про двадцать вилок и про булочку, которую запинаем за угол, уже не казались смешными. Учеба в МГУ исключает подработки. Колька проверял. Репетитор из него получался хреновый, он не любил детей, лентяев и идиотов. Грузчик из него не получался вовсе. Из него очень много чего не получалось или не получилось. Колька был химик от бога. В детстве он был аутист, теперь немного сухарь. Для химфака это не имело значения. Для Кольки тоже. Но очень хотелось есть... И тут повезло. Его взяли на родной факультет ночным лаборантом. Это был какой-никакой, а приработок. Колька, сколько мог, радовался и гордился. Но есть хотелось все равно. Однажды к нему подошел незнакомый парень и спросил, сколько будут стоить реагенты по списку. Вещества не были редкими или сложными. Предлагал незнакомец довольно ощутимые деньги. Сложнее всего оказалось списать фосфор. Но и это было делом решаемым. Химик не был бы химиком, если бы не поинтересовался, для чего нужны реактивы. И страшно удивился, что ему не сказали. Колька подумал, что покупатель мутит. Он, пожалуй, был не так уж и неправ. Что именно производится при использовании указанных реактивов, Колька узнал, когда по ГЗ пошла облава. Искали наркотики. А еще искали те самые реактивы. Когда все стихло, покупатель явился опять. Колька посмотрел ему в глаза и потребовал формулу конечного вещества. Покупатель смутился, забрал реактивы и появляться перестал. Но вскоре пришли другие — высокий тощий парень с биофака и девчонка с экономического. Когда Колька спрашивал у них, что они делают с этими веществами, они замолкали, и они все время вели себя так, будто делают что-то неприличное. Воровать помногу не хотелось, но им и немного было надо. Однажды с экономисткой зашел очень элегантный мужик, протянул нарисованную на бумажке формулу и спросил: — Тяжело это сделать? Колька пожал плечами. — Не слишком… Синтез сложный, остальное можно на коленке сделать. — Его на коленке и делают. Никакого синтеза, аптечные препараты. — А что это? — спросил Колька. —Три-йод-первитин. В просторечье называемый винт. Колька еще раз пожал плечами. Пусть развлекаются, как хотят. У него были другие заботы. Через неделю появился один этот мужик (вернее, пожалуй, было бы все же молодой человек), хорошо одетый и с роскошным бланшем на физиономии. Бланш Колька комментировать не стал. А еще через неделю он привел варщика. Варщик был совсем юный. Он принес с собой увесистый рюкзак. Оказавшись в лаборатории, он тут же начал осматриваться. Осмотревшись, начал распаковываться. Боже, какая это была кустарщина! Колька смотрел процесс добычи исходного вещества из лекарства. В конце концов не выдержал, уточнил, что добываем, и отобрал у мальчишки бутылки. Через десять минут белый порошок уже сушился. Парень попросил весы, назвал пропорции и запустил реакцию. Которую достаточно связно описал. У Кольки уже была в голове пара идей об упрощении и автоматизации процесса. В конечном итоге получилось некоторое количество расплава. Парень залил его водой и поставил остужаться. — Кто присоединится? — царственным жестом показал он на фурик*. — Предпочитаю употреблять в домашних условиях, — отозвался элегантный гуманитарий. Колька хмыкнул и согласился. Уколов он делать не умел. Варщик объяснил, что первым всегда должен пробовать он, но сумел сделать укол уже из положения лежа. Колька представлял себе действие первитина и не был слишком удивлен. Да, приятно. Пока употребившие лежали на диванчике, гуманитарий нацедил себе раствора в шприц. — На днях я привезу партию банок, — сообщил он.— Меня зовут Ильей. Арендную плату я кладу под плитку. Оставшись один, Колька ощутил непреодолимую страсть к работе. Это тоже было само по себе неплохо. Потом он подумал, что в одиночку заниматься этим не имеет ни малейшего желания. Илья заплатил гораздо больше, чем ожидалось. Кажется, он финтил. Или просто собирался широко развернуться. Еще сколько-то времени Колька размышлял, кого позвать в долю. В конце концов остановился на Сашке Макарове. Тот крутился с подработками так, что едва успевал учиться, и тоже о чем-то таком думал. _________________________________________________________________________________________________________________________ — фурик – пузырек из-под аптечного нафтизина или другой пузырек, который можно нагревать. ГЗ, В-1350 Ей удавалось абсолютно все. У отца в конторе нашлась непыльная работка, делать которую можно было ненапряжно. Ее просили добыть банок — она приходила с банками, просили достать химию — доставала и химию. У нее появилось время ходить на танцы. И Киту было с нею интересно. Иногда Кит приходил с хвостами. Хвостов не любила Маришка и совсем не любила Светочка. Странное дело, то ли от маришкиной кипучей энергии, то ли с приближением тепла, Светочка начала оттаивать. Она уже задумывалась о том, что и с чем надеть, она купила себе очень милые сапожки. Она стала чаще выбираться из комнаты. В конце концов, у нее появилась своя компания, с которой они лазали бухать под ступеньки. Пьяная в умат, она пересказывала свои видения, в которых ни Маришке, ни ей самой никогда не находилось места. Опять начала собираться в комнате математическая студия. Кит, кстати, с удовольствием в них участвовал. Кто-то выдал определение «интеллектуальный салон». Маришка тут же возгордилась и раззвонила это направо и налево. Набежали какие-то замороченные барышни, но не прижились, явился и завелся очень глючный мальчик с мехмата, с которым Санька легко находил общий язык. Прибавилось полезных знакомств. Все было просто зашибенно здорово. Иногда они ходили гулять — то со Светочкой, то с Китом, то с Гекконом. Надо сказать, при сравнении с Китом Геккон сильно проигрывал. Маришка не замечала, как все больше становится своей среди торчков, как подхватывает словечки, жесты и приколы, как меняются темы ее бесед… Она не осознавала, что все чаще приходят и засиживаются в гостях ГЗшные* торчки. Она нацелилась на Кита. Был еще один, не менее знаменитый, варщик. Он был, кстати, моложе и красивее, но было в нем что-то странное. Однажды вечером, когда Светочки не было, а хвосты, получив раствор, умелись вон, Кит предложил ее вмазать. Это было прекрасно. Отмаявшись отходняком, Маришка подумала и решила составить расписание. Заветная цель — собственный ручной Кит — неумолимо приближалась. И тут на пути обнаружилось препятствие. Кто-то из левых торчек сказал, что у Кита есть подруга по имени Ульяна. Надо было отыскать эту Ульяну. _________________________________________________________________________________________________________________________ — ГЗшные — обитатели главного здания МГУ, ГЗ (дело происходит в основном в ГЗ зоне В) Химфак МГУ, лаборатория Макаров сказал, что это опасная затея, и пришел вечером в лабораторию. За ночь они обработали все, что было. Ни один, ни другой не представляли дозировок. Рано утром явился Илья с мешком одноразовых шприцов. Оба химика сообразили, что получается глупость. Сашка поинтересовался, не лучше ли делать и фасовать порошок. Клиент сказал, что ему объясняли, что порошок сложнее. Сашка с Колькой с расчетами в руках доказали, что готовить порошок будет проще. А распространять — удобнее. А еще надо было как-то списать бешеный расход реактивов. Или просто купить новых в спецмагазине. Илья платил очень щедро. Парни таких денег до сих пор и в руках не держали. На радостях они рванули к открытию в столовую в главном здании. Большой Сачок Ульяна отыскалась. Она иногда приходила на Сачок. Маришка на нее посмотрела. Тощая, серая винтовая торчка. Она приходила висеть у Кита на ушах и не заслуживала ничьего одобрения. Ее подозревали в том, что она трескается в сортире. Маришка поняла, что Сачок у нее еще не охвачен. Это надо было срочно исправлять. На Сачке появлялись очень интересные люди. И тут у нее перехватили перфоманс. Перехватили его грамотно и красиво. Увели из-под носа. Завладели всем вниманием разом. Не прилагая никаких усилий. Сделал это второй варщик. Маришка смотрела во все глаза. Ей показывали класс. Ее, конечно, ткнули носом в лужу, но как… а главное, ничего лишнего. Там переключил тему, там повернул двоих друг к другу лицами, там сделал что-то неуловимое. А еще он каким-то образом держал внимание практически всего Сачка. А потом подмигнул ей — и отпустил народ. Кажется, никто ничего и не заметил. Маришка сделал глубокий вдох и отправилась знакомиться. Звали красавца стильно и коротко, Ники. Маришка подумала, что из своего имени, наверное, тоже стоит что-нибудь оригинальное придумать. «Маришка» — человек шумный и бестолковый. — Я хочу у тебя поучиться, — сказала она. — Ты ведь хотел сказать, что я чайник? — Что место занято. Двум гениям в одной парной не место. — Но с Китом вы отлично ладили. — Так Кит не королева, — спокойно ответил Ники, — а ты явно целишь. — Королева? — Маришка внимательно присмотрелась к Ники. И, кажется, поняла. Но не спрашивать же прилюдно. — Можно иногда побыть фрейлиной? — Да пожалуйста. — И я приглашаю тебя в гости. Можно вдвоем. Сказано было с дальним прицелом. Хотя Ники и в дальности прицела, пожалуй, дал бы ей фору. Химфак, лаборатория Илья привозил сырье раз в неделю или в две. Объемы постепенно возрастали. Химики автоматизировали процесс. Сашка полностью оделся в новое, Колька ходил питаться в кафе. Можно было попробовать даже снять квартиру, но у обоих была общага, а деньги лучше откладывать. И можно было подумать о знакомстве с девушками в будущем. Вообще можно было жить. Не то чтобы Сашка и Колька совсем не думали о том, что совершают преступление — они просто предпочитали об этом не говорить. А еще они были уверены в сметке и осторожности заказчика. Только масштабов собственной деятельности они не оценили. Не было представления о рынке и потреблении, и не очень хотелось в это лезть. Однажды ночью к ним поскребся Ники, тот варщик, который продемонстрировал кустарную реакцию. Как-то он так грамотно это сделал, что, во-первых, было ясно, что это свои, а во-вторых, чужой решил бы, что это случайный звук. Ники расширенными глазами смотрел на белый порошок. Ему казалось, что это очень много. Он пересчитал граммы в кубы и показал результат ребятам. Сколько это стоит, считать не стали. Ники подозревал, что большую часть Илья куда-то сдает, что он наладил канал с серьезными продавцами. И очень просил быть осторожней. И недаром. Димка поступил на факультет после армии. И Димка их вычислил. Пришлось принять его в долю. С другой стороны, Димка подумал о простых вещах — как быстро очистить помещение, как сделать так, чтобы профессура не ходила в лабу в принципе, что делать, чтобы никто не задумался, почему в лабе работают так помногу… Он даже узнал, как производится учет реактивов. В общем же, небо было ясным, и жизнь была хороша. Только Илья поморщился, познакомившись с Дмитрием, а тот, в свою очередь, сказал однокурсникам, что наниматель — скользкий тип. ГЗ, В-1350 В некий момент Маришка обнаружила, что повсюду есть винт. Точнее, в основном порошок первитина. Кажется, его можно было добыть на каждом этаже общаг. Удобно. Но не романтично. Кита, с одной стороны, пугало такое количество стимулятора, лишенного магического ареала, а с другой стороны, зато Киту было нечего опасаться. Ему больше не приходилось варить для большой тусовки. Маришка наконец затащила Кита в свою постель. Получилось очень неплохо. Получилось просто здорово! Она стала женщиной варщика и полноправным его ассистентом. Светочка как-то притерпелась к тому, что вместо одного человека видит в кровати двоих. Сами они порой напивались так, что спали порой на полу вповалку. В конце концов Кит взломал замок в соседнюю комнату-двушку. Она отчего-то пустовала. Правда, пользоваться ей приходилось осторожно. Очень аккуратно. Маришка перебралась во взломанную комнату. Мир прекрасен. Когда не было Кита, к ней приходили разные гости, большая часть из них — с расширенными зрачками. Маришка давно перестала контролировать собственную жизнь. Ее несло пьянящим игристым потоком. Нормальные люди этого не замечали, и вряд ли это замечали даже неформальные люди. Но на Сачке начали появляться... Какие-то. Чужие. Так, наверное, проще всего. В Универе эти какие-то не учились, говорили, что они пипл с Арбата. Они чувствовали себя неуверенно и бегали глазами. Что-то затевалось. Потом на Сачке появились какие-то другие, вроде бы хиппи, но очень уж чистенькие... В конце апреля в в общагах — в ГЗ, и в ДАСе, и в ФДСе случилась самая натуральная облава. Шли комендант, дежурная по этажу, преподаватели, и с ними — менты, причем один из ГЗшного отделения, а остальные какие-то другие. Искали наркотики; искали химию. Видимо, искали кого-то еще. Химики не вникали. У физиков шороху было гораздо больше. Маришка едва успела выскочить из взломанной комнаты. У них ничего не нашли. Торчки перевели дух и взволнованно загудели. В течение двух недель можно было ничего не опасаться. Уйма народа решила отдохнуть на праздники. Повсюду одуряющее пахло яблоневым цветом, сквозь который уже пробивался запах зеленых яблок — запах завязей. На территории повсюду встречались студенты с огромными сияющими глазами, в которых зрачок почти вытеснял радужку. У всех была общая тайна, но Маришка чувствовала себя посвященной. Она знала об этой тайне лучше всех, больше всех и дольше всех. ГЗ, В-1350 Светочка постучала условным стуком. Не ответили. Открыла дверь. Никого. Светочка сняла пончо и вынула из рюкзака бутылку водки. Дядьку сожгли. Пустили красного петуха. Посадочный материал, и дом, и сарай, и техника — лютые, неподъемные деньги. Матушка продавала двушку — у дядьки трое, а Светка взрослая. Это было правильно. Никак не получалось понять, как это — поджигают своего же, мужика, который пашет, как проклятый, от заката до рассвета. Светочка посмотрела на водку. Водка посмотрела на Светочку и пожала плечами. Светочка тоже пожала. Водка права — толку не будет. Будет в стиле пьяного Атоса, сплошное несовершенство мира и тоска. Светочка пошла в душ и тщательно вымылась. Но бальзам и кремы тоже не помогли. Она перебрала конспекты — матан, методы матфизики, атомную и ядерную физику — и с тихим ужасом обнаружила, что не понимает написанного, не видит за формулами физического смысла. У нее зашевелились волоски на шее. Пять минут она посидела с сигаретой, глядя на дверь, потом уставилась в конспект. Все так же. Светочка сделала по комнате два круга и вымелась в коридор. На пять этажей вниз жил Колька Матросов, лаборант химфака, достававший ее спектральным анализом, когда она подвизалась в лаборатории на факультете. Он может знать про белый, от которого лучше думают, порошок. И вправду знал и порошок у него был. Светочка купила упаковку, грамм. Спросила инструкций. Ей объяснили, как проще поступить. Шприцы она у Маришки видела. Делать уколы — умела. Наверное, проще попасть в вену человеку, чем кошке. Она вернулась в комнату, закрылась, нашла и помыла аптечный пузырек, насыпала туда порошка и залила водой. Поднесла под пузырек зажигалку. Дверь открылась. — Ты одна?— спросила Маришка. — А ты? — отозвалась Светочка из-за шкафа. — Я вдвоем с ночевкой, — Маришка разулась и обошла шкаф. — Что это ты делаешь? — Раствор. — Из чего? — Из порошка. — Где взяла? — Купила. Меньше не продавали. Только по граммам. Порошок растворился. Светочка неуверенно взялась за шприц. — Кит, иди помоги. Маришка намотала на иглу ватку, всосала в шприц жидкость и зачем-то сменила иглу. — Хорошо, что сходили в аптеку. — Кит переоделся в домашнее. — Удобно сидишь? Руку зажми. А теперь качай. Ага. О-о-отличненько, ме-е-едленно отпускай. По телу раскатилось медленное тепло, и тут Кит стремительно ввел все, что было в шприце. — Вдыхай. Падай. Дыши. С прибытием. Ей помогли лечь. Разлетались и лопались в голове жгучие радостные пузырики. Было совершенно, прекрасно, абсолютно все равно. Светочка накрыла лицо пижамной курткой и дышала. Какая радость ни о чем не беспокоиться. Все будет как будет. Кит как раз все отбил, когда Светочка села. Отбивал он настолько грамотно, что эфедрин не надо было сушить. Предстояла самая занимательная часть процесса, от которой Маришка не могла оторваться. Если первая стадия была банальной химией, то вторая — волшебной. Все зависит от пропорций, от сухости порошка, от температуры — и от настроения варщика. Интересно, какое у Кита настроение? А Кит, не отрываясь от процесса, рассказывал Светочке сначала про то, что белый, который она купила — вот так вот пошла куда-то в ГЗ и запросто купила — и винт, который он варит, похожи. Только винт — это творчество, авторский продукт. А потом погнал за историю винта. Маришке было даже обидно — ей на первый раз никто такого не рассказывал. Светочка закурила и внимательно слушала. Кит, оказывается, был способен гнать подолгу (раньше Маришка за ним такого не замечала). Обычно они трепались о растворе, о том, что происходит в реакторе. Терпение маришкино было на пределе к тому моменту, когда Кит загасил раствор. Ждать осталось совсем недолго. Приход получился мощный, плавный и очень сильный. Конечно, Кит сначала поставился сам и чуть полежал, а потом втрескал Маришку — чтобы лежать вместе. От совместного лежания они перешли ко все более откровенным ласкам, и Маришка поняла, что, пожалуй, она — за продолжение. В дверь постучали. Условным стуком. Свои. Ночь, конечно... Светочка открыла. Маришка насторожилась. — Извини, — сказал в дверях Ники, — меня тут приглашали заходить. — Ну и заходи, — сказала Маришка. — Мы вдвоем, ничего? — Заходи вдвоем. — А солянки пару капель найдется? Кит не выдержал и тихо засмеялся. Ники закрыл за собой дверь на ключ, обогнул шкаф и засмеялся в ответ. И конечно, так получилось, что Ники и его спутник зависли в 1350. У Ники тоже был отбитый джеф, и Ники тоже сварил. Итого разных растворов стало три. Догоняйся чем хочешь. Маришка не сразу сообразила, кем приходится Ники молчаливый, дорого одетый и очень интересный парень. Думала, заказчик раствора. Потом поняла, что не только. А потом, когда вмазались Ники и этот парень, сообразила, что ситуация опять вышла из-под ее контроля. Потому что она пыталась контролировать ситуацию, а Ники — так жил. И каким-то образом все они оказались на одной — сдвинутой из двух — кровати (впятером, да!), потом Светочка решила, что она не уверена, и сбежала. В койке с тремя мужиками Маришка не бывала, и под винтом раньше не трахалась. Все это было так правильно, так невинно... Никин партнер сказал что-то Ники на ухо, тот хихикнул... Через некоторое время клубок развалился на две пары, причем Маришка оказалась с этим парнем на одной койке, а Ники с Китом на другой. Маришка отчаянно застеснялась и потянула на себя одеяло. — Мы только посмотрим, — сказали ей. И было на что посмотреть. Маришка ни за что бы не поверила год назад, если бы ей сказали, что он будет просто смотреть гей-порнуху, да еще с ее актуальным мужиком, да еще с соседней койки. Светочка заскучала. Народ активно развлекался постельными играми. Она аккуратно освободила угол стола и снова раскрыла тетради. Да! За строчками формул вставало мироздание, и все было просто и ясно, как законы Ньютона. Астрофизика, методы матфизики, ядерная физика — все читалось! Жизнь и в самом деле была прекрасна! Сама того не замечая, Светочка озвучивала часть собственных размышлений; и обнаружила, что ее внимательно слушают — сначала Кит, потом миниатюрный, похожий на Кита как брат, парень, второй варщик, потом его спутник и после всех — Маришка. Может, Маришке и не стоило поступать на физфак? Светочка с трудом понимала, кто есть кто, и попросила народ представиться и добавить факультет. Неудобно разглагольствовать перед незнакомыми людьми. Кит оказался геологом, Антон — юристом, Ники сказал после некоторых колебаний, что он просто так, случайно, и вообще он глупый и школы не закончил, так что можно на него не ориентироваться. Маришка и Кит вытаращили глаза. Светочка как раз решила, что парень прикалывается, и продолжила размышления вслух. Маришка радовалась — ей давно хотелось, чтобы подруга тоже узнала кайф. Она видела — и все видели, Ники сидел, приоткрыв рот, и слушал — какая Светочка умная! А у Светочки сияли глаза. И Светочке задавали умные вопросы. И это Светочка сейчас в 1350 была самая важная, самая главная и вообще — центр Вселенной. Разговор при этом вышел постепенно за пределы постижимого, и Светочка начала внятно и последовательно излагать то, что они надумали с Гекконом и Санькой втроем. Полнейший, невероятный бред в Светочкином изложении обретал смысл. Мерности и дробные мерности, вилки развития реальности и перекрестки событий… Маришка слышала обо всем об этом. Не раз. И всегда пропускала мимо ушей — ей казалось, что Санька или Светочка все ей объяснят, как только она захочет. Но вопросы начал задавать Кит, и вполне научные вопросы, и Светочка отвечала. А потом заговорил Ники, и с этого момента поверить в незаконченное среднее уже не удалось бы никому. Ники говорил о предполагаемых Светочкой феноменах, как об известных ему фактах. Он рассказывал примеры из своей жизни и из жизни приятелей. Кит смотрел на него очень нехорошими глазами. Происходящее нравилось Маришке все меньше. Разумеется, постучали. Не условным стуком, но и не обычным. Светочка подорвалась открывать. Никто и пискнуть не успел. Кит потом сказал, что не сработало чувство жопы. Да и не с чего: за дверью обнаружились те самые химики, у которых Светочка покупала порошок, Колька и Димка. Светочка заперла за ними, они обошли шкаф — и тут Ники заржал в голос. Формально варщиков стало четверо. Как оказалось, химики захотели употребить собственного продукта и тут выяснилось, что уколы находятся за пределами их профессиональных навыков. Кит очень развеселился, даже спрашивал, что же вы так, ребята… По поводу прибытия гостей и наличия трех разных растворов было принято общее решение догнаться. Едва ли не впервые в жизни Ники почувствовал себя беспомощным. Ночь все тянулась, и на небе висела какая-то нездешняя круглая луна. Четыре варщика на месте, и нет особой нужды управлять ситуацией. Все давно уже решено. Какая-то волна подхватила и несет их всех, и ГЗ, и всех на территории Универа. Здорово было бы здесь учиться, и думать, как устроен мир, и строить версии, теории и гипотезы. Но есть разновидность недозволенных чудес. А сейчас все идет гладко и сладко, так красиво, так хорошо… ощущение жопы не угасало. Жопа уже разворачивается, и сделать уже ничего нельзя. А значит, не стоит и пытаться. Противнее всего было ощущение, что за ними смотрят. Смотрят снаружи и очень издалека. Но для Ники не впервой было, чтобы на него смотрели. Он умел от этого заслониться. Какими людей делает винт? Раскрепощенными? Свободными? Окрыленными? Радушными? Довольными? Счастливыми? В первую очередь — живыми. Светочка видела, у них не всегда бывает так. Это варщики, оказывается, ее приятели с химфака — тоже варщики. Элита у винтовых. Ей повезло. Ребята оказались внимательными и понимающими, и она решила догнаться вместе со всеми. А ночь все длилась. Светочке нравились все. Кит — повезло же Маришке отхватить себе настоящего мужика, Антон — сразу видно воспитанного человека, и надо же уметь нести свое отличие так естественно и с высоко поднятой головой, Колька и Димка — настоящие ученые, она обоих давно знала, Ники — украшение любой компании, шут и королева в одном лице. Время шло и шло, а луна все светила в окно… Кто-то смотрел на Университет с той стороны. Но и это было неважно. Как и другие, кого Светочка видела порой полупрозрачными — они были совсем рядом. Можно будет потом с ними поговорить. Ночь длилась и длилась, и времени хватило на все — и поиграть в разные общие игры вроде словодела и буриме, и половить глюков, и порешать задачки, и потрепаться с каждым один на один… Время шло и шло, а ночь все не кончалась. Там, на пределе ночи, виделись какие-то невероятные вещи. Кому пришло в голову затянуть окна, Маришка не осознала. Но луна и в самом деле мешала. А если кто хотел посмотреть, мог и на Башню слазить, в конце концов. Очень странная ночь получилась, длиной в сутки. Но был такой момент, когда все вдруг заговорили разом, и сказали друг другу только хорошее. Один Ники долго молчал, а потом сказал вдруг: — Ну, ура. Светает. Пожалуй, что мы пошли. И все еще раз догнались, потому что началось утро. Ники с Антоном ушли, а оставшихся всех пробило на потрахушки, как будто сорвались тормоза. И Светочку тоже пробило. И все было хорошо. Ей понравилось, ей правда понравилось! И Маришка прыгала и пела, а Света то была с одним, то с другим, а Кит даже вылез из койки и смотрел, это было очень правильно. А потом Светочка ругалась с кем-то у дверей комнаты, а там никого не было. Потом химики все ушли к себе, Кит отрубился, ну и Маришка скомандовала отбой. А Светочка проснулась, умылась и позвонила домой. Оделась попроще, сходила под ступеньки. Чуть-чуть выпила с народом. А потом она пошла на башню зоны В, перелезла на крышу, походила там немного, написала записку и шагнула вниз. «Мамочка, прости меня, я тебя очень люблю. Будешь уезжать, возьми с собой кошку. Маришка, сдай в библиотеку книги и бери мои конспекты — они лучше твоих. Ребята, большое всем спасибо. Было просто сказочно. Я люблю вас». — Дура была, — сказал Кит. У Ники задрожала губа. — Сам дурак, ответил он — она такие книжки читала, где я не понимаю ни буквы. — Ну ты еще на похороны пойди! Ники зашипел, плюнул, сколько сумел, сторону на пол и сообщил: — Нет. Я не пойду на похороны. И пусть будет хорошо всем. Кит сел на измену. Ники не мог его сдать, да и вообще никого Ники не должен был сдать. Но хрен его знает. Следующая облава началась с Большого Сачка и окрестностей первого Гуманитарного корпуса девятого мая. Собрала там всех, кого смогла, и тут же оцепили химфак. Оцепление не давало никому ни войти, ни выйти. Вскрыли все лаборатории, и, конечно же, нашли, что искали: первитин в процессе изготовления. Разной степени готовности. Сашка Макаров ухитрился сдать ключи дежурному и как сквозь землю провалился. Больше месяца Университет трясли и обыскивали. Допрашивали преподавателей, старост, активистов... Задерживали всех, кто был под подозрением. Через три дня выпускали, напуганных до полусмерти. Кит по совпадению уезжал в экспедицию. Маришка осталась совершенно одна. Когда все стихло и пошла инфа среди уцелевших, оказалось, что из старых торчков в ГЗ не взяли никого. Общаги не трясли — найденное в лаборатории наверняка перекрыло даже годовой план. Винтовые расползлись по своим нераскрытым норам. Еще через недельку винтовые Маришке принесли пару банок и химию. Нигде не нашли ни Ники, ни Кита. Она не стала ломаться и сварила.