Готье, Никита

Ники читал интернет. С ним это случалось, в общем-то, редко, то есть приходилось специально организовывать это мероприятие: находить квартиру, где есть компьютер и где в обозримые двадцать четыре часа никого не будет, звонить кому-нибудь более сведущему, выяснять, что и как включить, получать раздраженное шипение «да когда ты машину заведешь?», вспоминать свои пароли и из аськи требовать у Алисы ссылок. Ссылок у Алисы всегда было немереное количество. На то, что она делает, на то, чего она не делает, на то, что делают ее коллеги и просто на забавные вещи. Элис тоже советовала купить компьютер. Ники знал, что он не дурак и в принципе справится, но само по себе обзаведение подобным добром обозначало для него некую порядочность, солидность и интеллигентность. То есть вещи, с которыми он себя не ассоциировал. На фотографии подо всеми историями был рыжий, огромный, с метр в длину без хвоста, кот. И Ники в очередной раз подумал, что когда-нибудь заведет кота. И крыс. И чему-нибудь их научит. Автором всех историй был медик, и медик, наверное, очень хороший. На самом деле медики не слишком сильно отличаются от наркоманов. Во-первых, они тоже торчат — если не на чем попало, то на собственной работе. Во-вторых, у них тоже специфический юмор и специфический образ мысли. В общем, истории были и в самом деле смешные. Хотя, пожалуй, что и не для всех. Истории были про судебную медицину. А об этой области Ники и вовсе ничего не знал. Ему удавалось сматываться с места преступления немного раньше, чем туда приедет скорая и милиция. Или вопрос сокрытия тела решали без него и для него. Не любил он об этом думать. Что было, то было. Быльем не порастет. Но очень бы не хотелось, пожалуй, чтобы, кроме него (и, может быть, Великого) об этом задумывался кто-то еще. Совестью Ники не тяготился. Однако с точки зрения закона некоторые преступления не имеют срока давности. То есть сесть за них можно было тогда, в той стране, а можно и сейчас, в этой. Но пока меняли страну, он сидел за другое. А сейчас у Ники были другие дела и планы. Он очень увлекся. Он высунул язык и скорчил рожу. А потом он перестал дышать. Этого не должно было случиться. Этого не случалось очень давно. Вокруг кто-то рассыпал невесомые искристые блестки, они плавали в воздухе и казались очень знакомыми. Судебные медики в конце концов приняли решение, что мужчина умер в силу естественных причин, то есть жена его не убивала. Это все, что Ники успел осознать. «Элис, скажи плз, а ты мне сюда скорую не вызовешь? А то я говорить разучился». «Куда — сюда?! Что случилось?!» «Приступ случился сильный, говорить не могу». «Какой приступ?!» «Бронхиальной астмы». «Подожди, я сейчас что-нибудь придумаю». Астма, оказывается, влияет на способность думать. Элис в Финляндии. И очень вряд ли в Хельсинки. А Ники в Зеленограде. В чужой квартире. Один. Надо хотя бы вспомнить адрес. «Я не помню, как у вас вызывать скорую помощь». «Я тоже!!!» «Потерпи еще чуть-чуть». Вдох. И вы-ы-ы-ы-дох, сука! Скажешь слово — будет еще и кашель, а потом — потом может выключить вовсе, и дверь тогда открыть не удастся. И надо срочно в сортир. А в сортире нету компьютера, аськи и Элис. «Да, давай мне, пожалуйста, координаты. У тебя есть полис?» Ники набил адрес, собственные возраст, имя и фамилию, телефон квартиры и дождался подтверждения. «Рувим сказал, они подъедут в течение часа». «Спасибо тебе». Ники двинулся к сортиру. По крайней мере, пафосное офисное кресло не будет обгажено, и то хорошо. Сел на горшок. Открыл сфинктеры. Классика жанра. Но ведь уже же пять лет как! Но он же всегда заранее знал, отчего и когда начнется приступ! В течение часа. Это очень долго. И через час надо быть способным объясниться со скорой. Хотя ничего ведь криминального. Наверное, стоит опять завести аптечку, а в ней эуфиллин и беротек. Или не беротек? А может быть, появилось что-то новое? Было бы очень неплохо чем-нибудь отвлечься. Сидя на горшке. На горшке сидеть удобно, локти в колени, плечи наверх, дверь распахнута, но… в общем, это не очень прикольно. И книжек тут нет. Иногда от приступа помогает почитать хорошую и простую книжку. Вроде «Маугли». Ники было очень страшно. И вовсе не потому, что он испугался приступа. В конце концов, это известное зло. Просто сам по себе перекрытый кислород — это причина для страха. Очень хочется дышать. А человеки, они не придуманы так, чтобы переставать дышать. Удушье — причина паники. Очень сильное. Такого приступа не было... не было… больше чем пять лет. Такого очень давно не было. Такого… не было… с момента ухода из дому?! Ники все-таки закашлялся. Как он и подозревал, стало заметно хуже. И еще какое-то время ему удавалось думать только о том, как дышать. Вдо-о-о-ох — сука спазм-то полный — вы-ы-ы-ы-дох, и главное — не кашлять. Странно, кстати. Значит, дома ему было хуже, чем где-либо и когда-либо. Он никогда не думал об этом. Чего может быть плохого в обществе двух беспомощных дур? Отсутствие своего угла? Да нет, чушь. В дальнейшем своего угла так и не появилось. Беспомощность этих самых дур, одна из которых матушка, а вторая — родная сестрица, и необходимость за ними присмотреть? Настя, между прочим, даже на свиданки потом ходила… тоже мне шлюха — оказалась курица курицей… совершенно счастливая курица, трое уже детей. Некоторое время Ники думал о Насте. Думать о Насте было хорошо. Вокруг Насти не было ничего страшного, ничего опасного, ничего плохого. Даже в самые дурные времена ей ничего не грозило. Значит, были какие-то самые дурные времена? Значит, были. Потому что на свете когда-то был еще один человек по фамилии Готье. Это уже не бронхиальный спазм. Мучительно, почти до боли, стиснуло горло. Кажется, о еще одном человеке по фамилии Готье думать не стоит. Интересно, куда девался дорогой папа? Мелкие блестки запорошили весь туалет. Ники на всякий случай проверил, не выльется ли из него еще каких-нибудь естественных выделений, удостоверился, что нет, подтерся, натянул штаны (застегнуть уже не получалось) и переполз, держась за стенку, на кухню. На кухне был журнал. Про компьютерные игры, непонятный совершенно, зато с интересными картинками. Все-таки странная вещь компьютерные игры. Ни уму, ни сердцу, и внутри игры персонажи совершенно плоские, но как видишь такую картинку, сразу хочется узнать, про что история. Мысли тянутся медленно, медленно. Нефть. Ярославль. Перестать про Ярославль и про нефтяное производство. И вообще можно заняться застегиванием штанов. Потому что некоторые в целях выпендрежу покупают джинсы с ширинкой на пуговицах. Развлечения еще минут на десять. И как же хорошо, что нигде, кроме компьютера, нет часов, а к компьютеру он сейчас не пойдет. И как хорошо, что Зеленоград административно Москва… Он последнюю пуговицу не успел застегнуть, когда запищал домофон. И пришлось еще тащиться ко входной двери, и соображать, на какую нажимать кнопку — в нормальных домах же не было домофонов, только иногда замки с кодом, и то не везде, называешь скорой код, открываешь входную дверь, и все в порядке. А в доме, где квартиры с двумя туалетами, кода нет, и надо нажимать кнопочку на бессмысленном телефоне. Бригада, честь ей и хвала, даже вопросов не задавала. Ники с трудом добрел до кухни. Фельдшер — или сестра, кто их знает? — сразу взяла двадцатку, десять эуфиллина, один дексозона, остальное физраствор, Ники положил руку на стол и усилием воли попытался перестать дышать. Где-то кубике на пятом дышать все равно пришлось, а потом кашлять, и пошла мокрота, тетка молодец, вводила медленно, как и положено, а потом дошел дексозон и мучительно зачесались яйца и жопа, до слез на глазах, и это тоже можно перетерпеть, бывает и хуже, например, кортизон в капельнице, и к концу шприца Ники уже мог с присвистом дышать, распустить плечи и нормально разговаривать. Первый приступ после пяти лет ремиссии — или не пяти — нет, никаких препаратов сейчас не принимаю, я обращусь к своему терапевту, нет, а здесь я в гостях, сейчас еще немного отдышусь и схожу в аптеку, негормонозависимая, большое спасибо, хотите чаю, да, я понял, обязательно… Голова гудит, но это ладно, да, хорошо, давайте измерим, а сколько надо? Хорошо, вам виднее, рабочего все равно не знаю. И еще раз большое спасибо… Да, постараюсь. Всего хорошего. Скорая оставила на блюдечке ампулы, три шприца и иглы. В голове было пусто. Подташнивало. Сейчас сладкого бы чаю, но Ники терпеть не мог сладкий чай. Может быть… Он заглянул в холодильник, действительно нашел сгущенку. Чай, и сгущенка вприкуску — а как ее называть, если она отдельно? Вприсоску? В голове по-прежнему пусто. Наверное, надо все-таки прочесть историю. Хотя и так, кажется, понятно. Где-то был еще один Готье. Остальное неважно. Есть подозрение, что об этом вовсе не стоит вспоминать. Эта история закончилась. Ники допил чай, вернулся к компьютеру, увидел мигающее окошечко аськи. «Элис, все уже хорошо, ты меня спасла». «Очень рада. Сейчас тоже скажу, что все кончилось. Я не знала, что ты опять болеешь». «Я обычно не болею. Читалось вот тут это — Ники скопировал URL истории, — и почему-то накрыло». Алиса на некоторое время замолчала. «Прикольный кот! Ники, что тебе сделал твой отец?» «Рыжая, я не хочу об этом думать». «Такие вещи возвращаются». «Я вот пытаюсь вспомнить, вдруг я его убил». «Ники, тебе стоит обратиться к психотерапевту». «Рыжая!!! Это даже не смешно!» «Ники, я серьезно. Это какая-то детская травма, она же вызвала астму». «Вот пусть в детстве и остается». «Ну смотри». «Да уж куда я денусь… Правда, большое тебе спасибо. Я когда тебя просил, даже не думал, какую глупость делаю. Я думал, ты позвонишь в скорую… и забыл, где ты…» «В скорую просто позвонила не я. Все хорошо. И подумай про психотерапевта». «Здравствуйте, тетенька, я бывший наркоман, а еще у меня была милая привычка убивать мешавших мне людей, а теперь у меня случился приступ бронхиальной астмы вроде как про папу, и что мне с этим делать? Элис, ты такая бываешь смешная, как будто совсем нерусская». «Со временем некоторые вещи начинаешь забывать. Постой, а что, в Союзе нет психотерапевтов?!». «Откуда я знаю? Психологи есть. Знаешь, пойду-ка я в аптеку. А потом полежу. До связи». «Хорошо, до связи». Ники еще раз прочитал историю. При ближайшем рассмотрении она не казалась сверхъестественно чудовищной. Но оставалась нелепой. Жил-был мужик, трахал жену разными нездоровыми способами, и жена как-то в отчаянии стукнула его сковородкой. Он ее избил, а потом лег спать и не проснулся. Тетку пытались обвинить в убийстве. Автор истории сначала обратил внимание на свежие побои на теле покойного, потом его встревожили не идущие ни на какой контакт дети (мальчику восемь, девочке двенадцать) — и он провел небольшое медицинское обследование обоих. Отец трахал обоих детей, мальчика, кажется, чаще. Или мальчика просто незадолго до смерти. Тогда медик начал копать. И накопал. Накопал свежие и поджившие ранки от уколов, накопал такие изменения в мозгу и в сосудах, которые говорили за постоянное употребление стимуляторов, сделал анализ волос, откуда был извлечен родной и нежно любимый винт, и доказал, что мужик умер сам собой. Оторвался тромб, кровь-то у винтовых густая, и поехал по сосудистой системе. А еще один Готье не торчал винт. Да и не было тогда винта. И опять перехватило горло, гораздо выше, чем обычно начинается спазм. Ники застегнул последнюю пуговицу на штанах, оделся и пошел в аптеку. Кажется, он уже не сможет перестать об этом думать. _____________________________________________________________________________________________________________________________________________ — зеленоградское элитное жилье с самого начала строилось с домофонами.