Готье, Никита

Телеграмма пришла Киту на квартиру. Но забирала из больницы Ники Таш, поселился он у Галки, Кита он видеть не хотел, письмо, которые Настя, по всей видимости, посылала, не дошло… в общем, пока Кит встретился с телеграммой, пока он сообразил, кому она и где найти Ники, прошло еще какое-то время. Телеграмма была лаконична. Ники посмотрел в текст, едва не дал Киту в морду, но мрачно его обошел, собрал сумку и рванул к Таш, отнимать у нее байк. Судя по дате телеграммы, времени у него не осталось уже вчера. Потому что в телеграмме были два слова. «Пришел папа». Ярославль небольшой город. И до него совсем близко. Другая задача — найти другого Готье в городе. Или подождать? Настя, как оказалось, не жаловалась. Что она имела в виду передать, так и не стало понятно. Скорее всего, она просто боялась за старшего пацана. Или она так и не перестала бояться? Где его ждать? В небольшой полной родни квартире? Глупо. Ники доверился жопному чутью. Очко играло; он знал, что это неспроста. Жопа — она памятливая. И чуткая. Если ты забыл и страх, и боль — жопа их помнит. Помнит жопа и обстоятельства, в которых это произошло. А того, кто это сделал, жопа помнит хорошо и прочно. Жаль, что она не отличает лиц. С другой стороны, Ники и не лицо было нужно. Он искал конкретный хуй в конкретном городе. Хуй памятный. А город, как было сказано, небольшой. В какой-то момент пришлось оставить байк на платной стоянке и пойти пешком. В какой-то момент запахи портвейна и плохого дыма указали направление; в какой-то момент была длинная даже не улица, а скорее грунтовка. Потом Ники очутился на кладбище и понял, что находится в правильном месте и идет в нужном направлении. Более того, он и кладбище узнал. Где-то здесь, на Тверицком, лежит бабушка. На Охотничьей улице он нашел рюмочную. Такие были повсюду, с одинаковыми ценами, одинаковыми гранеными стаканами, одинаковыми мерными стаканчиками и одинаковым набором из пива, водки, портвейна, коньяка и плодово-ягодного вина. Папа очень хорошо сохранился — он почти не изменился с тех пор, когда Ники его видел последний раз, только весь одряб и стал мельче. Или это Ники вырос? Ники довольно долго пытался решить, разбираться здесь или все-таки выйти. Но в рюмочной было накурено, и Ники привычно опасался задохнуться и утратить дар речи. На самом деле все было скверно. Дорогой папа не узнавал Ники, а Ники накрывало флэшбэками издалека, и это очень мешало, и потели кончики пальцев, которыми он сжимал в кармане ингалятор. Как исполнить «пойдем выйдем»? Ники добился своего в три матерных слова. А потом, снаружи, он уже ничего не боялся. Старший Готье был чуть выше Никиты ростом, и старший Готье был немного старше, но Ники точно знал, чего он хочет. Ники потерял голос и мог говорить только шепотом. — Сделай так, чтобы я о тебе никогда больше не слышал. Услышу… Ники держал отца разом за яйца и под горло. Он раньше сам не знал, насколько бывает бешеным. Чего бы пообещать? — Услышу — посажу. Хорошо посажу, папа. Я королева. Я — могу. А яйца тебе уже там отрежут. Если захочу. Ты понял? Повтори. И Готье-старший послушно повторил. А задыхаться Ники начал уже в Москве. Но это была не астма; он вообще не сразу понял, что с ним что-то не так.