Peter Pan he's a bloody demon

      И вижу как Феликс подается в ответ, прикрывая глаза, я ощущаю прерывистое дыхание, такие привычные запахи костра, моря, леса, которые как нити вплелись в сущность парня, но в последний момент я с трудом останавливаюсь, чувствуя укол стыда потому, что это нечестно по отношению к нам обоим.   — Прости, это было лишнее, — еле слышно произношу я и ловлю себя на том, что сжимаю его плащ в области груди, не давая приблизиться, но и не отпуская.  — Возможно, — неопределенно кивает он, накрывая мою руку своей, тяжело дыша. В его голосе слышатся отзвуки горечи, напоминающие звуки расстроенного рояля, от чего сердце болезненно закалывает. И я тут же ослабеваю хватку, делая вид, что ничего не случилось, хотя на самом деле это возможно начало чего-то неизбежного, сильного и так мне необходимого.       Как оказалось позже, я не так безнадежна, точнее не во всем. Со стрельбой конечно дела плохи, после того раза я промахивалась даже мимо цели, так сильно дрожали руки, ни говоря уже о попадании в «яблочко». На что Феликс сжал моё плечо и мягко намекнул на то, что возможно он поторопился и мы начали не с того.  В течение следующих нескольких часов он научил меня бесшумно красться, всегда держать ухо востро, как заметать следы и ставить силки. Показал какие травы и кусты лечебные, а каких стоит остерегаться, например мор-шиповника, от которого человек умирает медленно и крайне мучительно. Это всё с легкостью уложилось в моей голове и блондину даже не пришлось повторять. Когда поучительные слова перестали сходу приходить ему на ум, то Феликс решил, что достаточно полезных теоретических знаний для первого дня, пора охотиться. Мы отправились на своего рода границу между джунглями и лесом туда, где можно добыть приличную тушку и при этом не волноваться, что кто-то другой устроит на тебя охоту, как говорит мой спутник.

***

Тетива натянута до предела, острый цвета расплавленной платины взгляд уже наметил новую мишень, от чего краешек рта пропащего потянулся в хитрой улыбке. Под мешковатой рубашкой, плотно прилипшей к спине и плечам от пота, достаточно отчетливо проглядывают мускулы, по которым пробегает рябь. Стрела со свистом проносится в воздухе и вонзается в дикую куропатку, которая беззвучно падает камнем на землю, поднимая ещё трепещущими крыльями пыль. Уже седьмая за сегодня. Феликс издает победный клич, возвещающий о конце охоты и выбегает из засады, от чего я с облегчением выдыхаю. Ноги нестерпимо гудят от многочасовой охоты, во рту пересохло, голову саднит от жары, хотя судя по положению солнца, сейчас только примерно полдень, но палит уже нещадно.  — Так, посмотрим-ка что тут у нас, — воодушевляется парень глядя на добычу. — Семь куропаток, одна белка и два леща. Хороший улов, парни сегодня точно не будут голодать, — довольно замечает он, быстро складывая всё в охотничью сумку у себя за спиной. — А что у тебя? Я молча протягиваю ему свою сумку наполовину наполненную кореньями и лечебными травами. — Молодец, ничего лишнего, тоже пригодится, — хвалит меня парень, пристально оглядывая содержимое сумки, а потом поднимает голову и устремляет взгляд вверх. На его лицо падают лучи солнца, от чего алебастровая кожа сверкает, как припорошенная бриллиантовым крошевом. Парень жмурится, но лишь спустя минуту отводит взгляд, заключая: — Будет дождь, пора торопиться в лагерь.  Я усмехаюсь, но звук вырывающийся из горла больше напоминает фырканье.  — Феликс, на небе ни облачка, — поясняю я, глядя в лазурную высь, чтобы ещё раз убедиться в том, что какое-то облако предательские не проплывает над моей головой.  — В Нетландии погода непредсказуемая, но тем не менее её можно предугадать и я говорю, что будет дождь. Куда ты смотришь?  Неожиданно мне на глаза попадается что-то странное, столб пыли взлетающий вверх и принимающий форму... Уже по одним глазам, как будто прожигающим насквозь ясно, что это Питер.  — Он же обычно появляется из зелёного дыма?.. — удивленно тяну я, неотрывно смотря на возникающую фигуру и отступаю назад в панике.  — Венди, там никого нет, — обрывает вереницу моих мыслей Феликс. В его голосе слышится тревога и я понимаю, что он не шутит. Я несколько раз моргаю и когда снова смотрю туда, где только что был Пэн, то никого не вижу. Мои глаза расширяются от непонимания, неужели показалось? Я чувствую легкое головокружение, слабость и прикладываю руку ко лбу, после чего отрешенно говорю:  — Боюсь я не дойду до лагеря, у меня жар, чем вызваны галлюцинации. Феликс судорожно сглатывает, размышляя что делать, одна его рука забирается в карман висящего на бедрах плаща и находит флягу.  — Пуста... — переворачивая и отворяя крышку, говорит парень. — Я не рассчитывал, что день выдастся таким жарким. Времени мало, надо спешить и я знаю что делать, пошли, тут недалеко. Я словно во сне бреду за Феликсом, стараясь насытить организм воздухом, но он такой горячий, что опаляет горло или всему виной лихорадка?  — Осталось совсем немного, держись, — ободряюще произносит Феликс с придыханием. Мы идем наверное уже около двадцати минут и кажется за это время температура повысилась ещё на несколько градусов, ветра нет, ветки хлестают лодыжки немного отрезвляя рассудок, а всё вокруг слилось в одно яркое расплывчатое пятно.  — Феликс... — я не знаю что хочу сказать, просто чувствую, что ещё немного и упаду. И действительно, я оседаю на землю, как раз тогда, когда пропащий оборачивается.  — Венди? Но распухшее от обезвоживания горло не дает ничего ответить, я начинаю медленно задыхаться. До боли знакомые руки подхватывают меня и куда-то несут. Кости словно плавятся, а живот болезненно сжимается в тугой узел. Откуда-то издалека доносятся шелест листвы, рокот надрывистого дыхания и обрывки фраз, постепенно сливающиеся в единый шум и гомон, именно тогда сознание покидает меня, бесследно ускользая в неизвестные неведомые мне края. Внезапно, можно сказать молниеносно, слух обостряется, как у хищника, выслеживающего добычу и шум со звоном, всецело заполняющие мою голову, приобретают чёткие очертание, словно картина с которой слой за слоем снимают потрескавшуюся краску. Легкий шорох колышущейся травы. Или нет, скорее плеск воды. Да, точно. Я с опаской открываю глаза, приподнимаясь на локте и буквально замираю от переполняющего меня любопытства и открывающегося вида. Ниспадающие бурные и кристально чистые потоки воды, срывающиеся с крутых скал по правую руку от меня. Они как птицы отправляются в свободный полет, резко планируя вниз и вновь беспечно взмывая ввысь с гордо расправленными крыльями. Играя со смертью, но каждый раз разбиваясь о землю воскресают, как птица феникс из пепла, становясь ещё сильнее и обворожительнее. Эти потоки — водопады, перетекают в единое небольшое озеро. В его водах отражается небо с редкими ватными клочками облаков, слегка поддернутое рябью и прибрежными кувшинками, которые словно бумажные кораблики, бороздят мирную и безветренную бухту, собираясь в далекий путь. Я с приоткрытым от восторга ртом раздвигаю ветки ивы под которой находилась всё это время и уже не чувствую головокружения со слабостью. Я не задумываясь бегу вниз, скидывая обувь на ходу и следуя каждому изгибу пологого, укрытого сочной зелёной травой и деревьями, холма. Грудную клетку разрывает от окрыляющего чувства — свободы, которое ещё недавно казалось таким непостижимым и чертовски далеким. Добираясь до кромки озера, обрамленного высокими зарослями камыша, я замедляю ход и вижу его. Неподалеку от берега, поднимая небольшие волны и рябь, неподвижно, словно мраморная статуя, стоит Феликс. По его волосам стекает вода, приземляясь на широкие плечи и стекая по белоснежной, покрытой кружевной перчаткой шрамов, спине, оставляя влажные дорожки. Какое-то время я стою неподвижно, безнаказанно и завороженно наблюдая за игрой мышц под тонкой кожей, запоминая каждый изгиб или выпирающую кость, на случай если вдруг больше не удастся увидеть. Мои щеки пылают, а губы растягиваются в должно быть глупой улыбке, но я ничего не могу поделать... Пока парень не оборачивается на треск ветки у меня под ногой. «Вот, чёрт!...» — только и успевает пронестись у меня в мыслях, но прятаться или бежать уже поздно.  — Прости, прости, прости, это я!... Но кортик, вытащенный из заднего кармана брюк, уже летит, намертво пришпиливая меня за край майки к невысокой иве. Я пораженно выдыхаю, ещё немного и он бы убил меня! А главное за что? За то, что я пялилась на него голого и то так не скажешь, ведь на нём брюки. Феликс выглядит не менее ошарашенным и тут же ловко выскакивает из воды со словами:  — Это скорее я должен просить прощение. Не двигайся, я сейчас помогу. Я следую его указаниям и не шевелюсь, молча пытаясь найти логичное объяснение случившегося, но ничего лучше, как он видимо принял меня за дикое животное, в голову не приходит. Это не похоже на Феликса. Я бы никогда не подумала, что он способен кому-то навредить или я просто не хотела этого видеть? Он же охотник, это заложена в его природе, всегда быть начеку и при любой возможности бить противника быстро, мощно, насмерть. Кто бы мог подумать, что я стану его «противником»?  — Тебе не говорили, что к охотнику не подкрадываются, тем более со спины? — холодно интересуется Феликс, выдергивая оружие, почти по рукоять вошедшее в ствол дерева. И слегка приподнимает край моей майки, задевая пальцами чувствительную кожу живота, чтобы посмотреть нет ли ран? Алая полоса от холодного бритвенно-острого лезвия слегка кровоточит, но я ничего не чувствую из-за прилившего адреналина.  — Не смертельно, жить будешь. Так больно? — спрашивает он смягчаясь и слегка надавливает на порез. Волна еле осязаемой колющей боли пробегает по телу, от чего я вздрагиваю как от удара бича. Мне не столько больно, как обидно.  — Не сильно, — говорю я, надламывающимся голосом. — Если ты собираешься извиняться, то сейчас лучшее время. — Пропащий нервно проводит пятерней по мокрым волосам и с трудом отрывает взгляд от ссадины. Он выглядит потерянным, взволнованными и пристыженным, как маленький ребенок, которого отсчитали за взятую без спроса конфету, от чего мне становится как-то неуютно и хочется провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть его сейчас таким.  — Я дал тебе отвар трав, чтобы сбить температуру и по моим расчетам ты должна была очнуться позже. Прости, я правда не хотел тебе навредить. И выдержав паузу, хмыкнул: — Вижу тебе уже гораздо лучше. Его взгляд скользнул по моим босым ногам, треплющим мягкую, как пух, траву. Я молчала ещё не до конца придя в себя, слишком неожиданно прилетел нож в спину. Было в нём что-то неуловимо напоминающее Пэна или же это не в самый подходящий момент взыграли инстинкты охотника?  — Как вода?  — Желаешь искупаться? — ответил вопросом на вопрос пропащий, а я тем временем исследовала взглядом покрытую паутиной бисерин—капель мускулистую грудь, мощный рельефный торс, сильные руки, увитые сетью канатов—вен и наконец-то добралась до изящной дорожки светлых волос, тянущихся от пупка и пропадающих под мокрой тканью брюк, висящих буквально на одних выпирающих тазовых косточках, как будто вот-вот сорвутся вниз...  — Можно, — прикусывая губу в мечтательном порыве, неуверенно протянула я, не вникая и не заботясь о самом вопросе. — Только если там нет русалок, в некоторых культурах их отождествляли с демоническими тварями...  — Это верно, даже моргнуть не успеешь, как они уже утащат тебя на дно. Но раскрою одну великую тайну: они терпеть не могут мелководья, поэтому расположились здесь выше по течению. И нам не о чем беспокоиться, так ты со мной? — заговорщический осведомился парень, протягивая мне руку и хитро улыбаясь, от чего черты его лица стали ещё острее и во мне уже наверное не в первый раз, вспыхнуло неожиданное, но настойчивое и всепоглощающее желание нарисовать его. Изобразив всю холодную, острую красоту. Четко очерчивая тонкий нос, впалые щеки, скулы, выпирающий кадык... Показать всю таинственность, рассудительность и силу, скрывающиеся под видом невинного долговязого парня, который так легко и безукоризненно подстреливает птиц, сжимая соломинку в зубах, и довольно улыбается.  Есть в нём все-таки тёмное начало, которое притягивает меня как магнит, разжигая желание узнать больше, узнать о нём всё, жадно глотая и осмысливая каждое слово, пока не останется границ неизведанного. Но думаю, в таком случае шквальный поток моих вопросов собьет его с ног. Я с волнующим предвкушением, которое наверняка отразилось в лучезарной улыбке, приняла приглашение, медленно и неторопливо шагая к водоему. Впервые мы шли бок о бок, а не я безуспешно пыталась догнать Феликса. Как равные, старые друзья, мы весело брели по траве, а затем мелкой гальке. Вода, словно шелк окутывала со всех сторон, а мы не обращая ни на что внимания, отпускали язвительные, но добрые шутки в адрес друг друга, растворяясь в приятной, уютной атмосфере. И мне не давали покоя мысли о том, что может пора уже пустить кого-то в своё сердце, перестать бояться быть преданной или обманутой, ведь он неплохой парень и явно заинтересован мной. А может границы уже смыты?...