Peter Pan he's a bloody demon

POV: Автор       Безвольное тельце юной Дарлинг волокут под руки двое парней, перешептывающихся, периодически ехидно хмыкающих и бросающих заинтересованные взгляды на неё; пятки девушки оставляют неглубокие колеи в земле, одежду и кожу исполосовали ветки, но силы отбрасывать их или уворачиваться у неё нет. Хотя она и точно знает, что это не конец для неё, ведь в противном случае Пэн или его приспешники уже бы попытались вновь её убить. Но вот Феликс... Его могут замучить пытками до смерти, его жизнь ничего не стоит для других, никто даже не вступится. Венди должна ему помочь, но каким образом? Пойти против всего лагеря, не имея никаких путей к отступлению? Это может лишь усугубить их положение и сыграть на руку Пэну. «Нельзя действовать спонтанно, надо всё обдумать», — приходит к такому выводу девушка. — Прибыли, милая. Добро пожаловать в твой новый домой! — глумится один из пропащих с острым пронзительным взглядом и пепельно-белой копной волос, что неровными завитками выглядывают из-под капюшона, и кидает пленницу со своим дружком в клетку. Она еле слышно ахает, стараясь перенаправить всю боль в злость, в надежде, что она предаст ей хоть немного сил. Но это как бенгальские огни, они вспыхивают ярким всполохом огня, раскидывая в стороны искры, но затем резко тухнут, без надежды заполучить снова хоть искру... На протяжении всего дня Венди не проявляет никаких признаков жизни. Она лишь сидит, глядя потерянным взором в никуда, созерцая, как солнце постепенно исчезает за густыми вечно зелёными джунглями, не замечая, как с каждым часом дрожь в руках усиливается, а все краски жизни покидают её лицо.        Она находится в прострации, на перепутье жизни, все люди когда-то оказываются здесь. Это место напоминает метро или вокзал, куда приходят и уходят поезда, ждущие свою заблудшую душу. Но не каждая из них способна найти свой путь, свой поезд, который направит её в нужном направлении, даря путевку в новую жизнь. Нет, далеко не каждая, большинство захотят оказаться в лучшем, более дорогом, престижном вагоне, чем в бюджетном варианте, почти все они решат, чем светлее дорога, по которой пролегают рельсы, тем светлее их будущее. Они не видят очевидного, не знают такой простой истины. Дорога к счастью никогда не бывает легкой, она всегда терниста и сложна, она требует сил, мужества, отваги, чтобы пройти её. И если человек преодолевает всё тяготы и невзгоды, не теряя веры в себя, то он достигает поставленной цели, не важно, в какой поезд она попадет. Главное продолжать верить в себя и идти только вперед, не оглядываясь назад, чтобы не оступиться! Девушка не выдерживает и прикрывает глаза, утыкаясь носом в поджатые колени. На её лицо падает завеса светлых прядей, губы побелели от напряжения, так сильно она старается быть сильной, держится, чтобы не стать снова тряпкой и не пустить слезу по ветру. Она раскачивается взад-вперед на пятках, желая предаться забытью во сне или вырваться на волю, ведь птица не проживет долго в клетке, теснота просто сломает ей крылья. Но не происходит ни того, ни другого. Она, словно дух, не находит себе места.  Пока звенящая тишина не становится невыносимой, давящей со всех сторон, тогда Дарлинг отчаянно встряхивается, скидывая оцепенение, и с тихим рокотом, рвущимся изнутри, сжимает в руках деревянные прутья в никчемной попытке сломать. Но лишь обжигается, с диким воем отпрянув от них. На её покрасневших руках тут же проступают волдыри, а глаза округляются, чуть ли не выскакивая из орбит, но всё равно Венди не заплачет. Она не та наивная, глупая девочка, которой была, когда прибыла в Неверлэнд, теперь она умеет выживать, и у неё есть человек, ради которого стоит жить.  Внезапно воздух взрывает заливистый многоголосый хохот со всех сторон, от чего Венди подпрыгивает как от удара молнии. Она даже не заметила, как её окружили. Из сумерек, стремительно накрывших джунгли, медленно появляются парни в плащах и звериных масках с прорезями только для глаз. Они движутся осторожно, бесшумно ступая, как волки на мягких лапах, выпуская когти на ходу, обступают свою добычу со всех сторон и готовятся к финальному прыжку. Страх холодком проносится по пояснице Дарлинг, всё внутри у неё подскакивает и переворачивается от одного вида, повсюду в свете факелов виднеются темные фигуры, одно утешает девушку: она в клетке, а они снаружи.  — Венди, Венди, Венди... — раздается вкрадчивый неодобрительный шепот, которому вторит эхо тех, кто остался позади в чаще. Пока одни обступают клетку, другие тем временем крепят на стволах деревьев факелы, чтобы пролить свет на грядущее зрелище. Когда всё готово, пропащие хитро переглядываются, похлопывая друг друга по спине, дружно смеются или показывают какие-то только им известные знаки. Неожиданно все разом они начинают двигаться в бешеном ритме, подхватывая зловещие слова:

Кричащий страх, испуганный взгляд, Сломанный дух — мы чуем в тебе. Кровавой раной исполнили свой приговор, Слезами в глазах — останемся мы навсегда! Теряются все мечты... Не знаешь, что произойдет с тобой, Биение сердца мы слышим в тебе. Твой страх остался в нас на века, И он действует как экстази для нас.

Юная Дарлинг вздрагивает от каждого слова, сглатывая ком поднимающейся паники, но в тоже время завороженно не отрывает от них глаз, не до конца понимая, что происходит, но очень хочет в этом разобраться. Тем временем пропащие разом налетают на клетку как вихрь, с шипением тянут свои руки к девушке, которая вскрикивает от ужаса, а парни в масках при этом не перестают напевать:

Держим тебя, слышим вздох. Твой сон — сладкое презрение к себе, Внезапная мысль  — твой страх в нас, Что мы наделали?! Отняли жизнь у тебя... Теряются все мечты... Не знаешь, что произойдет с тобой, Биение сердца мы слышим в тебе. Твой страх остался в нас на века, И он действует как экстази для нас. Осталось дождаться мгновенья... Жизнь пролетит сквозь руки твои, И твое бездыханное сердце Рассыпается на куски...

Пропащие задувают факелы, продолжая слаженно двигаться, накидывая капюшоны на головы и под конец с прежней неторопливостью обступают клетку. Для Венди они как демоны, вырвавшиеся из преисподней, пестрящие уродливыми масками, что хотят напугать её до смерти, как думает девушка. Но это не так, они хотят не этого, нет... Им не хватает девичьего внимания, ласки, тепла её тела... Множество рук разом заполняют клетку, ловко просовываясь сквозь прутья. Они с диким хохотом тянут одежду на себя, разрывая  её в клочья, чтобы насладиться и прикоснуться к такому прекрасному, такому юному телу... Венди Дарлинг звонко кричит, кажется, будто её крик отдается во всех уголках острова, таящего ещё и не такие ужасы, о которых она не знает.  Ветер доносит её пронзительный, надсадный, полный отчаянья и мольбы крик даже до избитого до полусмерти Феликса, заточенного в сырой темнице замка Пэна. Парень с трудом разлепляет налившиеся свинцом, веки, дергаясь от неизвестного звука. И лишь в следующую секунду понимает, что кричит Венди, его хрупкая и такая горячо любимая Венди. — Неет!.. Неет!... Венди, я спасу тебя, держись... — осипшим голосом шепчет охотник и дергает из последних сил кандалы, в которые его заковали. Но ничего не выходит, он падает духом, шумно втягивая воздух сквозь крепко сцепленные зубы. Поднимает голову к потолку, чтобы не дать слезам застелить глаза. И снова резко опускает её, словно она неподъемная из-за переживаний и мыслей, что отчасти именно так. Он тяжело сглатывает, смотря в никуда, чувствуя горечь и печаль, пока не замечает серебряный ключ на каменном полу... Он несколько раз моргает, стирая слезы о плечо и не веря, что это возможно. Но его ключ к свободе не испаряется по мановению волшебства, продолжая покоиться на прежнем месте. И тогда глаза Феликса загораются надеждой, сладостью, хоть и маленькой, но победы. — Ещё посмотрим, кто будет смеяться последним... — победоносно шепчет он, ощущая прилив сил, чтобы бороться дальше. А тем временем крик стихает. Дарлинг перестает пытаться убрать чужие руки, что так жадно исследуют её обнаженное тело, а сжимается в комочек, стараясь спрятаться от ненавистных рук. — Хватит!  — раздается до боли знакомый игривый тенор. — Мы преподали ей урок, парни, теперь она знает, какое наказание преследует самовольников, играющих не по моим правилам. Все в лагерь, это стоит отпраздновать! — провозглашает воодушевленно хозяин острова. Пропащие горячо подхватывают его слова, быстро исчезая в джунглях под боевой клич.  Напоследок сквозь слезы я замечаю высокую, сильную, статную фигуру Питера. Его глаза загадочно сверкают бутылочно-зелёным пламенем, внушающим ужас, словно раскаленные иглы под кожей. Губы растягиваются в хищной улыбке, плечи гордо распрямляются, словно крылья, подбородок самодовольно приподнимается, как и левая бровь. И парень растворяется в дымке, телепортируясь в лагерь. Оставляя девушку думать над своим поведением, оставляя её наедине со своими мыслями... Юная Дарлинг давится слезами, которые так и скользят по её щекам непрерывными струйками. Горло дерет боль от протяжных криков, переходящих в хриплые стоны, а после звонкий истерический смех. Она выгибается дугой, с остервенением стирая руками невидимые следы от чужих рук, смеясь и роняя при этом слезы, не в силах остановиться и ничего кроме этого не слыша, словно мир потонул в её горе, волнами швыряющем её о скалы и потом оттаскивающем в море, чтобы запустить в иззубренное лицо утеса и оставить на воде лицом вверх, не утонувшую. Её стыде и ненависти к тем, кто над ней надругался, но она ещё не осознает этого. Всё её естество заполняет душераздирающая пустота. Совершенно ничего. Гроза вот-вот обрушится, и она не знает, что лучше: снова почувствовать хоть что-то или остаться в пространстве между безумием и душевной агонией, заточившей её в клетку. Именно сейчас она понимает, что-то, что не дает ей выйти, то, что окружает её прутьями со всех сторон, это лишь преграда, которую можно преодолеть, а вот то, что происходит внутри неё... Это невозможно описать словами, это мучительно медленно убивает её. Пока девушка не впадает в забытье, но даже там она не находит себе пристанища, её гонят кошмары  — водовороты звериных масок, черных псов с горящими глазами, ядовитого смеха и ледяных рук, скользящих по телу, то и дело заставляющих проснуться в холодном поту и погрузиться в кошмар снова. Её больше не пугает тьма, потому что она постепенно заполняет её изнутри, словно вторая кожа, покрывая её тело. Серые лучи к утру начинают прорываться сквозь густую тропическую растительность, обращая густой туман в бегство, и лишь тонкие столбики света падают на землю, лаская её теплом. Трава покрыта ночной росой, блестящей, словно миллионы бриллиантов. Первые птицы подают голос, заливаясь мелодичной трелью. А Венди тем временем спит в надежных руках, дрожа от холода, всю ночь она куталась в одни обрывки от одежды, которые накануне вечером делили между собой пропащие на памятные трофеи, не заботясь о том, что она может замерзнуть насмерть, но ей повезло, она оказалась сильной.