Peter Pan he's a bloody demon

POV: Венди       Гул сотни, если не больше, голосов доносился до меня неразборчивым бормотанием. Приглушенным лишь тихим плеском воды, создающим ещё более обширную гамму шума. Вокруг, тут и там раздавались присвистывания и топот, но вокруг была лишь темнота. Очень странное состояние, что-то между сном и явью, когда эта граница размывается, теряя свои чёткие очертания. А ты не можешь понять, проснулся ты или нет, есть повод для беспокойства, или всё идет своим чередом. Этим же утром можно было сделать вывод, что дела очень плохи, хуже некуда.       С трудом разлепив налившиеся свинцом веки, я сразу поняла то, что нахожусь уже не на пляже и, возможно, даже не в Нетландии, но где я, было мягко говоря, трудно узнать. Ведь прямо передо мной с интервалом примерно в пару секунд проносились чьи-то ноги в рваных, поношенных брюках и в таком же состоянии обуви, словно удары кувалды о наковальню, они быстро грохотали по деревянному полу, заставляя доски зловеще скрипеть и прогибаться под весом народа.        Горло судорожно сжалось от страха. Ведь я была на корабле, посреди безграничного синего пространства, сверкающего в лучах солнца. Голову тут же начало ломить от вопросов, опасений и предположений, но больше всего меня беспокоили два вопроса: зачем я понадобилась пиратам, и где Феликс? Последний раз я видела его на пляже, река вынесла нас именно туда. Мы с трудом выбрались из воды, к тому моменту парень уже обмяк, еле перебирая только ногами. Я перевязала рану, сперва промыв её водой и намазав перетертыми травами, которые могли бы хоть ненадолго унять боль, и кровь через какое-то время остановилась. Но Феликс так и не разомкнул век, слишком сильное потрясение он испытал, а я решила не разводить костер, ведь он мог привлечь пропащих, просто развесила верхнюю одежду, промокшую до нитки на ветках, и следила за ним, меняя повязку до тех пор пока сон не сморил меня.       «Надо отсюда выбираться, пока не поздно.» — решила я и попыталась встать, но внезапно обнаружила веревки на своих запястьях и лодыжках, что-то знакомое, это уже бывало со мной и раньше, только тогда я была прикована к кровати, а не к мачте. Подняв голову, я заметила, что все матросы сгрудились около капитанской рубки, а значит сейчас я увижу легендарного Крюка, вроде в книге так его кличут. И не прогадала, через пару мгновений на капитанском мостике показалась высокая фигура в чёрном кожаном плаще и красной бархатной рубашке, расстегнутой на три верхних пуговицы, большего я рассмотреть не успела так, как пират растворился в толпе грязных оборванцев.        Я отвернулась, плотно сжав челюсти от досады, ведь Феликса нигде не было видно, хотя может это и к лучшему, ему не придется здесь находиться. Я закрыла глаза, в надежде что когда их открою, то буду уже в Нетландии, но реальность жестока, прямо передо мной предстал капитан: на его голове величественно, словно корона, водрузилась треуголка с пушистыми красными, как кровоточащие раны, перьями, правая бровь вскинута с издевкой, в подведенных зелёно-голубых глазах плещется торжество победы, ведь он украл меня прямо из-под носа Пэна и сейчас очевидно доволен собой. А так же в них была малая доля холода или отстраненности, словно его мысли блуждают по ветру далеко отсюда.  — Добро пожаловать на борт Веселого Роджера, лапочка, — приторно сладко обратился ко мне пират и не менее пафосно продолжил: — Я владелец этого судна, и меня зовут Киллиан Джонс или Крюк, Капитан Крюк, почему думаю ты сама догадываешься, — предоставляя моему вниманию лишенную кисти и замененную стальным крюком левую руку, произнес с горькой усмешкой мужчина: — Но ты можешь звать меня просто Киллиан, — подмигнув, закончил он и сделал глоток из фляги, в которой был, судя по сладкому аромату, недешевый ром.        На протяжении всего этого монолога я молча наблюдала за пиратом, задаваясь вопросом, более ли он самовлюбленный чем Пэн. И в моей голове назойливо вторит голос: «Очевидно, да». Но я бы не решилась сказать подобное вслух, было в нем что-то темное, отталкивающее, как и у всех здесь. Он вызывал у меня отвращение, ведь он пират, бравый мужчина, живущий вольной жизнью, бороздящий моря и соблазняющий миловидных барышень, ещё я ощущала страх, держащий меня на некой дистанции. Страх быть захороненной в толще воды, глубоко на дне, без единого хорошего слова, в безызвестной могиле, а так же любопытство, сродни детскому, как-никак, не часто можно встретить такую необычную фигуру.       Мой пристальный взгляд скользил по лицу мужчины, покрытому трехдневной щетиной, с натянутой лживой улыбкой, правая мочка уха проколота, на шее висят кулон в форме черепа с глазами-провалами, маленький кинжал и ключи. Из-под рубашки выглядывают кружевные края татуировок и темная дорожка волос. Пальцы единственной руки увенчаны массивными перстнями с драгоценными камнями, а на поясе висит отлично заточенная сабля.    — Я конечно красавец и не отрицаю этого, но может уделишь мне минутку внимания? — саркастично осведомился Джонс, потирая подбородок.   — Я буду говорить с тобой, лишь когда меня развяжут, — заявила я, сама даже не ожидая от себя такого. Но мои слова пришлись пирату по вкусу, казалось он брал их на пробу, вертя на языке, пока улыбка не переросла в ухмылку, и не раздался щелчок пальцев, подзывающий матросов.  — Будь по твоему, лапочка, — хитро бросает он вслед, быстро растворяясь в толпе, лишь полы его одеяния шуршат по полу как скомканная бумага.       Когда меня развязали, мы вместе с капитаном отправились в мою новую обитель, небольшую, ужасающую и общарманную временем каюту. В ней были стены, выкрашенные грязно-синей краской, напоминающей воду в болотах, на стенах висели керосиновые подсвечники, отбрасывающие маслянистые круги света и картины в массивных рамах.        На большинстве из пыльных полотен были изображены морские просторы, неспокойные, бурлящие, пенящиеся и смертоносные, в небе, затянутом чёрными, словно смоль, тучами, и прорезанном белоснежным летучим пламенем, окаймившем её кромки, шел дождь, он барабанил по темно-синей поверхности, разбивая её на тысячи частей, как будто это не морская гладь, а стеклянная поверхность, усыпанная паутиной трещин. И посреди всего это хаоса находился единственный просвет, лучник света, угасающий в бездонной тьме — корабль, очень напоминающий Веселого Роджера. На мгновение мне показалось, что я услышала раскат грома и тогда обратила удивленный взор на Крюка, но судя по его безмятежному и спокойному лицу было понятно, что он ничего не слышал.        Спустя какое-то время я с трудом отвела глаза от другой картины. На ней был изображен порт. У пристаней пришвартованы величественных размеров корабли, чьи окна горят в вечерних сумерках и отражаются в матовой воде. Чёрные паруса сложены, матросы драят палубу до блеска, напевая себе под нос зловещие песни, пока их капитаны веселятся. По пристани покачиваясь гуляют пираты с полупустыми бутылками в обнимку с женщинами легкого поведения, ночными бабочками, так сказать. Меня невольно передергивает, но я продолжаю рассматривать картину.        Вдоль пристани тянутся всевозможные лавки, заставленные различными товарами, так и зовущими зайти. Их облик манит, и видно, как оскалился старик от жгучего желания завладеть этими сокровищами, но ему не вскрыть эти чугунные замки. Некоторые из лавок уже закрыты, другие же буйствуют народом. Тощие псы, будто крысы, рыщут в поисках еды и водят носами в воздухе, пытаясь уловить хоть малейший запах, но вряд ли кроме едкого запаха крепкого алкоголя что-то чувствуют. Спустя пять или больше минут я перевожу взгляд и замечаю впереди решетчатые окна, прикрытые темно-зелеными, местами дырявыми жалюзи, ловя себя на мысли, что я не гость на этой палубе, а пленник. Рядом с ними расположились широкий стол, покрытый пятнами неизвестного происхождения и стул неподалеку, слева от них узкая койка с атласными, под цвет жалюзи, одеялами и такими же перьевыми подушками. Справа же есть ещё какая-то комната и, судя по табличке, душевая. Вдоль стен идут высокие шкафы, уставленные старинными фолиантами, пожелтевшими от времени свитками и разными диковинными вещами, которые безусловно привлекают мое внимание.   — Располагайся, милая, на какое-то время это место станет твоим домом! — гостеприимно произнес Киллиан, игриво выгнув бровь. В ответ я лишь тихо фыркнула и скрестив руки на груди, выплюнула ему в лицо: — Эта грязная палуба никогда не станет моим домом.   — С чего это она грязная?! Она блестит как попка младенца! — гордо заявил Крюк. И встретившись с моим свирепым взглядом, готовым испепелить всех и вся, посерьёзнев произнес: — Вижу демон не смог обуздать твою дерзостью или ты настолько разбита, что просто прячешься за грубостью. Но если ты думаешь, что пострадала от рук Пэна больше всех, лапочка, то ошибаешься, мы все натерпелись. Присядь.         С первого взгляда он показался мне простым недалеким пиратом, дружащим с бутылкой, но сейчас.. я чувствую горечь во рту, ведь он прав и скорее всего видит меня насквозь, просто пытается не ухудшать ситуацию и быть вежливым, если это вообще возможно. Я с тяжелым вздохом присаживаюсь на край кровати, находя его совет вполне разумным, попутно вытираю липкие от пота ладони о джинсы. Капитан медленно, словно кошка, крадется к столу. Вначале он кажется весьма спокойным и при этом достаточно бодрым, но если присмотреться, то можно заметить напряженные плечи, больше он ничем себя не выдает. И что-то напевая себе под нос, садится на столешницу со словами:   — А теперь можешь задать вопросы, которые тебе не дают покоя, я весь во внимании, моя дорогая. Я не заставляю себя долго ждать, тяжело сглотнув, спрашиваю: — Что вы сделали с Феликсом и зачем меня украли? — пальцы выбивают нервную дробь и, чтобы хоть как-то унять дрожь, я крепко сцепляю их в замок, в горле пересохло, а сердце тем временем то взлетает, то ухает вниз от дурного предчувствия. «Феликс бы ни за что меня не отдал и точно бы не сдался без боя, даже если был бы ранен, но судя по тому, что я сейчас на Веселом Роджере, у него ничего не вышло, и скорее всего он пострадал, если вообще ещё жив.»  — Феликс? Не беспокойся, он жив, здоров, по-прежнему в Неверлэнде, как и Пэн. И мы тебя не украли, не совсем так, скорее одолжили на время, — словно прочитав мои мысли, ответил капитан. От его слов мне стало легче. «С ним всё в порядке...» — пронеслась трепетная мысль, от которой всё внутри ожило и пришло в движение. Дыхание стало ровным и глубоким, дрожь постепенно прошла, но в тоже время на меня накатило раздражение, оно, как ледяная вода из ведра, накрыла меня с головой, заставляя судорожно хватать ртом воздух, но спустя мгновение эта эмоция сменилась печалью, съедающей всё изнутри. Он сказал это так, как будто я ничего не значу, пустое место, игрушка Пэна. Но взяв себя в руки, я  пытаюсь не рассыпаться, как тлеющий уголек, или хотя бы не показать виду.  — Зачем?.. — спросила я, смотря в глаза Крюка. Вокруг его зрачка находился изумрудно-зеленый ореол, он как плющ обвивал черную точку, переходящий в голубые оттенки.  — Какова моя цель или мотив? Я буду с тобой предельно откровенен. Мы забрали тебя по просьбе Пэна, лично нам нет дела до тебя, но по счастливой случайности наши пути сошлись, и мы выполняем... просьбу, — запнувшись ответил Джонс. «Просьбу? А просьбу ли? Похоже больше на приказ. Он находится под властью Пэна, одна из его марионеток, стоит ему лишь дернуть ниточки, как тут же кто-то выполнит его прихоть, хочет он того сам или нет. И капитану явно не по душе быть на побегушках у какого-то язвительного мальчишки, даже если тому более дюжины столетий.»  — Тебе известны его замыслы или он не посчитал нужным просвещать тебя? — слегка резко спросила я, стараясь удержать себя на месте и не начать нервно расхаживать взад-вперед.  — Увы, мы с ним не такие хорошие «приятели», чтобы делиться своими планами и мирно беседовать за чашкой чая со льдом, — как всегда иронизирует Киллиан, склонив голову набок и сдувая перья с лица. — Есть еще вопросы, милая?  — Сколько я пробуду тут? — задала я свой главный вопрос, который определит срок моих новых мучений.  — Я не могу точно сказать. Всё зависит от тебя, — впиваясь в меня зелено-голубыми глазами, пожал плечами пират. Под его взглядом, места куда он смотрел начинало покалывать, как будто сотня иголок слегка задевали кожу, не принося боли, лишь щекоча нервы. А после их начинало даже жечь.       «Интересно в чем причина? Может аура, исходящая от него умеет кусаться?» — пронеслось в моей голове. И я с грустной улыбкой покачала головой, не веря тому, что даже в такой ситуации продолжаю шутить. Хотя это доказывает, что Пэну не удалось меня сломить, даже скорее наоборот — он закалил меня, сделал несгибаемой, и теперь я, как меч возмездия, пойду против него.  — Видимо, вопросов больше нет. Тогда несколько наставлений, или можешь называть их дружескими советами. Первое — днём не выходи из своей каюты, ибо корабль кишит соскучившимися по женской ласке и вниманию матросами, второе — никому не открывай дверь кроме меня, поверь, я не хочу навредить тебе, лапочка, и ты можешь мне довериться, третье — не советую пытаться сбежать — мы посреди океана, в котором обитают акулы и даже существа похуже них, — отводя глаза в сторону, при этом морщась, произнес мужчина. — У тебя будет всё необходимое: одежда, еда, я буду навещать тебя три раза в день, вечером мы можем гулять по палубе, когда все матросы разойдутся спать, ведь я не собираюсь держать тебя в клетке, лишь не хочу, чтобы тебе навредили. Вот собственно и всё. Попытайся принять это не как ссылку или наказание, а просто как данность, это временно! — бодро жестикулируя рукой, время от времени в порыве постукивая крюком по деревянной крышке стола и вскидывая брови, поведал мне Крюк.       «До чего же он эмоционален..» — пронеслось у меня в голове. Если послушать пирата, то всё кажется не таким уж и плохим, но вряд ли действительно является таковым. Почему-то мне кажется, что он чего-то недоговаривает, но делать нечего. Я согласно киваю головой и бездумно смотрю в пол, на ковер. Меня распирают самые разные эмоции и я действительно не знаю, радоваться или огорчаться, волноваться или наконец-то расслабиться, а главное, что задумал этот дьявол, и можно ли доверять Киллиану? Да, есть над чем подумать, и времени для это тоже предостаточно.       Неожиданно капитан приподнимает меня за подбородок своим крюком так, чтобы я посмотрела на него. Я чувствую холод металла, который плавно скользит, опаляет кожу, словно раскаленная кирка, заставляя встрепенуться.  — У меня есть дела, через несколько часов увидимся, и не вешай нос, возможно тебе тут понравится, и ты ещё не захочешь возвращаться, — гладя меня крюком по щеке, шепчет мужчина.  — Хорошо... Киллиан? — запинаюсь я, в ту же минуту решая держать мысли при себе и сдерживать все отвращение, как уже проверено было ранее атака не самый лучший вариант, раз нам придется жить бок о бок. Я отворачиваюсь делая вид, словно безнадежно краснею.  — Киллиан Джонс мое имя, лапочка, — направляясь к выходу произносит капитан. И напоследок, уже в дверях с ухмылкой бросает:  — Я уверен, мы ещё подружимся.       Сразу как за пиратом захлопнулась дверь, и он с щелчком затворил её снаружи, я погрузилась в мысли, тщательно продумывая план действий. Конечно, моё внутреннее Я уверенно и воинственно твердило: «Надо дать им бою, показать, что я не беспомощная девочка и готова за себя постоять не хуже любого пропащего, но проблема в том, что мне не одолеть всех матросов одной, и к тому же, если я это сделаю, то дорога обратно в Неверлэнд, в грязные шаловливые ручки Пэна, мне обеспечена. Я просто не вынесу этих издевательств с его стороны ещё раз, это выше моих сил. Но там остался Феликс, и я не могу его бросить, он единственный, кто поверил и поддержал меня, когда я нуждалась в этом больше всего! Уже и не говоря о том, сколько раз он спасал мне жизнь, вытягивая ещё и не из таких передряг.»       Боюсь, мы можем больше не увидеться, ведь неизвестно, что задумал этот кровавый демон, увы, он крайне изобретателен и способен на многое, если не на всё. После примерно пары часов изнурительной внутренней борьбы я решила любой ценой отыскать Феликса, переманить на свою сторону нескольких матросов и, захватив корабль, уплыть домой, не знаю, кто моя семья, любит ли и ждет она меня, но я найду её и вернусь. И когда нечеловеческое давление потока мыслей на голову прекратилось, решение было принято, то я позволила себе немного расслабиться и устроиться поудобнее на кровати. Но ощущение неудобства, даже колючести не покидало меня потому, что всё и все вокруг были чужими, полными пороков, что вся эта грязь, как пепел, казалось бы, оседает на плечи. И все же это не помешало мне уснуть. POV: Автор  — Какие грандиозные замыслы, украсть корабль, спасти Феликса... Сразу видно, моя девочка, — довольно протянул Пэн, который секундой назад появился в каюте из едкого зеленого дыма. Парень вальяжно устроился на стуле, закинув ноги на стол. Он с дьявольской улыбкой и вскинутой левой бровью смотрел на спящую девушку, которая дрожала во сне. — Но к великому сожалению, этим планам не суждено сбыться. Или ты действительно думаешь, что кто-то тебя поддержит? Да даже если и найдутся такие глупцы, то что дальше? Нетландию еще никто не покидал без моего на то разрешения. — прошипел вечно мальчик, оскалившись и грациозно подойдя к кровати Дарлинг. Парень зачарованно наблюдал за тем, как та морщится, и её сердцебиение ускоряется, словно поезд, набирающий обороты.  — Вроде такая смелая, сильная, благородная и... Восхитительная, но до чего же недогадливая. Я всё это сделал не чтобы сломать тебя, мне нет в этом выгоды, а моей целью было превратить тебя в истинную пропащую. Признаться, по правде это было непросто, но ты уже наполовину потерянная, — облизнув потрескавшиеся губы, воодушевленно произнёс Питер, сверкая бутылочно-зелёными глазами. И проводя тыльной стороной ладони по щеке девушки, продолжил: — Ты боролась достойно. Но меня не обыграть в моей же игре, милая моя Венди, когда-нибудь ты поймешь, что Питер Пэн никогда не проигрывает!... — оставив мимолетный поцелуй на губах девушки, с злорадно вскинутой бровью, снисходительно прошептал вечно мальчик и растворился в клубах зеленого дыма. Он победил.  Как думал, он победил.  — Еще посмотрим, — тихо прошептала Венди, уже давно проснувшаяся и на протяжении всего этого времени с шоком слушавшая парня. Глаза девушки светились всепоглощающей уверенностью.  Уверенностью в себе.  Своих силах.  И тому, что Феликс вместе с ней даст отпор этому мерзавцу. Но некоторые слова безусловно взволновали Венди, ей казались они несовместимыми, нереальными, в каком-то смысле даже призрачными.