Peter Pan he's a bloody demon

POV: Автор

Глубокой ночью.

Веки вечно мальчика бешено метались из стороны в сторону, впервые за много столетий видя сон, точнее отрывок из прошлого. Он нервно шагает вдоль тропинки, проходя мимо старых домов и хижин крайне потрепанного обветшалого вида, которые того и глядишь развалятся, превратившись в кучу гнилых досок. И держит свой путь в паб на встречу с неизвестным, от которого утром получил записку. В ней витиеватым почерком было указано лишь его имя, время и место.  Мужчина натягивает на себя неизменную маску ехидства и надменности, даже не предполагая, зачем он кому-то понадобился в столь поздний час, кто на этот раз решил выбить из него деньги или свалить всю грязную работу? Он просто идет, превозмогая желание послать всё к чёрту и не рисковать. А шквальные порывы ветра тем временем безжалостно бьют по щекам, колют глаза, лохматят волосы, как будто пытаются помешать этой встрече или привести его в чувства, но это не помогает, лишь пробирает до самых костей, из-за чего мужчина закутывается ещё плотнее в грязный плащ, и только вдалеке показывается назначенное место, как Питер в поту просыпается, широко открыв глаза и тяжело дыша. Видение медленно ускользает, словно вода, впитывающаяся в землю, а парень пытается судорожно за что-нибудь ухватиться, чтобы удержать его в памяти вновь таким же живым и реалистичным как когда-то, но не успевает, сон медленно растворяется, теряя сперва свою четкость, а затем пропадает и вовсе. Пэн, пошатываясь, словно ещё  во сне, поднимается на ноги и настороженно обводит комнату пристальным взглядом, который останавливается на двери в углу. Парень в несколько бесшумных шагов преодолевает расстояние и отворяет дверь. Его взору предстает дремлющая на диване Венди. Разбавленный мягкий лунный свет, просачивающийся сквозь портьеры, падает прямо ей на лицо, озаряя обрамленное золотистыми локонами лицо. Ресницы девушки трепещут во сне, словно листва на ветру, обкусанные губы слегка дрожат, одеяло сползло на пол, обнажая тонкую шею и ключицы, покрытые синяками, ссадинами и следами. От чего на лице парня заиграла самодовольная ухмылка, он неотрывно, почти плотоядно рассматривал каждый дюйм алебастровой кожи, вспоминая, как её лицо исказила гримаса ужаса. Как страх и оцепенение накрыли её с головой, и это отразилось в её глазах тусклым блеском, который манил его, как беззащитного мотылька на яркий, одуряющий свет. Ради которого он был готов мучить юную Дарлинг всю жизнь, наслаждаясь её криками, бешеным биением сердца... Её боль подпитывала его, действуя как опиум, утоляла, хоть и не надолго, его жажду крови и делала ещё сильнее, ещё бесчеловечнее. Её безрассудство и отвага, появляющиеся в критические моменты, когда любой другой бы уже опустил руки, а она начинала бороться, заводили Пэна, из-за чего желание прикоснуться, грубо взять её, причиняя невыносимую боль и дикие страдания становилось неконтролируемым и необузданным, как у настоящего демона. Парень с злорадной улыбкой решил, что: «Пусть пока спит, ощущая себя в обманчивой безопасности, а завтра поиграем». И отправился обследовать замок.  Чем дальше он шёл, тем больше на него давило чувство, как будто он дома, всё казалось таким до боли знакомым, что затылок щекотало, словно в тёмной комнате вот-вот вспыхнет свеча, которая даст ему возможность всё разглядеть и вспомнить. И вот когда Питер хозяйской походкой шествовал мимо одного из гобеленов, то резко остановился, вскинув брови. На изрезанном в клочья полотне проглядывали две фигуры подростков, один с белоснежной, в неверном свете даже прозрачной шевелюрой, глазами цвета оникса, в синей толстовке с морозными узорами и изогнутым посохом в руке. Другой же парень с слегка вьющимися пепельно-русыми волосами, загадочными, цвета зелёного, крепкого, ароматного чая, глазами, в бархатном костюме. Пэн громко выругался, скривив губы в неприкрытом отвращении, и словно смерч, сносящий всё на своем пути, зная где сейчас может быть хозяин замка, отправился туда. — Не думал, что увижу тебя снова. Так сказать, решил вновь попытать счастье и отомстить за то, в чём нет моей вины? Так знай — у тебя ничего не выйдет, дружок! — выгнув левую бровь и яростно сверкая глазами, заявил Пэн так, словно выплюнул грязное ругательство в лицо Джеку. — Питер Пэн никогда не проигрывает,  — передразнил его интонацию блондин.  — Да, да, старая сказка. Оставь язвительность и иронию для своих ребят, а я тебе уже давно не друг, Пэн.  — прошипел Ледяной Джек, вальяжно устроившись в кресле у камина и прикладываясь к бокалу своего любимого на протяжении нескольких веков виски — Jameson. — Насчет последнего ты прав, Джек, но узы родства не разорвешь, к сожалению, — иронично заметил Питер из-под полуопущенных ресниц, пожимая плечом. И надменно вскинув подбородок, продолжил: — А где же блуждает причина нашего раздора в столь поздний час? Я соскучился. Джек резко втянул воздух, плотно сжав челюсти, как будто ему вскрыли старую рану, хотя так и было, только душевно, а значит ещё больнее. Пэн задел его за живое, но блондин тут же скрыл чувства, расплываясь в натянутой улыбке: — Знаешь, мне кажется, что мы не с того начали. Мы же так давно не виделись, и я не знал, что у тебя появилась супруга. Венди кажется? Вижу, вы с ней весело проводите время.  — О, да, не стану спорить. Она просто чудо, — ослепительно улыбнувшись, игриво произнес Пэн и вздернув бровь, поправил: — Только насчет нашей женитьбы она приукрасила. Милашка так хочет заковать меня в любовные оковы, что с чего-то решила, что уже добилась своего. Но мы-то знаем, как это обременяет и губит жизнь. К тому же, кому нужны эти формальности, не так ли?  — Конечно, оно и видно. — Ледяной Джек осушил бокал за один глоток и со стуком опустил его на полированную столешницу, от чего по стеклянной поверхности заплясали отблески огня. — А ты, как я погляжу, не меняешься. Такой же пафосный, молодой, самоуверенный... — Сексуальный, — самодовольно добавил Питер, ухмыляясь. Но напряжение в плечах выдавало его настороженность и напущенное веселье. — Возможно, но ты не в моём вкусе, — грациозно поднимаясь с кресла, отрезал блондин. — Безумно жаль, а я то думал, что нравлюсь тебе. К чему же ты тогда ведешь? — с наигранным разочарованием и интересом осведомился Пэн, скрестив руки на груди. — А веду я к тому, что тебе придется задержаться, если не хочешь потерять всё то, что тебе досталось таким трудом, братец. Будешь делать всё в точности как я скажу и не станешь перечить, тогда может быть я отпущу тебя и твою спутницу. А пока — вы мои пленники. В ответ на злорадную усмешку, брошенную как вызов, Пэн залился диким смехом. И через какое-то время облизнув губы, поинтересовался: — Ты серьезно думаешь, что шантаж будет разумной вещью? Тогда скажи, разве я похож на человека, который пляшет под чужую дудку, а, Джек? Он медленно шагал на встречу блондину, словно поджидая момента, чтобы броситься на него, а былая улыбка померкла, превращаясь в оскал. — Нет, но только в том случае, если у меня нет главного козыря в рукаве. Ты даже не представляешь на что способны чувства, Питер. Ты всегда недооценивал их, а теперь заметь, они обратились против тебя, забавно не правда ли? — У нас разные взгляды на то, что забавно. И если ты о девчонке, то сильно заблуждаешься. Она просто моя игрушка, которой я с лёгкостью могу пожертвовать, свернув к примеру шею, да ты и сам видел плоды моей попытки. Но очевидно забыл, что я обладаю магией и могу с лёгкостью превратить тебя в горстку пепла, — тыча пальцем в грудь Джека, процедил сквозь зубы вечно мальчик. Но тот спокойно смахнул его руку, улыбаясь. — Я не терял зря времени, Питер, и многому научился, сделал правильный выбор, который преобразил мою жизнь к лучшему, нашел сторонников. Думаю тебе любопытно взглянуть?  — просиял блондин и махнул восторженно рукой.  Их с Пэном окружили чудовищные твари, которые взялись буквально из ниоткуда. Плотный чёрный дым, не имеющий чётких форм, с хищно мигающими красными, словно налившимися кровью, глазами, издающий легкие пощелкивания, как будто сломанный механизм, и несущий смрадом. Пэн судорожно огляделся, не ожидая такого, а его брови невольно поползли вверх, но тут же вернулись на место. — Не бойся, это всего лишь точная копия или голограмма. Помнишь их? Если нет, то я напомню. Это усовершенствованные кошмары Кромешника, как это говорится? Ах, да, точно: «Наш страх  —  это источник храбрости для наших врагов». Зато теперь ты знаешь, с кем имеешь дело. И надеюсь, сделаешь правильный выбор, который принесет нам обоим выгоду, — заключил Джек, неторопливо направляясь к двери и оставляя Пэна одного позади, погруженного в свои мысли. — Добро пожаловать в Ад! — бросил напоследок блондин и притворил дверь.