Peter Pan he's a bloody demon

Несколькими минутами ранее.

      Венди тихо стояла за дверью, припав к замочной скважине, ловя каждый жест, каждое слово, что долетало до её слуха сквозь дверь. Она затаила дыхание, опасаясь выдать свое присутствие даже судорожным вздохом, который так и рвался наружу от притока новой информации.       Из-за вечно мальчика у неё была масса проблем, в которые входили: дикий ужас, с родни звериному, апатия, галлюцинации, вечное предвкушение того, что вот-вот наступит мучительная смерть, но этот тиран всё время временил, откладывая в далекий ящик, и когда же наступил день её казни — она спаслась чудом... Как ей казалось раньше, а теперь они находятся в замке возможно с ещё более опасным человеком, если это вообще возможно.       С самого начала девушка осязала кожей исходившую от этого таинственного незнакомца опасность, но упрямо игнорировала её, ссылаясь на воспаленный от месяца издевательств и надругательств над её телом и душой, разум... А как оказалось очень зря. Стоит только кому-то довериться, как это доверие тут же оборачивается против тебя, безжалостно испепеляя заживо. Перед глазами пронесся образ Феликса, ядовито выплевывающего ей в лицо немыслимые гадости, отпечатавшиеся навсегда жгучим клеймом у неё в душе. — ... У тебя появилась супруга. Венди, кажется? Вижу, вы с ней весело проводите время. Девушка вздрогнула, чуть не подавшись назад от страха, который казалось ледяным потоком окатил её с головы до самых ног. Но её не заметили, повезло. — О, да, не стану спорить. Она просто чудо. Только насчет нашей женитьбы она приукрасила. Милашка так хочет заковать меня в любовные оковы, что с чего-то решила, что уже добилась своего. Но мы-то знаем, как это обременяет и губит жизнь. К тому же, кому нужны эти формальности, не так ли?        «Что?!... Ни за что, только через мой труп!!!» — так и хотелось закричать Дарлинг, окончательно оцепеневшей от омерзения ситуации. От одной мысли об этом её передергивало, пальцы выбивали нервную дробь, а сердце сжималось от злости и боли. Он просто не может обречь её на вечное существование с ним, вечные пытки, вечные муки. Она просто не вынесет этого, это выше её сил, уж лучше бы она погибла на том корабле!... Венди тихо всхлипнула, глотая ком в горле и еле сдерживая скупую слезу горечи. — Конечно, оно и видно, — послышался голос Джека, но девушка его уже не слышала. Вместо этого в её голове внезапно раздался яростный шепот Пэна: «А подслушивать не хорошо, Венди...» Всё внутри похолодело от ужаса перед его обладателем и тем, что он с ней сделает за её проступок. Лишь сердце продолжало бешено колотиться, как неисправные часы, стрелки которых готовы были в любое мгновение соскользнуть с штыря, пускаясь в бегство. «Если ты успеешь добежать до нашей опочивальни, то я тебя не трону. А если же нет, то ты познаешь всю силу и многогранность моей ярости. Беги!»       Девушка немедленно отпрянула от двери, срываясь с места как бегун на короткие дистанции. Ведь если она остановиться хоть на миг, если позволит поглотить себя мыслям, она не справится с собой и ей придет конец, её настигнет Пэн. На этот раз он точно её прикончит, даже не задумываясь.        Действия Дарлинг противоречили её мыслям. Она хотела смерти, безумно хотела, ведь у неё нет будущего, поодаль Пэна. Это сложно назвать даже существованием. Но ещё сильнее Венди боялась смерти, боялась её необъятности, загадочного бескрайнего простора, скрывающегося за огромной зияющей пропастью или же золотыми вратами Рая, но что-то подсказывало девушке, что путь туда ей точно закрыт. Вопрос лишь в том, что же ждет её там, в неведомом мире?       Венди продолжала бежать, не замедляя хода, ведь от этого зависела её жизнь. Она, словно птица, легко лавировала между мраморными статуями, огромными дубовыми столами в гигантских залах отполированных до блеска и залитых мерцающим светом свеч в канделябрах, стальными рыцарскими доспехами, небольшими кушетками с мягкими перьевыми подушками, пересекая один за другим лестничные полеты, играя на перегонки со смертью. Кто же выйдет из неё живым?       Её взгляд бешено метался из стороны в сторону, выискивая, где спрятаться от гнева вечно мальчика, но вероятность того, что она потеряется в нескончаемых залах и коридорах, отгоняла эту мысль прочь, заставляя надеяться, что она достигнет комнату первой, и Питер сдержит своё слово.       И вот, когда Венди уже задыхаясь решила, что заблудилась, то в конце одного из коридоров показалась знакомая дверь. На её лице вспыхнула счастливая улыбка, а из горла раздался меланхоличный смешок, но ей было всё равно, она жаждала успеть, выиграть в новой игре Пэна.        И когда до дверной ручки уже можно было дотянуться рукой, перед Дарлинг рассеялся до боли знакомый зеленый туман, плотно окутавший мальчишескую фигуру. «Неужели это конец?...» — промелькнула шальная мысль в голове девушки, когда одна сильная и безжалостная рука стиснула её талию, а другая горло, выбивая дикий вопль отчаянной боли и страха. POV: Венди       Пальцы Пэна с нечеловеческой силой сомкнулись на моей шее, удушая и впечатывая в стену позади, от чего мои ноги подкосились, как будто стали ватными, и воздух наполнился звонким криком, отдающимся эхом по всему замку. Но для ушей этого социопата это была лишь музыка, журчащая и переливающаяся, как самый желанный и нескончаемый источник. Такая чистая, такая излюбленная его чёрным, как уголь, сердцем, такая одуряющая и только его. — Тише, пташка, мы же не хотим, чтобы кто-то решил, что мы неблагополучная пара, ведь так? — скалясь, приторно сладко осведомился Пэн, обдавая моё лицо горячим дыханием. В ответ дрожь прокатилась по всему телу, как будто я осязала кожей всё его бешенство, вложенное в эти слова. И лишь в ответ прикрыла глаза, желая, что когда я их снова открою, то его не было. Но это лишь грезы, которые растворились в воздухе под злорадный хохот этого демона... — Ты проиграла! И теперь твоя участь в моих руках. Что бы с тобой сделать, а?! А кстати, может у тебя есть соображения? Знаешь, я сегодня великодушный и готов уступить возможность распоряжаться твоей жизнью. — Голос мага был переполнен сарказмом, он откровенно и бесстыдно глумился надо мной. Целенаправленно вгоняя свои слова  — ножи глубоко под кожу. — Величие императора — в умении прощать, — прошептала я из последних сил, разжав челюсти и уже не видя лица моего мучителя так, как перед глазами стали плыть круги.. От нехватки воздуха, казалось будто легкие лопнут, как воздушные шарики, но жесткий, напоминающий скрежет металла голос раз за разом выдергивал меня из предобморочного состояния. —  Magnitudinem imperatoris  —  facultas dimittendi. Какая громкая и глупая фраза. Как ты думаешь, сколько продержится правитель на престоле, прощая всех? Ни единого дня, потому что эти же люди впоследствии свергнут его, приняв сторону более сильного узурпатора! Величие императора  — в умении повелевать, Венди. Но тебе этого не понять, ты слишком мала, самонадеянна, жалка... И у тебя есть всего лишь два варианта: умереть быстро, но мучительно или медленно, но почти безболезненно. Решать тебе, даю три минуты. Всё мысли разом заполонили мою голову, сливаясь с тяжелым дыханием Пэна и собственными рваными вдохами.  — Один.       Дикое биение сердца, отдающееся в позвоночнике, приливший к щекам жар и рука на горле не давали думать, мои глаза, уже застеленные пеленой слез, бешено метались между нефритово-зелёным взглядом Питера и его губами, искривленными в победоносной сумасшедшей ухмылке. — Два, советую поторопиться, я не намерен долго ждать.       Дыхание перехватило от страха перед неизбежным. Через мгновение я уже буду по ту сторону этого мира, бестелесным духом, прошедшим весь этот путь напрасно.       Мои притупленный взгляд упал ниже, зацепившись за что-то поблескивающем в тусклом свете канделябров. Сморгнув слёзы, я разглядела нож на поясе парня. Острый как бритва клинок, уже проходившийся своим лезвием по моей коже.       В следующую секунду всё случилось невероятно быстро, что я даже не понимаю, как изловчилась это сделать. Но хватка Пэна пропала и холодное оружие уже покоилось на его шее, чуть выше кадыка, импульсивно дергающегося от внезапной перемены мест. «И кто теперь император?» — Горяча, просто огонь. Но мы ведь это уже проходили, и оба знаем, что ты не сможешь меня убить. К тому же тебе не выжить наедине с ним, — процедил сквозь зубы Пэн без капли сомнения, вскидывая бровь даже с неким отвращением и скукой, приносимой моими тщетными попытками спасти себе жизнь, но кто сказал, что я убью его? — Три. — прошептала я, глотая горячие слезы и прижимая нож в своей шее.        Если и умереть, то лучше от своей руки, чем от его подлой и обрести долгожданный покой. — Игра окончена, Пэн, ты проиграл. Холодное лезвие, словно расплавленный лед горячило кожу, готовое в любую секунду прекратить мои мучения...       Но этому было не суждено случиться. Вечно мальчик, рыча, выбил из моих дрожащих рук клинок и, плюясь грязной руганью, ударил наотмашь. Щеку и челюсть прошила дикая стреляющая боль, которая буквально повалила меня на пол, приковывая к нему.  — Думала, что так легко избавишься от меня, да, Венди?! Но не выйдет, ты будешь со мной до тех пор, пока я тебя не убью, или смерть не заберет меня в свое подземное царство. А значит никогда, милая, я вечен, как сама эта жизнь, ей нет конца и края! И чем быстрее ты это осознаешь, тем легче станет наша жизнь. А пока... Пошли.        Парень намотал мои волосы себе на кулак и дернул, от чего я судорожно вскрикнула, но тут же замолчала, прикусив губу, не желая приносить ему ещё больше удовольствия, глотая и пропуская через себя всю боль от его действий. А Пэн тем временем тащил меня куда-то дальше по коридору, определенно в какое-то место, но куда? Что он сделает со мной после всего этого? В гневе он неконтролируем и безжалостен, а в бешенстве, как сейчас, совершенно теряет человеческую личину.        По телу проносились судороги, напоминающие разряды молнии, от трения о каменный пол и неослабевающей хватки на голове. От невыносимой боли хотелось выть. Но парень в ответ тогда со всей силы пинал острым носком сапога мне под ребра, выбивая дух и последние слезы, при этом не сбавляя темпа...        Я чувствовала дикое унижение и ничего не могла с этим поделать, мне казалось, что надежда, питавшая и дававшая всё это время мне сил, словно крепость, защищающая от нападков Пэна  — камень за камнем рушится и вот-вот рухнет, обратившись вдребезги. Как будто я на грани краха, хотя так и есть.       Неразборчивый яростный шепот, сменяемый короткими припадками судорожного хохота, обрел властные повелевающие нотки и вполне доходчивый смысл:  — Я убью тебя на рассвете, пронзив своим кинжалом прямо в сердце, и ты не станешь сопротивляться, если у тебя, конечно, осталась хоть капля самоуважения, Венди. — с этими словами Питер рывком распахнул одну из дверей и вздернув меня на ноги, толкнул туда.       От слова «убью» в душе стало чертовски пусто, как будто пронесся огненный смерч, сжигая всё на своем пути, в этот раз мне точно не сбежать. Я не была удивлена, мне не было больно, я была опустошена, это было вполне ожидаемо, что вечно мальчик примет такое решение, только что он будет делать со мной до этого времени?..       Сзади раздался скрежет дверей, и последняя полоска света исчезла, отступая перед темнотой в страхе. Тьма действительно, как оказалось, опасна, но и прекрасна... Ничто не сравнится с ней, она всесильна, хитра и чертовски обольстительна, возможно, когда-то свет и мог вступить с ней в борьбу, даже победить, но ненадолго. Зло сильнее, оно всегда побеждает, окутывая и затуманивая рассудок, как и Пэн... — Где ты? — спросила я, обращаясь куда-то в темноту, вслепую бредя и крутясь на месте. Чернота давила со всех сторон, вгоняя ужас глубоко под кожу, добираясь до естества и очерняя его. — Это новая игра?       Что-то со свистом пронеслось рядом, что-то быстрое и опасное. Я судорожно втянула воздух через приоткрытый рот, не давая панике накрыть меня с головой и попятилась, боясь наткнуться на что-то ужасное, вдруг Пэн остался за дверями и пустил меня на корм какому-нибудь монстру? От этой мысли стало ещё страшнее, горло, как будто стянула петля.  — Ответь мне, Пэн! Пэн...       Отчаянный вопль, ответом которому стал необыкновенно сладкий тенор, нарастающий как рокот бушующего прибоя и после идущий на убыль как день, от которого мороз пробежал по коже, Пэн окончательно свихнулся:

Тигр, Тигр, жгучий страх, Ты горишь в ночных лесах. Чей бессмертный взор, любя, Создал страшного тебя? В небесах иль средь зыбей Вспыхнул блеск твоих очей? Как дерзал он так парить? Кто посмел огонь схватить? Кто скрутил и для чего Нервы сердца твоего? Чьею страшною рукой Ты был выкован — такой?

Где-то вдалеке показался небольшой огонек, точнее фитиль, медленно томящийся и манящий к себе. Как будто хитро поставленная ловушка, в которую я вот-вот угожу, но разве есть выбор? Или может где-то там есть выход?

Чей был молот, цепи чьи, Чтоб скрепить мечты твои? Кто взметнул твой быстрый взмах, Ухватил смертельный страх?

      И я оказалась права. Это была свеча, покоящаяся на лакированной поверхности чего-то громадного, что я взяв подсвечник в руки, принялась обходить, ещё щурясь от света.

В тот великий час, когда Воззвала к звезде звезда, В час, как небо всё зажглось Влажным блеском звёздных слёз, — Он, создание любя, Улыбнулся ль на тебя? Тот же ль он тебя создал, Кто рожденье агнцу дал?

      Голос внезапно оборвался, как струна, заставив вздрогнуть и оглянуться в жгучем страхе, сковавшем тело, но небольшой огонек был не в силах осветить огромный зал и найти мага. Как оказалось тем временем, моей находкой был черный рояль с золотым теснением, вьющимся вдоль корпуса, как плющ. И ещё какие-то слова на неизвестном языке с символикой E. H. «Что бы это могло значить?»