Peter Pan he's a bloody demon

POV: Автор Сноувуд. На горизонте расцветает кроваво-красными лучами рассвет, несущий смерть. Он накрывает своей тенью заснеженные просторы, ледяные пустыни и дремучие леса. За окном свистит ветер, не унимаясь, он гонит свежий снег по мостовой. А где-то посреди этих снегов воет волк. Он с тоской встречает новый день, как будто чувствуя сердцем — недоброе грядет. В одной из зал замка Су Фоллс тем временем пробуждается Питер. Он скидывает с себя наваждение твердой рукой, легко спрыгивает с полированной крышки, не спеша натягивает брюки, рубашку, бархатный камзол и опоясывается ремнем. А глаза парня то и дело украдкой пробегают по спутнице, что мирно спит, как убитая. Он не стесняется этой ночи, чьей-либо наготы, нет, (он и не такое повидал) не поэтому он отводит свой взор. Его терзают смутные сомнения по поводу Дарлинг, может, не стоит ее убивать? Грех пропадать такой... красоте...? Да, она бесспорно хороша собой, да и не глупа, не воспитана, конечно, но не глупа. В какой-то небольшой доле вечно мальчику даже жалко её, сколько мучений и потерь. От воспоминаний о собственных злодеяниях у парня сосет под ложечкой, движения затормаживаются, а взгляд притупляется, словно подсыпали сонного порошка. Но яростное внутреннее "Нет" ставит точку всем спорам и сомнениям. В глазах Пэна загораются черти, рука тянется к волосам, наводя привычный беспорядок, и на лице расплывается ядовитая ухмылка, он сделал свой выбор. Питер деловито расстегивает ремень и скидывает камзол, которым вскоре накрывает девушку. В мгновение ока Венди оказывается у него на плече; такая легкая, хрупкая и холодная, отмечает про себя парень, бесшумно выскользая за дверь. Его шаги размерены и четки, он точно знает, куда идти. Давным-давно, несколько столетий назад, он так же по-хозяйски расхаживал по этим залам и коридорам, стараясь объять необъятное, запомнить каждый уголок, и надо отметить, он добился желаемого. При утреннем свете Питер замечает то, чего не разглядел в потемках, как сильно постарела и опустела крепость. Былой роскоши и изысканности пришел крах! Года забрали приятный внешний вид, не хило потрепали и обескровили его! Откуда столько пыли, грязи, а главное: куда подевались люди? Раньше замок был полон гостей чистых кровей, баронов и герцогинь, суетливой прислуги, начиная с ключниц и конюхов, а заканчивая лакеями и дворецкими. Сейчас же здесь не было никого, что несказанно разочаровывало Питера. Он даже прикусил губу от досады, припоминая свой недавний сон, как раз первую встречу с Джеком. Отворив дверь паба, Юджин Дрейк, после известный как Гомельн, так его звали на тот момент, когда он еще не представлял из себя ровным счетом ничего, настороженно поплелся к стойке. Его взгляд не уловил ничего нового, лица все те же, что и всегда, даже поза Бирона не меняется, он так же дрыхнет в своей тарелке с какой-то бурдой. — Пинту рома, мой друг, — хитро сощурив глаза, обратился он к бармену, стоявшему к нему спиной. — Ах, это ты... Я ничего тебе не дам, пока не заплатишь за свой прошлый визит, Дрейк! — яростно прошипел мужчина, оскалив зубы. Да, была у них неприятная стычка, но на взгляд хлебопашца его вины в ней не было, подумаешь, не доплатил... Но у него же правда больше не было денег!.. — Дик, как я рад тебя видеть! Сколько лет, сколько зим... А ты не чуть не изменился, неужели открыл секрет вечной молодости, а? — захохотал Юджин, продумывая ходы к отступлению. — Ты мне зубы не заговаривай, оборванец, а то мигом полетишь отсю... — Прошу меня простить, господа, что смею вмешиваться, — прервал светловолосый парень стремительно краснеющего Дика на полуслове, — Но сей человек мне нужен. Надеюсь этого будет достаточно, чтобы покрыть все его долги и забыть об этом? — На стойку со звоном упал кожаный мешочек, из которого попутно выскочили несколько золотых монет, своим размером напоминающих глаза бармена, который кашляя, бурно закивал головой, — Ну и отлично! Тогда мы сядем за тем столом и смиренно будем ждать, когда вы, именно вы принесете... что вы там заказали? Ах, да, ром, но я больше предпочитаю бурбон или виски. На мой взгляд ром - дешевое пойло. Это же не проблема? — властно осведомился незнакомец, постукивая пальцами в перчатке по деревянному покрытию, на что Дик даже не нашел, что сказать. Он просто задохнулся от негодования. Чтобы он бегал, раздавая выпивку, как дворовая девка, да еще и не абы какую! — Полагаю, не проблема, с вами приятно иметь дело! — заключил незнакомец, напоследок поправив рубашку Дика, что привело его в окончательное и бесповоротное бешенство, но на тот момент, когда он наконец-то пришел в себя и схватил какую-то полупустую бутылку, пара скрылась в толпе. — Какой же эмоциональный и неуверенный, просто уух... — смеясь, подметил молодой человек. И церемонно сняв перчатки, присел на скамью. — Должен не согласиться, парень. Он был готов разорвать нас в клочья, а после выставить вон. Чудо, что мы успели скрыться, а то заварушки было бы не избежать... — Юджин осекся, на случай если за ними хвост, но его не оказалось. Неужели Дик, Грозный Дик оставит такое оскорбление безнаказанным? Ни за что, им еще оторвут ноги и скормят крысам. — Будь спокоен, пока я рядом, тебя никто не тронет, клянусь, - без тени насмешки произнес незнакомец. — К тому же, если бы он хотел врезать, а он хотел, то сделал бы это не задумываясь, либо позвал дружков. Так что времени у нас с тобой мало. Это я прислал ту записку. Времени, чтобы хорошенько рассмотреть парнишку не было, но теперь мужчина обратил на него особое внимание. Он был одет в меховое пальто, которое однозначно было сшито на заказ, безупречный вид и подчеркнутые достоинства, вроде широких плеч и узких бедер, свидетельствовали об этом, ниже шли брюки и полированные глицерином ботинки. А внешне... белоснежные волосы, молодое лицо с тонким носом, глубокими и выразительными глазами цвета черного оникса, острыми скулами и неотразимой улыбкой. «Да, он обаяшка, теперь ясно, почему ему сразу не оторвали голову. И он не местный, а значит чужак, на улице лишь осень, ни один здравомыслящий человек не надел бы такое.» — хмыкнул про себя Юджин. — Прошу прощение за бестактность, но кто вы и зачем я вам понадобился? — вопросил напряженно Дрейк, сам от себя не ожидая такой вежливости, почти светская беседа на должном уровне. Возможно, внешний вид, странный слог незнакомца, да и в конце концов спасенный зад, дали о себе знать? — Мне казалось, что мы уже перешли на «ты», что же заставило тебя повернуть обратно, дружок? — со смехом поинтересовался собеседник, но улыбка не тронула его глаз, открытая фальшь, — Прости за то, что тяну, на самом деле я не люблю водить людей за нос... — и снова пауза, после которой его улыбка становится еще шире и в своем роде по-мальчишески лукавее, — Это как-то само получается. А имя мое Джек. Джек Фрост. И я тут по твою душу, чтобы помочь, спасти от неминуемого падения вниз. Лающий смех Юджина перекрывает даже гомон неотесанного люда в этом пабе. Но чужака-спасителя не смутить, он терпеливо ждет, когда собеседник отсмеется, а затем с негаснущей улыбкой продолжает: — Я могу подарить тебе то, чего ты больше всего желаешь, избавить от оков. Я понимаю, как тебе тяжело, жизнь идет к своему закату, некой кульминации, но ты ничего не имеешь, ни высокооплачиваемой работы, ни семьи, ни денег. Со мной же ты обретешь все, что только угодно, — говорит самозабвенно парень, его взгляд далек и мечтателен, но Дрейк не верит ни единому его слову, лишь натянуто улыбаясь в ответ. Ему становится не по себе от осознания того, что Джек в это верит. И спустя какое-то время незнакомец замолкает, спрашивая: — Ну, так что, дружище? — Юджин молчит, раздумывая, как бы более доходчиво, но не грубо растолковать пареньку, что все, что он говорит — сказки. И не находя нужных слов, устало бросает: — Мне жаль, Джек, но ничего не выйдет... — мужчина шарит по карманам в поисках чего-то стоящего, чтобы отплатить за все, но находит лишь камушек и какие-то скомканные бумажки. Он отряхивает руки и вкладывает камень в ладонь парня со словами: — Я впервые вижу незнакомца, который хочет помочь бродяге. Но разница между нищим и нуждающимся в том, что одному нужна помощь, а другой справляется сам, без каких-либо чудес, и если мне суждено помереть в канаве, я там и окажусь, вне зависимости от того, кто и как решит мне помочь. Твоя же вера похвальна, парень, я не стану переубеждать тебя, просто оставлю это. На лице чужака отразилось искреннее недоумение. — Зачем мне это? — Без камня не может быть крепости, в ней, как в судне, будет пробоина, а значит она будет уязвима. Не допусти этого. — Мужчина собирался уже встать и пойти прочь, как услышал сквозь тихий вздох: — Они тебя не выпустят, — блондин, натягивая перчатки, кивнул на двух амбалов, что стояли у выхода, — Думаю, тебе все же не обойтись без моей помощи. Его глаза недобро сверкнули. — Я так понимаю, никто не хочет угостить нас с другом выпивкой, не так ли? — все собравшиеся разом замолкли, неотрывно следя за чужаком, что хотел нарваться на неприятности, и у него это удачно получалось. — Как это некрасиво с вашей стороны. Я прибыл сюда из Заполярья, даже дальше, а вы поскупились на бурбон и ром, — он прищелкнул языком в знак неодобрения и, закинув на плечо из ниоткуда взявшуюся бутылку, добавил со вздернутой бровью: — Потанцуем? Но я сразу говорю драки не будет, будет избиение. В унисон с этими словами начался хаос. Груды тел бросились навстречу друг другу, желая удавить, наказать непрошеного гостя за его слова. Кстати о нем, парень лихо прорубал дорогу к выходу, таща своего нового знакомого на волю. Он был так быстр и ловок, что зеваки и глазом моргнуть не успевали, как оказывались в нокауте. А смельчак встречал все новых и новых людей с злорадным смехом, запрыгивая на барную стойку и столы, лихорадочно отбивая атаки разбитой бутылкой без дна, но не получил ни единого синяка. Когда проход был расчищен, драться было уже не с кем. Юджин ахнул, увидев разнесенный в пух и прах паб. Теперь ему точно вход воспрещен, даже рому не дали выпить на прощание. — Кстати, это тебе. Держи, друг, — паренек протянул мужчине бутылку, которую успел сунуть в глубокий карман плаща перед тем, как бросить вызов целой таверне. Дрейк придирчиво окинул бутылку взглядом ценителя и пропоицы. И с удовольствием заметил, что она даже не откупорена. — Спасибо... Джек, я у тебя в долгу. Незнакомец коротко кивнул, как будто это пустяк, ничего для него не значащий, продолжая поправлять одежду, но глаза его сверкнули и уголок его рта потянулся вверх.

***

Пэн невольно замедляет ход от налетевших воспоминаний, но кладезь на плече быстро возвращает его в реальность, и парень часто моргая, набирает темп. Он останавливается только миновав два лестничных пролета и с десяток коридоров. Перед ним на каменной кладке висит картина под названием: "Поджигатель". Это портрет пожилого мужчины с вытянутой рукой. По поверью, иногда пальцы на руке написанного маслом старика начинают шевелиться. И тот, кто увидел это необычное явление, обязательно примет смерть. Питер скалясь коротко кивает своему старому приятелю и тянет за угол полотно, раздается щелчок, после чего в воздух поднимается облачко пыли и в стене появляется дверной проем. Он ведет в башню, бывшую раньше комнатой пыток, до этого оружейной, а сейчас она абсолютно пуста. Голые стены с цепями и кандалами, распахнутые настежь ставни и окна, откуда льется свет, что его ослепляет, жалкий вид. — То, что надо. Вечно мальчик сбрасывает свою ношу на пол, наблюдая со вскинутой бровью за триумфальным падением Дарлинг, но не слышит ни ее частого дыхания, ни криков. Это настораживает его, где же страх или хотя бы сопротивление? И только сейчас он замечает непривычную, особенно бледную, подернутую синевой кожу пташки, несвойственный угол падения, а она ведь даже не подала голос за все утро. — Неужели уже мертва? — предполагает с ноткой беспокойства парень. Он, колеблясь, приседает на корточки, чтобы разглядеть свою жертву получше. Тонкие пальцы стряхивают светлые локоны с лица девушки и тянутся к ее шее, чтобы нащупать пульс. В это мгновение ее глаза испуганно распахиваются и слышится глубокий хриплый вдох. Питер подается назад, наблюдая за Венди, которая приходит в себя. — Малкольм? Это правда ты? — лепечет возбужденно Венди, и на лице девушки возникает несвойственной и странное выражение, которое Пэн не может сразу прочитать. — Не называй меня так, это дозволено лишь одному человеку, — чеканит он, как старую поговорку, и в груди Питера появляется тягучее чувство — давно не дававшая о себе знать рана. Именно на то место ложится ладонь юной Дарлинг, и тепло, исходящее от ее руки, как нить сводит концы с концами, становится легче, теперь это можно терпеть. — Знаю, Малкольм, и имею на это полное право. — Элизабет? — глаза Пэна недоверчиво сужаются, ведь это невозможно, просто непостижимо. Улыбка девушки теплеет. — Я знала, что ты меня ни за что не забудешь, но время способно притупить любые чувства. Право, я даже стала сомневаться на твой счет, Малкольм. Много воды утекло с нашей последней встречи, — руки девушки обвивают его шею, а дыхание становится учащенным, столь сладок его запах. — Ты не меняешься, такой же прелестный маленький заблудший мальчик, как прежде, — Элизабет прикрывает рот ладошкой, чтобы подавить ненароком напрашивающийся смешок. И когда ее руки вновь тянутся к голой груди парня, то Пэн с выражением крайней брезгливости щелкает пальцами. — Ошибаешься. И хрупкое тело отлетает к стене, а запястья оказываются в надежном захвате кандалов. — А вот и нет, — с достоинством спорит Элизабет, гордо приосанившись, как лебедь, и лишь сейчас замечает отсутствие камзола, но ее это не смущает, скорее наоборот. Стоит вечно мальчику поднять взор, как он тут же его с раздражением отводит, бурча себе под нос проклятья и снова раздается щелчок. Момент и новая одежда красуется на ее теле. Барышня недовольно поджимает губы, как обиженный ребенок, но надевает маску легкомысленности и расслабляется. — Плохой мальчик, где твои манеры и такт? Не трать мое бесценное время зря на свои игры. — Это лишь меры предосторожности, моя дорогая, — ловко парирует Питер, отвечая с не меньшей невинностью в голосе и слегка склоняет голову набок. — Неужели ты не хочешь, чтобы я к тебе прикоснулась, Малкольм? Неужели ты не тосковал по мне все эти годы? А я тосковала, мое сердце буквально разрывалось на части от безысходности! Но вот я тут, а где же ты? — ее глаза переполненные болью и гневом пристально смотрят прямо ему в лицо, дожидаясь ответа. — Ты права, времени миновало немало, но для меня пролетело незаметно, я с лихим размахом провел свой век. Ты предала меня, грязно оклеветав, а теперь приползла к исходной точке, просить у меня прощения и... Помощи. Очевидно твоя душа не привязана к какому-то телу, и ты не находишь себе места, вот почему ты здесь. А ведь дело не во мне вовсе, не так ли? — зло цедит Пэн, радуясь и огорчаясь собственной догадке. Он так устал от алчности и двуличия людей, что хоть на стенку лезь. Но жизнь научила, как с этим бороться, отвечать еще большим двуличием. — Мне не обойтись без твоей помощи, но я не хочу использовать тебя в корыстных целях, Малкольм, просто не могу, — внезапно на глаза девушки навернулись слезы. — Ведь я так люблю тебя!... Питер молча наблюдал за Элизабет, за тем как ее слезы усеивали пол, точа его каменное сердце. Под бурные рыдания он тихо подошел к девушке и шумно прошептал: — Я тебе не верю. Пара ловких движений и дух нечетким силуэтом с нечеловеческим криками вырывается изо рта бедной девушки. Столб пыли вихрем в унисон вздымается вверх, и на секунду становится так темно, будто солнце скрылось с небосвода. — Стоит только вспомнить прошлое, как оно воплощается в настоящее, — пробормотал раздраженно парень, выгибая бровь. — Что за день?