XLVII. Don't trust anybody
28 сентября 2016 г., 21:39
POV: Венди
Я резко сажусь на кровати, тяжело дыша, и сразу же оказываюсь в чьих-то объятиях. От сильного рельефного тела исходят запахи кедра, морозного воздуха и малой доли алкоголя. Джек. — Я рядом, — он ласково гладит меня по спине, как когда-то делала мама, говоря, что любые невзгоды можно преодолеть. На душе тоскливо то ли ото сна, то ли от этого воспоминания, а может из-за того и другого. Однако до чего легко нам причиняют боль вещи, которых даже нет на самом деле. Джек молчит, это делает ему честь, ненавязчивость — вот его достоинство. — Я чувствую себя настолько бодрой и одновременно… разбитой, словно проспала весь день, — шепчу я, сама не зная почему. Возможно, из-за того, что ночь за окном твёрдо ассоциируется у меня с тишиной и покоем: предрассветные лучи ещё даже не порозовили облака и не прорезали небо жилками расплавленных лучей. А возможно, из-за желания не нарушать возникшую тишину. Это такая редкость, или в глубине души я не хочу ничего слышать, а быть только услышанной? — Ты так провела в постели около недели, а точнее пять дней. Ты сильно заболела и тебя мучили кошмары, — так же тихо шепчет мне на ухо Джек. Его щекотное дыхание проносится волной мурашек по шее. — Ммм… — бездумно говорю я в ответ, не находя подходящих слов. Потеря времени стала последние месяцы закономерностью, ничего не значащей закономерностью. — Тебя это не удивляет? — спрашивает уже в нашей тихой манере парень. В его тоне лёгкое недоверие. Может, это действительно должно быть странно? — Я очень устала в последнее время и точно зря пошла гулять голышом, — признаюсь я, чтобы отвести подозрение. К чему лишние вопросы? — Питер тому виной? — любопытство. Да, именно оно сквозит в его невозмутимом тоне. Я поднимаю голову с плеча парня, но не отстраняюсь и интересуюсь: — Почему ты так поздно здесь, Джек? — на лице парня не дрогнул ни единый мускул, лишь уголок рта дёрнулся в улыбке. — В твоей спальне? — он прикусывает губу и опускает взгляд как пристыженный ребёнок, чем вызывает у меня необъяснимую теплоту. — Не поверишь, но меня только сейчас озарило, как тебя разбудить. Мы с Аннет сразу вплотную занялись твоим лечением, но ты так и не очнулась… — И как же ты меня вернул к реальности? — интересуюсь я, разглядывая покрой его рубашки. — Уничтожил все твои страхи, — коротко отвечает Джек, прожигая меня насквозь бездонным взглядом, в сочетание с которым ужасно впалые щёки кажутся просто идеальными. Выдержать подобное просто нет сил, и я смущённо зарываюсь лицом в грудь парня. Мы снова молчим, но без какой-либо неловкости, просто думаем о чем-то своём. — Кстати о Пэне… Он не заходил? — пытаюсь как можно менее заинтересованно, даже в какой-то мере холодно спросить я через какое-то время, но ничего не выходит. Я чувствую макушкой, как приподнялись брови Джека. Он отворачивается в сторону окна. — Нет, он точно и позабыл о тебе. Ни разу не спросил, где Венди, как она, — честно отвечает белокурый парень, гладя меня по волосам, словно пытаясь отвлечь или успокоить. — И вообще, его почти не видно, постоянно где-то пропадает. Я почему-то чувствую огорчение. Неужели ему совсем безразлична моя судьба? То ни на шаг не отпускал, то дал полную свободу действий? Да что с ним такое? Это совсем не похоже на него. — А ты, выходит, не отходишь от меня ни на шаг? — со смехом толкаю его в плечо я, чтобы разрядить накалившуюся обстановку. — Вроде того, — довольно соглашается парень, его улыбка кажется мне весьма притягательной и настоящей. Неожиданно в нос ударяет стойкий металлический запах вроде ржавчины, но не она… Никак не могу вспомнить, что это, но очень знакомый запах… — Я, пожалуй, пойду. Ещё темно, хотя не поздно, а скорее рано, но мне… — он еле слышно вздыхает, поджимая губы, и уже встаёт с кровати, — пора идти. Я молча киваю, заправляя волосы за уши, и упорно стараюсь узнать этот запах. Вот прямо вертится в памяти, но так и не принимает различимую форму! — На днях я покрыл лаком тут деревянные ставни. Запах ещё не выветрился, — заговорщически произносит Джек. Он улыбается одними губами и пропадает за дверью так быстро, что я даже не успеваю отблагодарить его за всё проделанное для меня и решаю сказать ему всё утром, а сейчас… Откидываюсь на кровать, крепко прижав к груди пуховую подушку. Я бесцельно гляжу в потолок, оглядываю комнату и наконец останавливаюсь на окне. Наблюдаю за ватными облаками, дрейфующими в лазурном небе, с которого летят белые пушинки, кружащиеся в вальсе прежде, чем упасть на землю и разбиться.POV: Автор
Тем временем в Зачарованном лесу. — Как так вышло, что мы высадились на берег два дня назад, но ещё не отыскали ни одного из сбежавших? — спокойно воззаряется на оставшихся во временном лагере-штабе пропащих и матросов Феликс. Он с удовольствием занял пост главного, отдающего приказы, и каждый вечер, как и сегодня, узнавал, каков улов, но пока безрезультатно. Все присутствующие хранили непроницаемое молчание, их даже особо не заботило, о чём Феликс толкует. Они смиренно выполняли его приказы лишь потому, что он был правой рукой Питера Пэна, но спрашивается, где он сейчас? Может, он уже давно не существует? Таки проиграл и поплатился за это. Поскольку это точно не известно и больше напоминает игру, то все продолжают верить, что Питер где-то рядом, пристально следит за ними или скоро вернётся, и лучше его не огорчать. — Я вас спрашиваю! — ударяет кулаком по столу Феликс и на мгновение морщится от боли, но старается не подавать вида. — Почему я до сих пор вижу вас всех тут? Какого чёрта твои матросы, Крюк, ничего не делают? — впервые за всё время капитан поднимает мутные пьяные глаза на охотника и, кажется, точно впервые его видит. — Мои матросы ничего не делают?! Поразительно, что эти помойные крысы вообще поднимают свой зад с места! — искренне изумляется пират, даже подаваясь вперёд со стула. — Нам нет дела до твоих мальчишек, собратьев или как там… Мы тут только из-за своего корабля, который эти недоноски, между прочим, нагло украли! — Крюк медленно, но верно приближается к блондину, и в его тоне заложена явная угроза. — Чувствуешь разницу, Феликс, между МОЙ «Веселый Роджер» и ТВОИ ребята, а? — он уже вплотную нависает над Феликсом, вызывая тем самым бурю ярости у пропащих, которые обнажают луки и кинжалы, а пираты в ответ вынимают из ножен сабли. — Мы не станем, слышишь, не станем гоняться за этими шелудивыми щенками! Как только наше судно будет найдено, мы отправимся восвояси, и ты нам не помешаешь. Тебе ещё далеко до Пэна, — шипит Крюк, вызывая тем самым у Феликса дрожь бессильной ярости. Он отстраняется от капитана, чтобы наполнить лёгкие чистым воздухом, а не чудовищным перегаром, и остудить голову. Ему крайне нужно время, которого совсем нет. Не сегодня-завтра корабль будет найден в какой-нибудь неприметной бухте, где его кинули беглецы, а ребята они не глупые — точно бы не оставили судно там, где сами остановились, и найти их без половины имеющихся людей будет невозможно. А Крюк прав: даже если его команду будет решено держать силой, они перебьют часть ребят, сокращая все шансы на поимку пропащих к нулю. Феликс с шумом втягивает воздух, лихорадочно крутя самые разные слова на языке, чтобы подобрать нужные. Вскинутые брови и кашель со стороны Джонса подгоняют парня, сбивая с мысли, и он начинает свою бессвязную речь. — Бросайте оружие. Живо и без вопросов! — пропащие поражённо поворачиваются к своему предводителю, не веря в то, что он мог такое сказать, но всё же делают, что им велят. Феликс переводит дыхание и более уверенно продолжает, ощущая опасность неудачи своих слов, падения, как у канатоходца, шагающего по лезвию кинжала: не на жизнь, а на смерть. — Может, наши цели и отличаются, вот только обстоятельства стесняют, как бы то ни было, но мы — никто сейчас без друг друга в этом лесу. Наша сила в единстве, — даже Крюк принимает осмысленный и более-менее трезвый вид, что почти невозможно в данных обстоятельствах. Он и все остальные внимают словам охотника, что наконец-то отпустил тяготы сердца и прислушался к здравому смыслу. — Мы не можем сейчас взять и так легко сдаться, а именно бессмысленная драка и будет приравниваться к этому. Пустая трата времени и сил! Разве нас этому учили? Разве бы так мы поступили, будь тут Пэн? Мы не на столько жалки и без него… — морщится Феликс, поднимая шквал согласных голосов. Бурный ажиотаж завладевает толпой, все поднимаются со своих мест и подходят ближе к оратору, чтобы не упустить ни слова. — Тогда чего же мы ждём, братцы? — Неужели чуда? Словно ещё чудес не навидались, а? — смеётся кто-то из матросов и к его смеху присоединяются все остальные. — Пора идти дальше, здесь их точно нет… — И в соседних селениях тоже! — выкрикивает один из пропащих. — Верно, — соглашается Феликс.— Нам однозначно больше нечего делать здесь. Так зажжём факелы и двинемся в путь!.. — А этот малый прав. Если и идти ко дну, то всем вместе! — явно не совсем соображающий поддерживает Крюк. Но ловя на себе неодобрительные взгляды даже собственной команды, предпочитает вернуться к фляге с ромом. — Пусть лучше остальные остерегутся, услыхав нашу песню в эту тёмную ночь! — внезапно воинственно произносит Смитти, впервые подав голос за почти всё путешествие. Все оборачиваются на него, а боцман уже запевает песню:Весёлый мертвец, пастырь чёрных овец Собрал он вольный сброд, И вдаль погнал их по волнам Ветер вольных вод.
Команда матросов подхватывает слова, собирая в это же время свои скудные пожитки.Йо-хо, чёрт нас Ждал у адских врат На зло, прочь от песни, Что поёт пират. Йо-хо, громче черти, Что ж нам Дьявол не рад, На зло вон от песни С ней хоть в Рай, хоть в Ад! Вдали где-то слышится голос людской, Но вскоре и он замолчит. Те, что пули быстрей, те, что ловче петли из нас доживут до зари. Йо-хо, чёрт нас Ждал у адских врат На зло, прочь от песни, Что поёт пират.
Пропащие поддаются всеобщему оживлению и уже тоже подпевают, выдвигаясь в путь. Ребята и пираты стройными колоннами идут через гущу леса за своими предводителями: Капитаном Киллианом Джонсон, который выставил вперёд угрожающе шпагу, и Феликсом, что освещает им путь факелом, делясь огнём со всеми остальными.Йо-хо, громче черти, Что ж нам Дьявол не рад, На зло вон от песни С ней хоть в Рай, хоть в Ад!
Все поднимают любое оружие, что у них есть, и маршируют дальше. Их силуэты уже теряются среди деревьев, лишь яркие огни, как сигналы тревоги, качаются вдали.Йо-хо, чёрт нас Ждал у адских врат На зло, прочь от песни, Что поёт пират. Йо-хо, громче черти, Что ж нам Дьявол не рад, На зло вон от песни С ней хоть в Рай, хоть в Ад! В бездне бездонной, В подводном АДУ, Где сгинет сам Посейдон, Смерти стон, могильный звон, слышится словно в бреду. Йо-хо, грянем вместе Что ж нам Дьявол не рад На зло вон от песни С ней что в Рай, что в Ад!..
Песня, как струна, обрывается, лишь ветер подхватывает её и несёт дальше эхом над кронами деревьев, как бы предупреждая людей, чтобы они не выходили из домов в эту тёмную ночь. Тем временем Тинкер Белл брела в каких-то нескольких сотнях ярдов от отряда, намеренного отловить всех сбежавших, в числе которых была и она сама. Девушке временами даже чудилось, что она слышит завывания пиратов, как бывало угрюмыми вечерами, когда на море поднимался шторм, и стихия изо всех сил старалась перевернуть или унести как можно дальше от берегов острова Веселого Роджера. Ни пираты с пропащими, ни Тинкер даже не догадывались о том, как близко подобрались друг к другу, чудо, что они так и не столкнулись. У судьбы есть чувство юмора, вот только она не всегда и не ко всем так жестока. На этот раз фее Динь-Динь повезло или всё же нет? Что уготовано за поворотом? Что же ей необходимо сделать, чтобы вернуть крылья? Ей всего-то надо завершить незавершённое дело со Злой Королевой. Найти того самого мужчину с татуировкой на руке, но сперва следует разыскать всё же Регину, а то самое зеркало, через которое Зелёная видела Райли, поможет найти их обеих. Оно покажет всё, что она только захочет видеть. Вот только, кажется, девушка сбилась с курса. Зеркало не компас — заблудиться легче лёгкого. Но в душе Динь творилось что-то ещё более невообразимое. Сколько страхов и переживаний… целая палитра ужасов. Она не могла не останавливаться временами, путаясь в собственных мыслях. С трудом выныривая из омута безумия и вспоминая о самом дорогом ей человеке, как она могла бросить Райли? Как она могла так просто уйти, оставив лишь записку на прощание? Ей всегда, ещё с их самой первой встречи казалось, что она не сможет больше никогда отпустить этого парня с острым чувством юмора, что так просто он не отделается от неё, а всё вышло наоборот. До сих пор не верится… Руки, что так крепко сжимали зеркало, постепенно слабели. Она больше не могла идти. Тихо всхлипывая от непонимания, как быть дальше, Тинкер опустилась на колени и прижала ладони в лицу. Постепенно внезапная одержимость отступила. Блондинка уставилась на предмет со всей ненавистью, на которую была способна. Насколько просто Тёмный её одурачил, но оружие, направленное на Динь, ведь может повернуться и против Румпельштильцхена, не так ли? — Покажи мне Райли… — тихо, но твёрдо приказала девушка, утирая рукой набежавшие слёзы. Но ничего не смогла с собой поделать, когда увидела истощённое тело, как если бы пропащий ничего не ел, лежащее на прежнем месте. Глаза парня уставились в звёздное небо, но при этом не выражали ничего — они были абсолютно пустыми. Тупая боль врезалась в грудь Тинкер, обвив её ребра колючей проволокой, и заполонила лёгкие клубами ядовитых паров. Она совершила непоправимую ошибку, и Райли её ни за что не простит. По ровной поверхности зеркала пробежала зеленоватая рябь, которая превратила её вновь в зеркальную. Девушка невольно задалась вопросом: «Как может принести столько боли такой прекрасный предмет?» И снова убедилась в том, как обманчива бывает красота. Собрав все силы, чтобы не броситься прямо сейчас обратно, туда, откуда она пришла, пропащая вновь склонилась над зеркалом с немой просьбой: «Покажи Пэна». И была поражена, даже не столько увидев, что он жив, а как хозяин её личного ада корчится в муках, прикованный ремнями к пропитанной кровью постели. Никогда раньше она не видела его таким и не могла поверить, что когда-нибудь увидит. Жуткое зрелище. После Динь увидела Венди, которая пила чай, окуная в него сушки, и смеялась, сидя за столом с каким-то статным парнем. Девушка почувствовала укол ревности, но тут же отдёрнула себя, справедливо считая, что именно Венди Дарлинг заслужила больше всех такого счастливого конца. Но когда до Динь дошло, что зал и спальня Питера выполнены в едином стиле рококо, то ощутимо смутилась. Неужели такая отважная девушка, которая спасла их из рабства, сейчас так же зверски, как сам Пэн, мучает его? Быть того не может! Взглянув последний раз в зеркало, когда ледяная равнина, окружённая скалистыми горами и замком посреди них сменилась шествием пиратов и пропащих во главе с Феликсом и Крюком, то дрожь пробежала по спине Тинкер. Активно размышляя и пытаясь переварить всё увиденное, девушка твёрдо решила найти Райли, а после разыскать Венди и не дать ей уподобиться Пэну. Подобрав с земли камень, Зелёная разбила зеркало. Больше она не нуждалась в его помощи и разорвала тем самым сделку с Тёмным. Взгляд её был прикован к поверхности, усыпанной паутиной трещин и стеклянным крошевом. Откуда-то с неба упала первая дождевая капля и, точно слеза, скатилась по неизменно холодному и непроницаемому лицу заколдованного предмета. После чего небо покрылось люминесцентными разрядами молний, воздух стал тяжёлым, пыльным, и ливень накрыл лес, смывая все тайны, что он хранил.POV: Венди
Следующие несколько дней пролетели незаметно быстро и при этом удивительно насыщенно. Джек решил не давать мне заскучать ни на минуту, где бы я ни оказалась, — в каком угодно уголке замка он всегда меня находил. И старался не отлучаться надолго, что первое время вызывало у меня некоторое потрясение, а после навязчивое чувство недосказанности. После того, как одной ночью его руки с пылом прижали к себе моё и без того потное тельце к себе, мне стало казаться, что нам стоит поговорить. Но причин как таковых на то не было, а если и были, то растворились в гуще новоприобретённых мной знаний и умений. Пожалуй, мне было бы легче представить Пэна, седлающего аллегатора, чем саму себя, держащую уздцы верхом на коне, но это стало моей реальностью. Каждый день Джек погружал меня в новую обстановку, придумывая всё новые и новые занятия. Какие-то из них были весьма удачными и занимательными, но и случались те, которые проваливались с крахом, вроде прогулки верхом, после того, как я не справилась с лошадью и её понесло черти куда! Чудо, что обошлось без ушибов и ссадин, но после этого хозяин здешних мест явно стал более внимательно относиться к выбору занятий и принимал во внимание фактор, что со мной может произойти что угодно, ибо я на короткой ноге с везением. Как бы то ни было, но мы быстро сошлись и сблизились. Уже на первых порах, когда мы практически не выбирались из замка, он охотно делится своим прошлым, но и интересовался моей жизнью: ему было интересно знать всё, во всяком случае, мне так казалось время от времени вечерами, когда мы сидели у камина в молчании. Это было именно то молчание, которое не вызывало неловкости, оно казалось естественным после долгих разговоров на самые далёкие и отстранённые темы. Джек мог говорить о чём угодно и всегда знал, что говорит. Я не припомню ни одного диалога, в котором бы мы в конечном итоге не сходились или не погружались в недра раздумий, чтобы хватить хотя бы верхушки глубокомысленных высказываний. И это было крайне увлекательно. Джек мыслил пространно: он мог взглянуть без проблем на одну и ту же вещь с разных точек зрения, ясно оценивая все её аспекты и честно соглашаясь с тем, что где-то он не прав, но такое случалось крайне редко. Мы практически не спорили, если только в шутку, или погружались в подобное молчание, после чего мы прощались и шли спать, либо Джек делился планами на завтра. Но чаще я лишь могла догадываться, что меня ждёт, — это была характерно схожая черта их с братом. Таинственность — это слово точно преследовало их повсюду и в какой-то момент стало частью образа жизни. Вот только их жизни или моей? Питера не было видно уже долгое время, и чувство беспокойства, как будто назревающая буря, не покидало меня ни на минуту, но давало возможность заниматься чем угодно. Лишь тогда, когда высокий светловолосый парень кружил меня в вальсе или закидывал снежками, я ненадолго забывалась, теряясь в чужих, но таких приятных ощущениях.***
Я склонилась над стопкой чисто-белых листков, случайно найденных накануне вечером во время обхода западного крыла. Это место было наиболее мрачным и необитаемым в замке, и Джек весьма тактично рекомендовал не заглядывать туда, ибо сам не знает, на что я могу наткнуться, а по тому эта часть замка манила меня с наибольшей силой. Тогда я не знала, зачем мне ворох бумаг, но сейчас, когда на бледном листке вырисовывались тёмные шпили соседних башен, мне всё стало ясно. Рука сама потянулись к старому и такому когда-то любимому делу. Я не брала в руки карандаш уже много месяцев, но навыки всё же не потеряла. Разумеется, не сразу, но у меня всё стало получаться, а главное, я сама захотела и добилась этого. Подобного рвения и энергии я давненько не ощущала, возможно, какая-то утерянная часть себя возвращается на место? — Я не перестаю удивляться твоим талантам, — резкое одобрительное восклицание заставило меня дёрнуться и невольно сместить скат крыши. Она явно пошла под откос. — И тебе доброе утро, Джек. Не понимаю, о чём ты? — моя рука уже проворно стирала лишнюю линию, подпортившую рисунок, и начала заново прорисовывать черепицу там, где она стёрлась. — Думаю, ты всё и без моих слов знаешь, Венди, — повёл непринуждённо плечом Джек, появляясь у меня из-за спины, чтобы лучше рассмотреть набросок. — Очень красиво, — заметил после короткой паузы парень. От него тянуло дорогим кедром и утренней свежестью, которые уже твёрдо ассоциировались у меня с ним. Коротко хмыкнув Джек добавил: — Только форма ставней немного иная, да и крыша покосилась не в ту сторону. Можно? — он осторожно накрыл мою руку своей и аккуратно вывел изящную форму ставней, а заодно окон, и подровнял все мои излишества. — Вроде так, — заметив моё замешательство, он поспешно отдёрнул руку, но не отстранился, так что я по-прежнему ощущала тепло, исходящее волнами от его тела. — Прости, мне не стоило… — Это твоя заслуга и нет, ты не так понял… Я просто немного удивлена и всё, — мои слова прозвучали скомкано и неправдоподобно. Признаться, вмешательства в свою работу я не выносила — это было всё равно, что сделанная за тебя кем-то другим домашняя работа. Результат есть, но ты получил его не сам. Но действия Джека не вызвали во мне бурю негодования, он смог преобразить мой набросок, добавив реализма и чего-то своего… Чего именно, я ещё не разобрала. — Что тебя удивляет, Венди Дарлинг? — нарочито деловито поинтересовался Джек, присаживаясь рядом со мной на кровать. Он растянулся, уложив голову на руки, и смотрел на меня, слегка опустив голову. — Ты рисуешь? — С чего ты взяла? Пара штрихов ни о чём кроме хорошего вкуса и внимательности не говорит. Я на мгновение замолчала, чувствуя лукавство и усмешку в его тоне, а после отложила бумаги в сторону. — Нет, не стоит из-за меня прекращать. У тебя действительно отлично получается, — скривился Джек, дергаясь точно так же, как и я, когда он появился за спиной. От этой мысли приятная дрожь пробежала по телу, заставив меня довольно прикусить губу. — Я не могу заниматься этим, когда кто-то так пристально наблюдает. — Я могу уйти, — серьёзно заметил Джек, перекатываясь на бок так, что наши лица были повернуты друг к другу. — Мне уйти? — Ещё не решила, — со смехом ответила я, ложась рядом. — Какие планы на сегодня? — Джек задумчиво смотрел в потолок, а затем перевёл взгляд на меня: — Чем бы ты хотела заняться? У тебя есть какие-то планы? — я задумалась и не нашла чем ответить, в чём честно призналась. — Тогда чудесно, что у меня завалялось приглашение на вечер в дом Дебьюаров. Правда, оно месячной давности, но что-то мне подсказывает, что мы всё равно желанные гости, — слегка виновато пробормотал Джек, но на его губах играла хитрая улыбка. — И времени на сборы тоже хватает… ровно двенадцать часов. Я приоткрыла рот от удивления: как может не хватить, считай, целого дня, чтобы пойти к кому-то? — Мне казалось, что здесь есть только твоя крепость… — мои слова вызвали смех у Джека, чья грудь легонько затряслась в такт. — Конечно же нет, с кем бы я тогда играл по ночам в покер? А выбирался на охоту или просто потягивал скотч за дружеским разговором? Не с самим же собой. Я молчала, не зная, что сказать, поэтому Джек спросил: — Так ты согласна? — его тёмные глаза, до это вольно блуждавшие по комнате, застыли на мне. — Я не думаю… что это хорошая идея, — тяжело сглотнула я, уже представляя напудренную и разодетую в пух и прах публику, которая с высокомерием будет наблюдать краем глаза за всеми, в том числе и за мной. Моя рука нервно потянулась к волосам, сбивая их набок. — А я считаю, что тебе это только пойдёт на пользу. В последнюю неделю я ознакомил тебя с нашей эпохой, манерами и понятиями о приличии, тебе не о чем волноваться. И если ты думаешь, что там будут одни снобы, то ошибаешься, — словно прочитав мои мысли, заметил парень. Я лишь покачала головой, подписываясь на эту чёртову авантюру. — Тебе даже не придётся ни с кем говорить, если не захочешь. Даю слово, — уже настаивал парень, и я через какое-то время неуверенно кивнула, сказав, что пусть только попробует меня обмануть, на что он залился смехом.***
День шёл на убыль: тёмно-лиловые тени протянулись до самых скал за рвом. Вечерний закат отражался на снегу расплывчатыми, но не менее яркими пятнами. А дымка тем временем набросилась на хвойные леса со звериным рвением, укрывая синевой изумрудные ветви. С каждым часом паника нарастала всё сильнее, и я уже не знала, от того ли это, что нам предстоит прибыть на приём в какое-то неизвестное графство, или от того, как сильно был затянут корсет. Наряд выбирал Джек, но если бы он предоставил это мне, то я бы ни за что не выбрала именно его. Белоснежное платье с коротким шлейфом из воздушных розоватых юбок, кружевные рукава три четверти, расклешенные вниз; тонкий, но широкий золотой пояс и откровенный вырез, который заставлял меня смущённо постоянно его поправлять. Образ казался мне слишком миловидным, да и я не любила пастельные тона, но Джек заверил, что это будет смотреться просто восхитительно. Аннет прямо сейчас расчёсывала мои волосы, вплетая цветы с мастерством и аккуратностью человека, который знает, что делает. Спорить я не стала — она бы всё равно всё переделала, а потому я сидела, молча уставившись на свои руки. На скрещенных пальцах белели шрамы и рубцы от колючих кустов, вечных погонь и стремления к свободе. Мне жутко захотелось их чем-нибудь прикрыть, чтобы никто этого не видел, считая, как и положено моему одеянию, что я милая и недалекая девочка. — Готово, — заявил тихий, но бодрый голос. Я наконец оторвала взгляд от рук и с предвкушением поднявшись на ноги, взглянула на себя в зеркало. Совершенно новая и чужая я смотрела на себя по ту сторону зеркала. Хрупкая девчушка со струящимися светлыми волосами, спадающими волнами на лопатки и грудь. Подкрашенные губы гармонично сочетались с цветами и розоватыми юбками, а вырез подчёркивал какие-никакие, но всё же присутствующие формы. — Вы выглядите… — замялась восхищённо Аннет, подбирая подходящее слово. — Очаровательно, — договорил за неё приятный шероховатый мужской баритон. — Ты поработала на славу, Аннет. Я обернулась, заметив в дверях Джека, который тоже был не похож сам на себя. Видя его каждый день в каких-нибудь простеньких штанах и рубашке, элегантный тёмно-синий костюм с лацканами создавал новое ощущение — ощущение властности и превосходства, ибо сидел просто невероятно и подчёркивал глубину глаз, ярко акцентируя с белоснежными волосами. — Спасибо, ты тоже, — слегка смущённо заметила я и расправила уже не в первый раз идеально лежащие юбки. — Только не хватает одной детали, — Джек грациозно в пару шагов пересёк комнату и оказался рядом. — Не шевелись, готово, — я нерешительно повернулась вновь к зеркалу на туалетном столике, уже успев нащупать что-то в волосах там, где мгновение назад ловко хозяйничали руки парня. Оказалось, что это позолоченное украшение в форме стрелы с мерцающими, точно снег на солнце, камнями. Я долго рассматривала это украшение с трепетом человека, не привыкшего к подобной роскоши и красоте. А после лишь тихо спросила: — Почему именно стрела? — Джек какое-то время помедлил с ответом, задумчиво глядя на меня в отражении зеркала, а подойдя ближе, сказал: — Даже самый безобидный цветок способен обезоружить любого. Либо своей красотой, либо шипами, — его слова прозвучали таинственно и даже по прошествии времени, когда мы уже сидели в экипаже, мягко шурша по снегу, звучали в моей голове. — К кому же отношусь я? — Что? Я прикусила губу, осознавая, что сказала это вслух. — Так кто такие эти Дебьюары? — с поддельным интересом спросила я, глядя в окно. Джек в краткости ввёл меня в курс дела, поведав историю их семьи. Корни её уходили глубоко в древность и не являлись изначально представителями известных родов с голубой кровью. Нет, богатство пришло к ним только когда Бернард ОʼДебьюар наткнулся в шахте на золотую жилку. А с богатством к нему пришла и известность, и семья. После этого удача словно преследовала этот род: удачные связи, лёгкие деньги, обширные земли. Собственно говоря, представлял род в данное время Кристиан Дебьюар, который владел немереными богатствами, в том числе графством, куда мы направлялись, и регулярно устраивал приём. Не раз за всё то время, что мы катили по заснеженному лесу, я пожалела о том, что согласилась на это. Я никогда не бывала в элитных кругах и понятия не имела, как себя вести или даже о чём поговорить. Такие люди всегда казались мне чужими, как будто они свалилась откуда-то с неба. А сейчас я собираюсь втереться в их амбициозные аристократические ряды. Звучит как нечто невыполнимое и самоубийственное, да и зачем мне это? Кашель со стороны Джека вихрем унёс все мысли прочь. — А? Ты что-то сказал? — спохватилась рассеянно я. Лицо парня поддёрнула гримаса праздного удовольствия. Я невольно улыбнулась, исследуя глазами чертовски соблазнительно впалые щёки в приглушённом свете кареты, довольная тем, что он этого, возможно, не заметит. — Я вижу, как ты напряжена, и чувствую себя от того как человек, принудивший тебя поехать, — заметил вскользь Джек, но ясно бьющаяся на скуле жилка выдала его беспокойство. Видимо, он сразу об этом догадался и подставил кулак под подбородок. — Ты меня не заставлял, хотя и не дал особо права выбора, в любом случае — поворачивать поздно, — заметила я, неловко скрестив руки на груди. Глаза Джека даже в темноте ярко сверкнули серебром отражающегося в них снега. — Никогда не поздно, Венди, но разворачиваться и вправду бы уже не хотелось, — светловолосый побарабанил пальцами по подбородку и возвёл указательный палец на меня со словами: — Давай так: если ты заскучаешь или почувствуешь себя неловко, то просто скажешь мне об этом, и мы уедем. А зная, насколько превосходны приёмы в графстве Дебьюаров, я уверен, что этот вечер станет для тебя незабываемым, — уверенно вымолвил Джек, и его губы вновь растянулись в ослепительной улыбке, которая сама по себе не допускала ни малейшего замешательства. — Ты веришь мне, Венди Дарлинг? — перекрыл молчание ровный голос блондина. Я почувствовала, как его колено коснулось моего, что означало лишь то, что юбки задрались, но в полумраке экипажа этого хорошо что не было видно. — Да. Вероятно да, — в полнейшем замешательстве ответила я, изрядно краснея и не решаясь поправить платье. — Тогда, добро пожаловать в «Водемон»! Посреди стройных тёмных стволов появился белоснежный просвет — огромная и чисто вырубленная площадка, тонущая в снегу. — Где он? Я не вижу… — И не увидишь, если не присмотришься, — я сощурилась, но так ничего и не разглядела. Джек придвинулся ближе и осторожно повернул мою голову чуть левее. — Во-он там, — я судорожно втянула воздух через приоткрытый рот от натуги и спустя лишь несколько секунд заметила мелкую рябь на снеговых шапках. — В любой защите найдётся даже незначительная брешь, — тихо прошептал он, вызвав у меня мурашки по шее. Экипаж проехал ещё какие-то считанные метры и его затрясло так, словно земля разверзлась под ногами. Я с приглушёнными криками рухнула на колени Джека, который откатился к противоположной двери. Он сжал мою талию в своих руках, от чего я невольно подалась вперёд, так что нас разделяли какие-то дюймы, но всё внезапно закончилось само собой. Не успела я прийти в себя и что-либо сказать, как дверца открылась, впустив порыв холодного ветра и яркий жёлтый свет газового фонаря, на фоне которого темнел чёрный силуэт. — Вы только посмотрите! Какие у нас тут шалунишки, — послышалась ядовитая усмешка от человека напротив, и из его рта вместе со свистом потянулись клубы белого пара. — Мы тоже очень рады тебя видеть, Крис, — с придыханием произнёс Джек, не отрывая взгляд от меня, восседающей верхом на нём. — Познакомься, Венди. Кристиан Дебьюар.
