Peter Pan he's a bloody demon

***

      На сцене мелькали всё новые лица, которые, по правде говоря, было невозможно различить издалека. Ничто больше не приковывало взгляда и не интересовало в принципе. Не знаю почему, но этот отпечаток губ пробудил во мне печаль и дикую ревность, хотя нет, это была даже не ревность, а чувство того, что тебя заменили, променяли на кого-то другого, точнее, на более стройную, элегантную и настойчивую девушку. Но я всеми силами старалась откинуть подобные мысли прочь, опорожняя стакан за стаканом. Пожилая дама из соседнего ряда в дивном бежевом платье с шалью на плечах уже стала недобро коситься на меня, и тогда я поняла, что пора остановиться глушить бурбон, налитый с удовольствием Реем.       Голова уже трещала по швам, а перед глазами плыло… Мне почему-то вспомнился Марк, которого перекосило через какое-то время после того, как мы выпили. Теперь я понимала, что он имел в виду под словами о сардинах: пространство вокруг сжимается и давит на тебя, приобретая весомость, экая жестяная банка. Чертовски отвратительное ощущение, подметила я про себя.       Остатки самообладания вернулись ко мне, когда на подмосте возникла гигантская клетка, из которой доносилось рычание и струйки белого дыма. Позже оказалось, что это сюрприз Кристиана, приготовленный для Иккинга. Охотник на драконов был несколько удивлён, но ничуть не растерялся перед лицом существа с клиноподобной мордой, чьё тело покрывала черная с рыжеватыми переливами чешуя, а хвост оканчивался так называемой «пикой». Дракон точно находился в тумане, от его тела исходил дым, очевидно, служивший защитой.       Но Иккинг нашёл слабое место дракона: он боялся щекотки, как бы это не было смешно. Весь зал залился аплодисментами и визгливыми покрикиваниями, от которых казалось, что у меня сейчас расколется череп. Мир резко потускнел, теряя свои яркие краски и запахи, он начал пропадать.       Следующий и последний раз, когда я от начала и до конца досмотрела номер, — это было выступление Джека. Я смутно припоминала, как вписала его имя в список и как хитро хмыкнул официант, забирая у меня бумагу. Вот внизу, наконец, появилась стройная высокая фигура парня в тёмно-синем костюме как с иголочки. Его белоснежные, можно было бы подумать, даже седые волосы чуть касались пиджака, а впалые щёки точно заретушировали краской, сделав их настолько превосходными и притягивающими взгляд.       Из груди вышибло воздух, когда он обвёл второй этаж, так называемый балкон, взглядом и остановился на мне. Я точно чувствовала холод, сковавший воздух между нами, изо рта вырвались клубы пара. Не показалось. В руках Джека возник изогнутый посох, который он ловко крутанул в руках, разминаясь. Он легонько пристукнул посохом по полу, и по каменной поверхности кладки побежали кружевные узоры, которые добрались вплоть до высоких окон времён ренессанса, покрыв их инеем.       Во рту пересохло, и я стала нервно покусывать губу, ожидая того, что будет дальше, точно понимая, что он знает, кто определил его на сцену, и не зная, чего ожидать от Джека в ответ. Его посох отбивал мерную дробь, покрывая льдом всё вокруг: от пола потянулись морозные вихри, что покрыли узором потолок, облепили льдом люстру, теперь с неё свисали каплеобразные цепочки из снежинок необыкновенной красоты, от свеч шёл не медово-бронзовый, а небесно-голубой свет, местами отливающий синевой, над потолком образовался витиеватый купол, колонны покрылись чешуйками льда, которые вскоре приобрели форму лепестков роз. Люди в зале в предвкушении воззрились на Джека, когда трость замерла в его руке, но всё его внимание было приковано ко мне.       Как могло показаться, мой спутник лукаво улыбнулся и направил посох в центр зала, где после возникла сфера. Она закружилась, точно в танце, и стала расти вверх, вытягиваясь и разделяясь на ещё одну себе подобную. Два неясных пятна света скоро приобрели изящную форму мужчины и женщины: она согнулась пополам, с недоверием и страхом глядя на фигуру мужчины, представшего перед ней. Черты лица людей стали выравниваться, и я с шоком узнала в них себя и Джека.       Я поражённо обернулась на сидящих рядом, но все до единого человека зачарованно наблюдали за зрелищем, и на лицах их играли счастливые краски. Я в недоумении повернулась обратно, и сцена там уже сменилась на ту, где я потерянно сижу в коридоре, а Джек сообщает мне о том, что с Пэном всё будет хорошо. Перед глазами пролетела вереница воспоминаний от самого нашего знакомства до того, как я буквально недавно стрелой промчалась мимо Джека и бросилась в зал наутёк.       Меня охватило необыкновенное чувство глубочайшего восхищения — настолько точно были переданы наши образы ледяными фигурами и, несмотря на то, из чего они были сделаны, эти ледяные люди обладали реальными чувствами и эмоциями, которые слепили взор своей игрой. Они были человечнее многих, кто окружает меня даже сейчас.       Но самое интересное, что история нашего знакомства заканчивалась сценой, которой не было в действительности. Джек преклонил колени, обнимая меня за талию, точно каялся, а я прижала ладонь ко рту и отвернулась, глотая слёзы. В жизни было то же самое, я с трудом проглотила ком в горле и еле слышно, одними губами, прошептала:       — Я тебя прощаю.       Мой ледяной образ утёр слёзы и запустил руку в шелковистую шевелюру парня, тем временем как я уже спускалась по лестнице, высоко вздёрнув юбки и перепрыгивая через пару ступенек за раз.       Когда первая лестница миновала, я оказалась на лестничной клетке и, уже задыхаясь, двинулась было дальше, но кто-то поймал меня за локоть.       — Решила посбивать с ног всех на своём пути? — покачал головой с улыбкой на губах Джек. Я безмолвно прильнула к его груди, зная, что в таком состоянии не скажу ничего путного, да и к чему что-то говорить? Он и так всё понимает без слов. Парень обнял меня в ответ, ещё крепче прижав к себе, точно хотел запечатлеть моё тело у себя в памяти по ощущениям, и только сейчас я смогла сделать полноценный вдох, словно Джек стал моим кислородом. — У меня ничего не было с Мишель, правда, я даже не знаю, как тебе это доказать…       — Я верю тебе на слово и не нуждаюсь в подтверждениях, — заверила я, отстраняясь, чтобы посмотреть Джеку прямо в глаза, а после опустилась на первую ступень. — Какие же мы с тобой идиоты…       — Ты права, Венди. Навыдумывали того, чего на самом деле нет, — произнёс Джек, садясь на ступеньку выше.       — То есть ты хочешь сказать, что приревновал меня к… Марку? — со смехом поинтересовалась я.       — Не то чтобы… — пробормотал парень, глядя на меня сверху вниз.       — Это значит «да»? — не унималась я, ощущая подступающую новую волну смеха.       — Да-да, именно так! — щёлкнул меня по носу Джек, улыбаясь.       — Я так и знала! — ликовала я.       — А я знал, что ты не упустишь возможность озвучить свою правоту! — парировал Джек, и наши взгляды встретились.       Я прикусила губу, слыша его неровное дыхание, а он разомкнул губы, нуждаясь в воздухе. И именно когда Джек склонился ко мне, то до нас донеслись горомоподобные голоса из зала, заставив отстраниться.       Когда мы поднялись на ноги и подошли к перилам лестницы, то увидели Юджина Фицерберта, стоящего на одном колене перед Рапунцель с кольцом в руках. Девушка, плача от счастья, бросилась ему на шею. Гости возликовали, подняв шквал восторженных криков. Я поражённо ахнула, аплодируя, а Джек присвистнул в ответ.       По воздуху, точно по озерной глади, поплыли кувшинки, до самого потолка взметнулись залпы искр и яркие вспышки света. Всё вокруг пестрило яркими красками и беззаботными разговорами, когда Джек склонился в моему уху и прошептал:       — Я заранее договорился с Крисом, и он выделил нам мансарду. Предлагаю отправиться туда. Как на мой взгляд, ты и так уже слишком пьяна и выглядишь… сонной, — заметил шёпотом парень, и от его слов в груди затеплились чувства признательности и умиротворения: он точно не такой, как Пэн. Питер бы никогда и ни о ком не подумал кроме себя, а вот Джек… Он совершенно другой.       — Ты даже не представляешь насколько прав, Джек… — произнесла задумчиво я, отступая от перил. — Я слишком пьяна даже чтобы говорить с тобой об этом!       Парень в ответ лишь хмыкнул.       И было направился к другой лестнице, но, перепрыгнув через ступеньку, обернулся и протянул мне руку, которую я с благодарностью сжала, хватаясь, как утопающий за соломинку.       За спиной звучали громоподобные голоса, звон бокалов и плеск шапманского, а на улице заметал снег, когда мы потерялись в лабиринте коридоров, утопая во тьме, и лишь с кончиков пальцев Джека срывались синие язычки пламени, которые разбавляли полумрак роскошного замка.

***

      — Который час? — мой голос слегка охрип после сна и звучал болезненно, полностью передавая внутреннее разбитое состояние.       Джек, ещё недавно спящий на полу под покрывалом, повёл бровью, полуразвалившись на кресле перед тлеющим камином.       — Четверть седьмого утра, — сообщил парень и прикусил костяшки указательного и среднего пальцев, откидывая при этом голову.       — Почему ты не спишь? — остатки сонного наваждения слетели с меня окончательно, хотя я проспала всего от силы четыре часа.       — Не спится, — устало кинул Джек, потирая глаза, и встрепенулся, резко встав на ноги, отчего плед соскользнул с его колен на пол. Джек был одет в потёртые дырявые джинсы и забитый цвета кофе с молоком свитер.       — Откуда это? Ты бодрствовал всю ночь? — попыталась неловко пошутить я, и блондин всё равно усмехнулся в ответ:       — Заглянул домой, чтобы переодеться, и принёс тебе кое-что заодно, — Джек указал на изголовье кровати, где расположилась стопка вещей. Я натянула пуховое одеяло до самого подбородка, так как спала лишь в нижнем белье и нет, не из-за бурной ночи, а дикого неудобства платья, которое явно не было предназначено для такого. И потянулась к вещам.       — Ты бы не мог?..       — Конечно.       Джек подкатил к письменному столу у стены на кресле и отвернулся, крутя что-то в руках. Я воспользовалась моментом: наскоро застегнула белую блузку и надела мешковитые брюки из серого мягкого на ощупь твида, которые пришлось закатать в несколько оборотов, ибо штаны были слишком длинными для меня.       — Не спится после вчерашнего? Не понимаю почему, но я тоже не хочу спать. Можешь уже повернуться, — я поправила блузку и снова откинулась на подушки в изнеможении, ловя себя на мысли, что представляла себе это утро иначе. Мой взгляд устремился в окно позади. Огромный мир за ним: снега, простирающиеся до самого горизонта, деревья, чернеющие на его фоне, точно картонные силуэты, создающие таинственный театр теней. И такие маленькие человечки в нём… просто пешки на шахматной доске. Сегодня — пережиток завтрашнего, а завтра — отголосок прошлого… Это забавно и грустно одновременно. Мне вспомнился вчерашний вечер, всё до малейших деталей.       — Я почти не пил, а вот ты… — глаза Джека заискрились от смеха. — Впрочем, я не мог не воспользоваться тем, что ты спишь и не избавить тебя от похмелья. Ты моя должница, Венди, — парень потянулся с кошачей грацией и ухмылкой на лице. В его руках зашелестела фольга.       — Как это благородно с твоей стороны, Джек… — протянула я, с мученьческим вздохом бросив в него подушку. Парень ловко уклонился от моего снаряда и присел на постель рядом.       — Всё могло быть куда хуже, но кофе с плиткой шоколада поможет собрать тебя по крупицам. Это же я, как-никак, не доглядел за тобой, — парень поставил поднос с чашками на покрывало, а сам зашторил окно, которое было во всю стену, и погасил люстру, выполненную из оленьих рогов. Я лишь сейчас заметила её, а Джек тем временем стал шариться в столе.       — Я тут кое-что нашёл, пока ты спала… — донёсся до меня его голос сквозь шум от нехитрых издевательств над шкафчиком. Я сделала глоток горячего капучино со сливками и кедровыми орешками, сладко прикрывая глаза от прелести насыщенного вкуса. Всё как я люблю и без сахара, откуда он узнал? И тут же покачала головой. Он же маг, Ледяной Джек… Вопрос в другом: что ему неподвластно?       — Как насчёт посмотреть кино середины двадцатого века? Не думаю, что ты когда-либо видела подобное, — в руках блондина возникла кинопленка. Я перевела скептический взгляд непосредственно на Джека.       — Я не против, но только если это не немое и чёрно-белое кино.       — Выходит, что всё, что не относится к нашему веку, автоматически попадает в подраздел немое и чёрно-белое?       — Нет, не то чтобы… — но Джек уже установил пленку и направил прожектор со словами:       — Не беспокойся. Я уверен, что тебе понравится, а если нет, то у тебя будет возможность вздремнуть ещё, — я кивнула, отодвигаясь в сторону, и Джек лёг рядом, запустив кусочек горького шоколада в рот. — А потом времени поспать не будет.       — Почему? — на чуть сероватом экране замелькали субтитры.       — Потом узнаешь, — таинственно произнёс Джек и улыбнулся, обнажив белоснежные зубы.

POV Автор

      Зачарованный лес.       Часами ранее.       Тинкер Белл неслась сломя голову через лесную чащу, ощущая прилив адреналина от своей близости к бывшему лагерю, где остался Райли. Все её мысли были только о нём. И как она могла его только бросить? Но какое разочарование её ждало, когда на той самой поляне не оказалось никого…       — Райли! Райли?..       — Думала, что так легко разорвать сделку с Тёмным, дорогуша? — внезапно возникший из клубов дыма Румпельштильцхен залился злорадным ехидным смехом, от которого Динь вздрогнула.       — Или и вправду ты была уверена, Зелёная, что зеркало показывает тебе реальность, а не то, что я пожелаю? — от этих слов всё внутри Динь похолодело: она зря проделала весь этот путь и просто оказалась в исходной нулевой точке, даже не предполагая, что могло случиться за всё это время.       — Где Райли, сукин ты сын?! — воскликнула девушка, трясясь всем телом от ярости. Румпельштильцхен сделал пару грациозных шагов и навис над хрупкой безоружной девушкой, приставив палец к её губам.       — Тише, слезами тут точно ничем не поможешь, дорогуша… Правда, если ты выполнишь своё обещание, то я укажу дорогу к Райли… — маг иронично развёл руками и бросил самоуверенный взгляд на Динь.       — Ни за что, Тёмный! Больше этот трюк со мной не пройдёт, а то, что я тебе дала, можешь оставить себе! — кричала вне себя пропащая и уже хотела кинуться с кулаками на Румпельштильцхена, как он исчез, растворившись в дымке со словами:       — Тебе не спасти Райли, он уже схвачен… Да и к тому же, если ты попытаешься вырвать его из плена, то навредишь ребёнку.       Тинкер застыла на месте, не веря своим ушам… У неё будет ребёнок от Райли? Глаза девушки накрыла пелена слёз, а рука невольно опустилась на живот. Всего одно слово может перевернуть всю жизнь, вот только Тёмный недооценивает силу любви и наверняка не мог даже предположить, что Тинкер Белл возьмёт верх над своими эмоциями и пойдёт за Райли прямо по его следу.       Казалось бы, она идёт в никуда, сойдя с ума от чувств, просто плетётся по холму вниз, туда, куда стекают воды и кончается лес, где начинается обширная долина. Но нет, она поставила перед собой цель и любой ценой спасёт Райли, ведь к чему ей счастье вроде ребёнка, если она не сможет его разделить с ним?       Девушка медленно спускалась: её ботинки скользили по грязи и на мшистых валунах, а в душе вспыхнуло совершенно что-то новое, неизведанное и приятное, что обволакивало всё тело. Она станет мамой.       Тем временем отряд пиратов и пропащих в долине.       — Отвечай, где все остальные, — пытал Феликс пропащего во время ещё одной остановки. Солнце стояло уже высоко и палило нещадно, заставляя делать время на отдых больше.       — Дай я попробую, — предложил капитан Крюк, присев на корточки перед пленником. — Говоришь, что не знаешь, где остальные? — Райли закатил глаза, повторяя в сотый раз, что он отпустил всех ребят и понятия не имеет, где их искать, да даже если бы и знал, то не сказал бы.       — Если ты говоришь правду, то в любом случае догадываешься, где они. Вы хорошо знали друг друга… — задумчиво протянул Джонс, отхлебывая из фляги.       — Если бы ты меньше пил, то точно понял, что вы просто теряете время, — прошипел Райли и прикрыл глаза, не в силах смотреть на пирата. Киллиан сделал вид, что пропустил его слова мимо ушей, хотя его скулы и заходили ходуном, но он молча встал и подошёл к Феликсу, который, ссутулившись, сидел на поваленном дереве, чьи ветки почти полностью скрывали его от солнца.       — Он по-прежнему молчит, я думаю, что пора развязать ему язык… — было начал капитан, но Феликс его перебил.       — Он всё равно ничего не скажет, Джонс. Райли — человек, которому нечего терять, а таких не пробить ничем, ты и сам знаешь… — заключил Феликс, массируя затёкшие мышцы плеч. — Он потерял любовь всей жизни, как говорят парни, — охотник перевёл взгляд на Киллиана и утёр пот.       — Разбитое сердце можно исцелить только любовью… Я знаю, что делать! — воскликнул Смитти, сидящий неподалеку. — Найдите предмет его обожания и заставьте его пожалеть, навредив ей.       Феликс переглянулся с Джонсом, а Сми зардёлся от понимания того, что сказал.       — Это отличная идея, мистер Сми! Теперь я понимаю, за что Вас так ценит Джонс, — с ядовитой ухмылкой заметил Феликс и, не выдержав, стянул рубашку через голову. Он кинул её на ствол дерева и положил свою голову сверху, сказав, чтобы и они набрались сил перед дорогой, ведь возможно, что где-то там, по другую сторону долины, Динь уже идёт за ними. И усмехнулся, не расценивая всерьёз её как опасность.       И скорее всего зря…       На третий вечер Тинкер их настигла. Она почти не спала, находясь всё время в пути. Чудо, если девушка сумела выкроить пару-тройку часов в день и ночь на отдых. Она проявила нечеловеческую прыткость и стойкость, нагнав лагерь пропащих, и, к её удивлению, заметила в нём пиратов.       Посреди чащи раскинулся небольшой самодельный шатёр, за которым виднелся скрюченный силуэт Феликса и, как всегда, пьющего ром Крюка, а остальным матросам и ребятам пришлось спать прямо под звёздным небом и на холодной земле, ибо дело шло к осени, и ветер уже заметно переменился, от силы осталось ещё две солнечные недели, а потом зарядят дожди, и Тинкер не сможет следовать по пятам за их лагерем, точно зная, куда именно они пошли. А значит, у неё есть всего около четырнадцать дней, чтобы найти способ, как высвободить Райли.       В эту минуту Динь заметила его сквозь ветви могучего дуба: силуэт спящего Райли, привязанного к дереву веревками. Она даже не заметила, как спустилась с пригорка и уже стала развязывать пропащего.       — Кто здесь? — подал ещё спящий и жутко утомлённый голос Райли. У Динь защемило сердце. Что ей сказать? Простит ли он её вообще?       — Погоди минутку, и я развяжу тебя, — только сухо обронила Тинкер, узнавая морские узлы.       — Почему ты вернулась?       — А как я могла не вернуться? Это долгая история и сейчас не время…       — Прекрати делать то, что ты делаешь, — раздражение в голосе парня заставило остановиться на полпути Динь, которая могла развязать любой узел.       — Что?       — Прекрати пытаться меня освободить. Думаешь, я бы сам не смог этого сделать? — девушка точно знала, что он не хуже её разбирается в любых путах и это навело её на вопрос:       — Почему же тогда ты до сих пор здесь? — её голос звучит отрешённо и поразительно спокойно, так, как если бы она уже знала ответ.       — Мои оковы — это ты, Динь.       «Как это понять?» — спрашивает себя пропащая и не находит ответа, просто радуясь тому обстоятельству, что Райли не заметит её смятения, так как она за деревом.       — Я не знаю, почему ты ушла, а сейчас вернулась. В прошлый раз ты оставила лишь записку, и я даже не предполагаю, что ты выкинешь на этот раз, но не думаю, что хочу этого знать, — его голос прерывается от натуги, слова даются с трудом, но он не может оставить это просто так. — Я хочу, чтобы ты ушла, пока тебя никто не заметил… — голос Райли наконец обрывается, как и что-то внутри Тинкер Белл. Девушка до сих пор сидит на коленях и осмысливает его слова, а потом лишь поджимает губы, прошептав:       — У меня не было выбора, я чуть не убила человека…       — Мне должно стать от этого легче? — обрывает её пропащий.       — Если бы знал всё то так бы не говорил. А ты даже слушать не хочешь! Хотя знаешь, как мне было нелегко вас найти и чего стоило, чтобы догнать, а ведь всё ради тебя, Райли… Пошли со мной, и я всё тебе объясню, даю слово! — Динь до последнего не отчаивается, развязывая верёвки, которые не поддаются её чуть дрожащим рукам.       — Нет. Твои слова и обещания о том, чтобы быть вместе навсегда, ничего не стоили. А я тебе верил… Уйди прочь! — парень задохнулся на последних словах и вжался всем телом в дерево, желая причинить себе боль. Он не хотел этого говорить, но сказал, и Тинкер ничего не оставалось, как бежать.

***

POV Автор

      Сноувуд.       Незадолго до этого.       — Я до сих пор не понимаю, как тебе удалось меня уговорить, — ворчливо бормочет Филипп, надев на себя рабочий фартук светло-зелёного цвета и натянув на нос увеличительные очки собственного производства. — А вот мне интересно, откуда ты узнал про моё новое изобретение? — мужчина, не отрывая глаз от аппарата, настраивал огромный прибор, который напоминал большую металлическую арку в парке Нью-Форест, если бы не куча проводков, трещание, напоминающее стрекот насекомых, и лёгкое сияние в проходе.       — Моя почта приходит гораздо быстрее твоей, — с ухмылкой парировал Пэн, небрежно вороша стопку газет и прочих бумаг за прошлые два месяца на мягком пуфике в углу гостиной.       — Зато в твоих газетах точно не встречаются такие красотки! — на стол полетел журнал для взрослых, который пробрал до смеха хозяина дома, но при появлении супруги он достаточно скоро погрузил его глубоко в ящик стола, сконфуженно расправляя несуществующие складки на брюках. Питер усмехнулся, но не разделил его веселья. — Ладно, приступим к делу. Всё почти готово, осталось…       — У меня есть вещь, принадлежащая ей, — оборвал Питер, прекрасно зная, что хочет сказать Филипп, и протянул ему шелковый платок. Изобретатель молча сжал его в руках и задержал взгляд на Питере, спрашивая:       — Ты уверен, что не пожалеешь об этом? — Вечно мальчик покачал головой, вздернув бровь.       — Я точно пожалею об этом, но выбора нет.       — Собственно, тогда бы ты и не пришёл… Но на твоём месте я бы всё же ещё разок подумал и всё взвесил, а то потом поздно будет, Питер, — Филипп не сводил испытующего взгляда с Пэна, который тем временем рассеянно вглядывался в окно. Наблюдая за плавным кружением хлопьев снега, пыльными цветными облаками, валящими из труб, неровной дорогой, освещённой тусклым желтоватым светом, за тем, как появляется и исчезает свет в соседних окнах… Он чувствовал себя потерянным, пустым и одиноким. Как всегда.       Неожиданно кто-то потянул хозяина Неверленда за штанину. Парень резко обернулся, но никого не заметил.       — Сэр, сэр Питер? — тоненький детский голосок принадлежал маленькой дочери Филиппа, что по-прежнему трясла его за то, до куда доставала, а она не могла дотянуться ему даже до пояса.       — Почему ты не спишь, милая? — спросил Филипп, отрываясь от работы.       — Мне снятся кошмары, папочка… И очень хотелось посмотреть на нашего гостя… — призналась малышка.       Подросток тем временем присел на корточки, так что его лицо оказалось на уровне лица девочки, и улыбнулся, глядя в её огромные, широко распахнутые серые глаза, как у отца.       — Да, Бетти? — щёчки девочки порозовели от удовольствия.       — Правда, что вы умеете летать, сэр? — Питер на мгновение задумался, вспоминая свой последний полёт, но так его и не припомнил.       — Верно.       — Я не верю… Папа говорит, что это не возможно! — Бетти насупилась, сжимая плюшевого мишку в руках, отчего показалась парню до ужаса взрослой. Он словно видел через призму, какой она будет спустя годы, и это навевало на него тоску.       Пэн заинтересованно повёл бровью и украдкой глянул на Филиппа, который всей своей позой будто выдавал: «Ничего подобного! Я сказал, что это не подвластно простым людям, а вот магам…» После этого он бы задумался и признался в том, что это не так. Честно сказал, что хочет оградить её от того мира, какой он есть на самом деле, и так бы и не осознал, какой вред нанесёт дочери, разрушая её собственный, маленький и неповторимый, мир грёз. Он сделал бы её… обычной.       Как, вы думаете, взрослеют дети? По вине взрослых, которые заставляют их «вырасти из коротких штанишек».       — А если я докажу, то ты обещаешь мне поверить, Бетти? — лукаво поинтересовался вечно мальчик, и в его улыбке закрались черти. Девочка согласно затрясла головой. — Тогда смотри! — Питер вознёс руку в воздух и направил её в сторону толстенного фолианта на столе, который в следующее мгновение поплыл по воздуху, точно был невесом как перышко. Бетти поражённо выглянула из-за мишки, с восторгом приоткрыв рот, и засмеялась чистым звонким детским смехом. Она опрометью рванула за предметом, но не смогла дотянуться до него, как бы не подпрыгивала, и книга, описав дугу в воздухе, приземлилась на прежнее место.       — Папа, папа, ты видел? Я тоже так хочу! Сэр, научите меня этому, пожалуйста-пожалуйста! Я буду самой прилежной ученицей! — девочка возбуждённо трясла Питера за штанину, но тот снова наклонился и покачал головой.       — У любого волшебства есть своя цена и порой она слишком велика… — парень задохнулся на последних словах, сохраняя ослепительную полуухмылку и приобретая немного отстранённое выражение лица. Маска ехидства, наигранного веселья или мнимой беззаботности стала его броней, но вот и в ней образовалась брешь.       — Чем же вы отплатили за него? — немного приглушённо поинтересовалась Бетти, напоминая маленького испуганного зверька. Взгляды Пэна и Филиппа встретились.       — Так, вам уже давно пора в постель, юная леди! Вперёд, шагом марш! — скомандовал Филипп, подхватив дочку на руки и закружив её в воздухе, отчего смех заполонил комнату.       — Хорошо, папочка, — Бетти, трепетно поцеловала папу, и направилась по лестнице наверх, как Питер окликнул её.       — Я стал одинок, потому что перестал ценить то, что у меня есть, Бетти. На самом деле, я потерял всё, но смог обрести заново, хотя и натворил ужасных вещей… Я обрел всё, кроме любящего человека рядом, — слова сами сорвались с языка парня, он не знал, что на него нашло, и хотел было добавить ещё что-то, но девочка неожиданно произнесла:       — Сэр, не может быть, чтобы вас никто не любил, просто обязан найтись хоть один человек! — воскликнула Бетти, не представляя, как такое возможно.       — А если его всё же нет? — голос Пэна дрогнул, как если бы внутри него лопнула струна, а брови подскочили в невыразительном жесте.       — То полюбите сами! — ответ девочки был неожиданным для парня, он пришёлся для него как удар. Вечно мальчик даже потерялся, не зная, что сказать. А такое случалось крайне редко и не могло остаться не замеченным.       — Милая, иди спать спокойно, конечно же, Питера Пэна любят, просто он об этом запамятовал, такое бывает, — Филипп ещё раз поцеловал дочь в лоб. Но вместо того, чтобы пойти наверх, Бетти подошла к Питеру, протянув ему мишку со словами:       — Спокойной ночи, Питер Пэн.       — Спасибо, малышка, и, кажется, ты говорила о том, что тебя мучают кошмары? — серые, цвета тусклой ртути, глаза с интересом уставились на Пэна. — Теперь я буду оберегать твои сны и не позволю никому тебя напугать! Ты мне веришь?       Бетти безмолвно прильнула к груди парня, не в силах выразить всех тех чувств, что переполняют её, заставив Питера податься назад от неожиданности. Но придя в себя, он всё же неловко прижал её к себе, ощущая неповторимую лёгкость и приятность момента, которая не поддавалась описанию.       Когда Бетти скрылась наверху, то Питер уверенно заявил, что пора продолжать. Филипп поместил платок в потайной отсек машины, и пространство в арке заискрилось миллиардом вспышек. Тонкая струйка дыма возвысилась над аппаратом, но изобретатель по-прежнему продолжал щёлкать всевозможные кнопки и дергать рычаги до тех пор, пока в искрящемся пространстве не появилась плотная женская фигура, которая сошла в гостиную лёгкой походкой, точно ожившее изображение с картины.       — Ну здравствуй, Элизабет, — девушка лет двадцати кокетливо улыбнулась, но в её улыбке сквозили хищные стальные нотки.       — Я ничуть не сомневалась в тебе, Питер, — провозгласил властный женский голос. — И каков наш план?