LIV. Way home
5 января 2017 г., 16:43
***
— Хочешь сказать, ты видела тело мёртвого Джека? Ты уверена, что он был… мёртв? — Венди судорожно вздыхает, плотно зажмуривая уставшие глаза, и задумывается над тем, как можно доказать, что кто-то умер, если его тела никто кроме неё не видел? — Питер и Джек боролись до последнего, до тех пор, пока у них были силы драться. После Джек оступился и сорвался со скалы. Я видела его окровавленное и неподвижное тело на дне обрыва, — повторяет слово в слово то же самое, что и прежде, Дарлинг. И поднимает с ненавистью опухшие от слёз глаза на княгиню: — Если моих слов не достаточно, то снярядите отряд и отправьте его искать чёртово тело Джека! — рявкает Венди и собирается покинуть бывший кабинет Джека, как дверь с шумом захлопывается перед её носом. Девушка ошарашенно оборачивается, не подозревая о том, что Элизабет владеет магией. Этот день полон сюрпризов. — Он уже послан, если тебе от этого легче, Венди, — вкрадчиво начинает Хоккинс, обходя стол и не без грации присаживаясь на его край, отчего Венди ощущает укол ревности. — Не одна ты сегодня потеряла того, кто тебе дорог. Какими бы ни были Джек с Питером, это не изменит тот факт, что моя дочь потеряла отца, будучи под заклятием притупления возраста, а я — любимого человека в лице Оверланда Фроста, — Дарлинг удивлённо воззаряется на собеседницу. — Да, любовью всей моей жизни навсегда останется Джек, но речь не о нём. В тёмные времена люди, народы и королевства, несмотря на все свои разногласия, объединялись перед лицом врага, чтобы сразить его. И наш враг в этот день — скорбь. Жизнь не кончается на одном человеке, следует двигаться дальше. Ради тех, кто есть, и в память тех, кого уже нет с нами, — голос Элизабет мрачен и резок, он, точно лезвие, вспарывает измученную душу Венди, и девушка понимает, что Хоккинс права. У Дарлинг есть братья и отец, ради которых следует жить, которые сделали всё возможное, чтобы вернуть её домой, и теперь она обязана отплатить им той же монетой. — Я понимаю и ценю ваши попытки, но всё это ни к чему, — устало произносит Венди, глядя на свои чуть дрожащие руки. — Я возвращаюсь домой. Элизабет долгое время безмолвно и оценивающе рассматривает девчушку перед собой пристальным взглядом. Длинные и светлые локоны струятся волнами по ровной спине. Такое юное и свежее лицо, чуть усыпанное веснушками, не сочитается с уже побелевшими висками — для своих лет она столкнулась со слишком многим. А из одежды на девушке узкие мужские брюки, подпоясанные ремнем, и свободная рубашка из закромов Джека. Элизабет — властелин огненной стихии, которую она только осваивает и, увы, она не нашла ничего лучше, чем это, ибо Венди наотрез отказалась надевать что-то из её платьев, внутренне содрогаясь от одной мысли о корсетах. Хоккинс понимающе чуть улыбается, видя перед собой сильную и отважную девушку, верную своей семье и себе. Которая преодолела с достоинством все трудности, чуть не погибла, но каким-то чудом всё же осталась жива и возвращается как герой. — Экипаж доставит тебя завтра же в «Лост Ленд» после похорон. Только там есть портал… — Вы не поняли, — осторожно перебивает Венди, вскинув руку. — Мы отправляемся прямо сейчас. — Ты не хочешь проводить Питера в последний путь? — Я была единственной, кто с ним простился, а всё это… — Дарлинг неясно обводит пространство рукой в порыве чувств. — Всё это вы делаете для себя, а не для него. Он мёртв и не оценит Ваших трудов. И, скорее всего, вы к тому же намерены захоронить Питера в земле, но это не верно. Всю жизнь он был свободным, как птица, не для того, чтобы после смерти его прах покоился в сырой земле. Он вообще не должен был погибнуть! — Венди обнимает себя руками, зная, что уже никогда не почувствует движений мускул под рубашкой вечно мальчика, его горячих губ, что оттягивают кожу шеи, и не услышит ядовитых усмешек в ответ на свои вопросы. — Поскольку я не в силах тебя переубедить и тем более заставить, то пакуй чемоданы, Венди. Я отдам приказ быть кучеру через час у парадного входа, — Дарлинг кивает, поджав губы, и спешит к двери, как та сама приоткрывается. — Мама, ты уже поговорила? — крошечная головка просовывается между дверей и маленькая девочка лет пяти или шести с заливистым смехом вбегает в комнату. Венди наблюдает за ней округлившимися глазами, настолько эта кроха напоминает Питера: её улыбка, нефритово-зелёные глаза цвета того же ароматного зеленого чая… — Почти, Корнелия. И прежде чем входить следует стучать в дверь, милая, — девочка невинно пожимает узкими плечиками, что не может не вызывать прилива умиления. — Познакомься с нашей гостьей! Венди, это… — но кабинет уже опустел к тому времени. Венди ушла, находясь под мощным и разочаровывающим впечатлением. Она всё больше ощущала себя нежеланной и лишней в этом мире, отчего тяга к дому становилась невыносимой ношей, которую было не с кем разделить.***
Проходит примерно две четверти часа, прежде чем Венди возвращает себе самообладание и утирает слёзы. Внутри неё бушует буря, выплескиваясь на всё что только окружает: разбитые коллекционные фужеры для вина, скинутые в порыве гнева стопки книг и другие предметы убранства комнаты, что пострадали от рук девушки. Внутри Дарлинг стало слишком пусто, чтобы жалеть о содеянном, она всего-навсего хочет ощутить что-то кроме печали и боли, которые кажутся ей замкнутым кругом. Она вспоминает по прошествии столького времени о Тинкер Белл и Райли — удалось ли им найти покой и уединение, о котором они мечтали? О Феликсе и других пропащих. Что теперь будут делать они, когда слух о смерти Питера докатится и до них? Ах, Питер… Мир для Венди остановился на нём. Перед её глазами до сих пор стоит образ ещё дышущего Пэна, как она держит его за руку и как, когда собирается с мужеством, чтобы признаться в своих чувствах, его глаза становятся неподвижными, тело обмякает, а пульс пропадает. Он умер прежде, чем узнал, что он больше не один и кем-то любим. Девушка прижимается затылком к стене, уставившись невидящим взглядом в потолок. Она думает о том, чтобы отвлечься, иначе горе съест её изнутри, и вспоминает, что неплохо было бы собрать вещи. Дарлинг тянется к чемодану, принесённому слугами, из старой, потрескавшейся коричневой кожи, но осознание того, что ей, в принципе, нечем его набить, приходится как обух по голове. Венди подавляет желание опустить руки и прикусывает губу от злости и душераздирающей печали. — Так не пойдёт, нет, так просто нельзя! Я справлюсь, ведь и не с таким сталкивалась, всё будет хорошо, всё будет хорошо… — Венди утыкается в сложенные на коленях руки и задушено стонет, мысленно считая до десяти, чтобы успокоиться. Когда её счёт доходит до двадцати одного, девушка поднимает высоко голову, расправляет плечи и еле слышно шепчет в никуда: — Он бы хотел, чтобы я жила дальше, — с этими словами Дарлинг, немного погодя, отправляется в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Она наскоро умывается, собирает волосы в тугой хвост и, не смотря на себя в зеркало, преувеличенно равнодушно принимается искать хоть какие-то скудные пожитки в своей королевской обители. Первым делом в чемодане Венди находят себе место подарки Маркуса и Камиллы: бронзовый граммофон с несколькими десятками джазовых пластинок, которые практически невозможно купить в наше время в мире, лишённом магии. Среди них такие, как Miles Davis «Kind Of Blue», John Coltrane «A Love Supreme», Sonny Rollins «Saxophone Colossus», Dave Brubeck «Time Out», Cannonball Adderley «Somethin» Else» и прочие. Это от Марка. «Видимо, я произвела на него большое впечатление… » — думает про себя Венди и на душе её теплеет, точно холодки и сквозняки в комнате исчезают после того, как закрыть форточку, от воспоминаний того вечера. Следующий идёт подарок от Камиллы — это альбом, полный чёрно-белых снимков высокой очаровательной медно-каштановой брюнетки — её самой и Кристиана. Их общие снимки в веселой шумной компании… К удивлению, на глаза юной Дарлинг попадаются Питер и Джек среди всех этих людей. Парни улыбаются, приобнимая друг друга за плечи, и выглядят как всегда превосходно. Им к лицу классические костюмы, и они смотрятся гармонично в обществе друг друга, как близкие друзья, родственники, братья… Те, кем они когда-то и были. Губы Венди непроизвольно трогает улыбка. Девушка с трепетом касается снимка, теперь зная, какими они были до событий, связанных с Элизабет, точно она сама погружается в ту былую атмосферу и наблюдает за братьями со стороны. Если бы она могла узнать больше, если бы и вправду стала свидетельницей их жизни несколько столетий назад, может быть, всё бы и сложилось иначе? Хотя, к чему загадывать, ведь Венди тогда ещё не было. Дарлинг бережно укладывает альбом на самое дно чемодана и из него неожиданно вылетают хрустящие банкноты. Присмотревшись к эльфийскому лицу, что красуется в небольшом кружочке на банкноте, Венди вспоминает о том странном мужчине, что разыграл не менее странный спор в баре, и она вышла из него победительницей, получив мешочек с деньгами его монетного двора в качестве вознаграждения. Девушка пробует на ощупь банкноту и, несмотря на то что внешне купюра кажется крайне хрупкой и легко рвущейся, её невозможно даже сложить пополам. Брови Венди удивлённо приподнимаются при попытке хоть что-то сделать с этими деньгами. Ничего, хотя постойте… Юная Дарлинг трёт пальцем банкноту и под слоём перламутровой краски обнаруживается надпись, гласящая приблизительно следующее (слова слишком затерты, чтобы их все разобрать с первой попытки): «Смотря в лазурную высь мы, как правило, хотим порвать все связи и пуститься прямиком в неизведанность. Сейчас самое время. Загадывай невозможное и рви!» — Пусть найдётся хоть что-то, что сможет согреть меня в этот чёрный день, разбавив его яркими красками… — шепчет потерянно и одиноко Венди, теперь понимая, каково быть пропащей, и купюра в её руках сама собой рвётся. На хрупкие плечи девушки из ниоткуда падает замшевое пальто. Дарлинг прикрывает рот рукой, чтобы заглушить свой смех, полный истеричных ноток, и пропускает руки в рукава, наслаждаясь теплом, хотя за окном и стоит отличная погода, но её тело, тем не менее, покрыто мурашками. — Теперь я точно готова «пуститься прямиком в неизведанность»! — смеётся девушка, ни к кому конкретно не обращаясь, но всё же получает ответ. — Это хорошо, Венди, что ты не теряешь надежду. Я не надеялся больше услышать твой смех, — Дарлинг вздрагивает от неожиданности и замечает в дверях своего младшего брата, который хоть уже и перерос её саму, но всё равно остался самым младшим, самым любимым. — Майкл, я совсем забыла предупредить тебя! Ты же знаешь про наш отъезд? И давно ты тут стоишь? — сыплет вопросами Венди, всеми силами стараясь затолкать боль куда по-дальше, чтобы не расстраивать брата лишний раз. Она подходит к нему, крепко обнимая. — Не волнуйся за меня, сестрёнка, я уже способен позаботиться о себе сам. И поскольку разбойники обворовали меня ещё в первую ночь, то я налегке, — Майкл неотрывно смотрит на сестру, с трудом разбирая что-то знакомое, что бы навеяло ему воспоминания из его детства и юношества, проведённых в особняке Дарлингов, и речь идёт далеко не о внешности. От прежней девочки, что он знал, остались только заплаканные глаза и желание помочь всем, когда она сама нуждается в помощи. Это почти неконтролируемое животное стремление спасать тех, кто сам её погубит. — Ты навсегда останешься моим младшим братом, о котором я буду заботиться, Майкл, — качает головой Венди, глядя прямо в глаза брата, и он отворачивается, не в силах выдержать её взгляда. Дарлинг прижимает руку сестры к груди и болезненно морщится, точно это прикосновение причиняет ему боль. В груди Венди возникает ощущение недосказанности, что шипастыми лозами плетня оплетает её ребра. — Я не знаю, как тебе это сказать, но… Прошло чуть больше года с того момента, как ты пропала, — эти слова добивают Венди и она ошеломлённо усаживается на чемодан. Её глаза быстро бегают от пола под ногами до брата и обратно. Мир крушится на части буквально на глазах. — Отец? Как он? — С ним всё нормально. Правда… — Что? — голос Дарлинг звенит от возбуждения. Она готова сделать всё, что угодно, чтобы вернуться во времени назад и ни за что не убегать из дома, как она сделала это в ту роковую ночь. Она не простит этого себе. Никогда. — Он пал духом. Перестал совсем выбираться из дома, сильно болел, но в какой-то момент смирился, точнее, смирился вслед за Джоном. Он всё нёс бред про то, что это юношеское влечение к приключениям, новым ощущениям и так далее. Мол, ты помотаешься и вернёшься. Отец пресекал его попытки уверить себя в этом и вообще не позволял ему так говорить. Но когда даже полиция отказалась от твоего дела, то отец принял решение жить дальше. И своеобразным криком души стала его первая книга цикла «Через тернии к звёздам.» О девушке, спасающей мир. О тебе, Венди… Юная Дарлинг внимала каждому слову брата и по её щекам безмолвно струились слёзы. «Как такое могло произойти?» — спрашивала она себя, вспоминая чьи-то слова о том, что время в каждом измерении течёт по-разному. Майкл подскочил к сестре в пару шагов и присел на корточки перед ней, убеждая в следующем: — Это не твоя вина. Я знаю, что случилось. Мне всё рассказала та княгиня, и поверь, отец, когда узнает, то ещё и будет гордиться тобой. Столькое пройти… — Венди поднимает полыхающие яростью глаза на брата и сквозь зубы цедит: — Ты понятия не имеешь, что мне довелось увидеть и преодолеть, Майкл! И, не зная ровным счётом ничего, ты ещё заверяешь меня в том, что я молодец?! «Столькое пройти…» Как это понимать, по-твоему? Как ты вообще мог такое сказать? Мне нечем гордиться и отцу тем более! Он даже не узнает об этом, а если ты хоть что-нибудь скажешь, то… — Что? Что ты сделаешь? — Майкл испепеляет сестру взглядом, уже коря себя за то, что он сказал, но это не умоляет его обиды. Ради чего он искал её? Чего ждал? Ну, уж точно не разноса за опрометчивые слова! — То ты мне больше не брат, Майкл. Прости меня за этот ультиматум, но он не должен об этом узнать. Никогда, понимаешь? — голос Венди дрожит и ломается, отдаваясь неописуемой болью для обоих Дарлингов. — Совсем никогда, Майкл, обещай мне, что не скажешь! Клянись, прошу тебя! — Венди порывисто хватает брата за руку, её ресницы дрожат, и сочетание вкрадчивого шёпота с громкими, практически истерическими рыданиями, заставляет парня вздрогнуть. Он никогда прежде не видел сестру такой… Её состояние на грани нервного срыва и приступов паники даже не подтается описанию. — Хорошо, я даю честное слово не говорить об этом папе! Я ничего ему не скажу. Конечно же, не скажу, сестрёнка!.. — Майкл прижимает Венди к себе, ощущая, как всё её хрупкое тельце содрогается в рыданиях. Парень стискивает челюсти, и на его глазах выступают слёзы. Они с братом обещали всегда её защищать и оберегать, но вот они выросли и что изменилось? Почему они не уберегли Венди от этого? Почему Джон отвернулся от собственных брата и сестры? — Экипаж подан и ждёт у входа, — раздался голос ошалевшего слуги, после чего тот сконфуженно добавил: — Простите за беспокойство. Я, пожалуй, пойду. Или принести вам воды? — Нет, спасибо. Она, увы, ничем тут не поможет… — губы Венди дрожат и она прикусывает их, чтобы скрыть это. После чего защёлкивает и подбирает чемодан, следуя на выход с высоко поднятой головой.***
Когда семейство Дарлинг в неполном составе оказывается в парадной, то их уже ждёт Элизабет. Она напутствует странников, желает им хорошей дороги и протягивает Венди стопку книг со сверелью Питера. — Откуда она у вас? — девушка осторожно берёт в руки музыкальный инструмент, что ласкал её слух у костра ночь напролёт в Неверленде. Она до сих пор помнит жаркие пляски тех летних тропических ночей. — Она была найдена при Питере. Не мне распоряжаться его вещами, но, на мой взгляд, ей самое место у тебя, — вкрадчиво произносит Элизабет с тусклой улыбкой и подзывает к себе слугу, чтобы тот погрузил вещи, но кучер опережает его, говоря, что ему не трудно, мол, к чему нагружать юношу, когда есть уже потрёпанный временем седок. Никто не придаёт этому значения. Как только Венди с благодарностью укладывает вещи, думая о том, что, может быть, Хоккинс не так ужасна, как бывает порой? Девушка передаёт чемодан настойчивому кучеру со словами: — Вы бы могли положить чемодан так, чтобы ему ничего не грозило? Он слишком ценен для меня, — ей совершенно не хочется с ним расставаться, буквально ни на минуту! В этом чемодане в прямом смысле содержится целая увлекательная история, обширный отрывок жизни и не одной. — Разумеется, — кучер перехватывает по-удобнее ручку и незаметно чуть притягивает к себе Венди, шепча ей на ухо: — Рад вновь видеть тебя, напарник, — мгновенно на лице девушки расцветает недоуменная улыбка. Эти слова кажутся ей до боли знакомыми, точно на задворках разума возникает щекотливое ощущение и достаточно небольшой, но характерной детали, связав которую с фразой, мы получим её автора. Но ничего и не требуется: мужчина вежливо приподнимает шляпу, и Венди тут же узнает в кучере никого иного, как Сэма Эллиотта. Мужчину, с которым бок и бок она бесстрашно сражалась с химерами. Юной Дарлинг хочется броситься на шею старому знакомому, но тот лишь отрицательно качает головой в знак того, что не здесь и не сейчас. — Было приятно познакомиться и узнать вас поближе. Моё почтение, Майкл, — Элизабет тем временем пожимает руку младшего из Дарлингов с вежливой улыбкой, которая является неразлучной спутницей гостеприимной хозяйки, вроде неё, если так можно выразиться. — В особенности с Вами, Венди. Вы чрезвычайно необычная леди! — Спасибо, — одним словом отделывается Венди, точно не разобрав, насколько велика доля искренности в словах Хоккинс. И лучше принять это как шутку или всерьёз, но сегодня не тот день, когда следует вдаваться в истину. Сегодня день траура, а значит и количество лжи будет зашкаливать, точно стрелки барометра. — В добрый путь, друзья! Всего хорошего и передайте от меня привет Филиппу! Когда Дарлинги направляются к экипажу, то Венди коротко бросает брату: — Я сяду с кучером, не теряй меня и, пожалуйста, плотно зашторь окна, — Майкл удивлённо поднимает брови, но всё же слушается сестру и, только зайдя в экипаж, задвигает жалюзи. А светловолосая девушка тем временем обходит карету с другой стороны и ловко запрыгивает подле седока, который, к счастью, полностью скрывает её своей фигурой от чужих глаз. — Так куда держим путь на этот раз, Венди Дарлинг? — с задоринкой в голосе интересуется Сэм, и Венди, не задумываясь, уверенно отвечает: — Только вперёд, на встречу будущему! Экипаж в то же мгновение трогается. Громко стуча колёсами по мостовой, он огибает округлый островок зелени перед замком «Су Фоллс» и выезжает на грунтовую дорогу, ведущую в сторону деревни. Им предстоит ехать той же дорогой, по которой когда-то вёз Венди Джек, и девушка хорошо это помнит. Она помнит, как невинно доверилась Фросту, принимая его лицемерие за чистую монету. Как всегда веря в лучшее, и после жестоко поплатилась за это. Венди бросает последний взгляд на злосчастный замок: очерчивает его фасад, стройные колонны, резные арочные проёмы, высокие окна и роскошный цветочный сад перед крепостью, где девушка потерялась в первую ночь. И кто же её отыскал? Верно, Джек. «Постойте, а как же портал в фонтане посреди лабиринта колючих кустов?» — запоздало вспоминает Дарлинг, но если бы она была чуть внимательнее, то знала бы, что когда Джек умер, то и вся магия Сноувуда погасла вместе с ним. Возвращаясь к замку, можно сказать, что у Джека был свой стиль — манера, устройство. Хотя он и был гончей самого Дьявола за поимкой неугодных людей, но он делал это по-своему, красиво, со вкусом, и это выражалось во всём. Высокие шпили башен уже скоро тонут за черепичными крышами домов и густой растительностью сосен, точно айсберги в ледяной воде. Люди неторопливо снуют по улице, занимаясь своими обычными делами. Тут и там раздаются трели молотка, пустые витрины на глазах начинают ломиться от диковинных вещей и яств, на которые заглядывается детвора, пробегая мимо. В воздухе же витает запах выпечки с нотками сочной зелёной травы и сырой земли. — А где Адам? — внезапно задаётся вопросом Венди, ощущая, что кого-то не хватает. Её чуть напряжённый взор встречается с насмешливыми глазами Сэма. — Он теперь дома. Благодаря тебе я и все эти люди воссоединились со своей семьей, Венди Дарлинг. Кого-то ты спасла от верной гибели или сумасшествия, кого-то вроде меня и не только, — уточняет Сэм со смешком, подгоняя лошадей. — И я хочу сказать тебе спасибо, Венди. Не знаю, что бы было, если бы не ты. — Что ты! В этом нет моей заслуги, Сэм… — Ещё как есть и не отнекивайся. Просто прими мою благодарность, Венди, — обрывает девушку Сэм и заливается хохотом. — Ну, хорошо. Пусть будет так!.. — смеётся в ответ Венди и всё равно остаётся внутренне не согласной со своим напарником. Девушка уже скоро серьёзнеет и как бы не пыталась скрыть горечь, ничего у неё не выходит. — Я знаю немного о том, что случилось, и искренне соболезную, Венди, — подаёт снова голос Сэм, и Дарлинг благодарно кивает головой. Вдалеке, уже когда деревня миновала, раздаётся топот копыт и шум погони. Венди поворачивается в недоумении, спрашивая, что происходит. — Я, можно сказать, угнал этот экипаж, чтобы встретиться с тобой и, видимо, моё время вышло. Был рад вновь увидеть тебя, напарник! — карета замедляет ход, и Сэм кладет поводья в сторону, чтобы ответить за свой поступок, но вот Дарлинг имеет другие соображения на этот счёт. — Я и не думала, что ты кучер, Сэм. Ты не похож на него. Как насчёт последнего заезда? Оторвёмся от них, а? — глаза Венди хитро блестят, а губы растягиваются в кривоватой улыбке, которая не может не обворожить. — Тогда держись крепче, Венди Дарлинг, наша поездка будет долгой! — Сэм резко дёргает поводья и срывается с места, вздымая клубы пыли. А тем временем, где-то далеко со склонов гор доносится одинокий волчий вой. Венди краем глаза замечает белоснежный силуэт животного, но вскоре он рассеивается, уносимый туманом, точно его и не было. И только ветер, гуляющий по долине, разносит его призрачный вой в каждый уголок Сноувуда.
