Red or Black

Телефон зазвонил буквально через пару часов после ухода Тэхена. Это был судмедэксперт. – Детектив Чон, здравствуйте, я звоню сообщить вам результаты экспертизы по делу убийства Стюарта Джеферса позапрошлой ночью. – Да, здравствуйте, я слушаю, – я заметно напрягся, хотя все-таки ожидал услышать то, что услышал. – Отпечатки пальцев показали, что первым и, пока что, последним подозреваемым в убийстве становится бармен клуба, в котором произошло убийство. Его зовут Ким Тэхен, вам известно это имя? – как хорошо, что мужчина-эксперт не знает, что это мой лучший друг. – Эээ, да, что-то знакомое. Я частенько бывал в этом клубе, думаю, это тот самый бармен, о котором я подумал… – интересно, а по голосу можно вычислить, когда человек врет? – Вот только в голове не укладывается как такой приветливый и добрый парень, как он, мог совершить что-то подобное… – На этот вопрос я, к сожалению, не могу вам ответить, – приторно произнес эксперт. – Но есть еще одна интересная вещь, – он сделал паузу, и повисшая в трубке тишина стала немного меня напрягать. – Смерть мужчины наступила в результате удара по голове бутылкой, что привело к серьезной трещине в черепе. Я сам лично осматривал труп и могу точно сказать, что травма куда серьезнее, чем могла бы быть от одного удара этим предметом. – Что вы имеете в виду? – Дело в том, что у этого мужчины довольно крепкий череп, и удар бутылкой по его голове мог принести ему максимум – сильное сотрясение мозга, но никак не глубокую трещину и последующую смерть. Если подозреваемый бил его со всей силы, значит алкогольная тара разбилась с первого раза, следовательно, Стюарт не мог сразу же умереть, а добивать разбитой бутылкой, согласитесь – идея не самая лучшая. Осмотрев рану, я пришел к выводу, что мистера Джеферса до смерти добили совершенно другим предметом, не имеющим отношения к стеклу. Если бы изначально смерть наступила вследствие удара стеклянным сосудом, в ране на голове я бы нашел частички стекла, но его там совершенно не было. Поэтому, я пришел к выводу, что смерть наступила в результате удара каким-то более тяжелым и тупым предметом, а вариант с бутылкой отпадает по вышеобъяснённым мной доказательствам. – То есть вы утверждаете, что Стюарта умышленно добили? – я все еще хотел убедиться в том, что я правильно понял слова эксперта. – Именно так. Пока не могу сказать, чем именно. Возможно, даже и не скажу, потому что в ране не нашлось никаких частиц других инородных тел, но она достаточно глубока, чтобы точно сказать, что это не результат удара первичным предметом, являющимся единственной найденной уликой, по голове. Причем, что самое интересное – удары совершались точно по ране, потому что вокруг глубокой трещины на черепе нет других вмятин. Словно убийца специально целился в одно и то же место, чтобы не вызвать подозрений. – Но он все же облажался, и сейчас подозрений куда больше, чем могло бы быть… – это были скорее мысли вслух, чем ответ мужчине, но я думаю, он меня понял. – Спасибо вам большое, я все понял. Если выяснится что-то еще, вы знаете мой номер. – Пожалуйста. Да, я обязательно буду сообщать вам последние новости. Удачи в расследовании, детектив. – Спасибо, – вежливо поблагодарил я мужчину и отключился. Теперь, если и не на сто, то процентов на девяносто я был уверен, что Тэхена кто-то подставил. Причем, вполне можно догадаться кто. Именно этот ублюдок, что прислал чертовы конверты. Вот только зачем ему это? Что он пытается доказать? Почему именно Тэхен был его жертвой? « – Словно Тэхен – пешка. Пешка в чьей-то игре. Вот только от пешек избавляются, убирают с дороги. А если пешка дорогого стоит, значит через нее хотят причинить вред королю… – Или королеве…», – вспомнил я наш разговор с Чарли. Кого она имела в виду под королевой? Под королем я имел в виду себя, ведь я его лучший друг и единственный самый близкий его человек, находящийся поблизости. Вот разве что… Райли? Королева? Но зачем им Райли? Насколько я помню, она тоже не имела врагов. Или я просто очень плохо знаю ее прошлое. Надо поговорить об этом с напарницей. Слишком много вопросов, ответы на которые я пока не знаю. Кстати о напарнице. Где она шляется? Совсем загулялась с этим пареньком. Неужели нельзя оставить это на потом? В конце концов, судьба моего лучшего друга решается… Прежде чем набрать Тэхена, я решил позвонить ей. – Ты где? – спросил я без всяких приветствий. – Стою за твоей дверью, так что открой мне, будь добр, – ответила Чарли. – Эээ, хорошо, сейчас, – я тут же оставил такое интересное занятие, как опускание в кипяток пакетика черного чая и направился к двери. За своими размышлениями я не заметил, как изменилась погода на улице. Когда уходил Тэхен, вовсю светило солнце, я даже открыл окно, потому что дома стало душно, а сейчас все было серым и крупные капли дождя с характерным звуком ударялись об оконную раму. Когда я открыл дверь – застал насквозь промокшую напарницу. Она как неприкаянная стояла на пороге, а капли все еще идущего на улице дождя падали вниз с ее мокрых волос. – Если бы я почаще следила за прогнозом погоды, обязательно одолжила бы у тебя зонтик, – слегка улыбнулась она, тыльной стороной ладони вытирая капли со своих щек. – Кто сказал, что я бы тебе его дал? – А ну да, как же я забыла, что это ТЫ… – она осторожно прошла внутрь, закрывая за собой дверь, стараясь наступать только на коврик в прихожей. Подняв голову, она заглянула в гостиную, видимо ища Тэхена. – А где Тэхен? – озвучила она свои действия. – Пошел к Райли, повидаться, рассказать все, что произошло, – ответил я. – Ты шутишь? Да она же это не переживет! – выпучила глаза напарница. – Надо срочно ехать домой, откачивать ее! – Да успокойся ты. Если Тэхен не звонил, значит все нормально. Дай им побыть наедине. Кто знает, когда они теперь увидятся… – О, да… Черт, почему я об этом раньше не подумала? – она почесала свой намокший затылок, сдвинув брови. – Да куда уж тебе. Бог знает сколько времени не быть в отношениях… – цокнул я, стараясь сдержать улыбку. – Откуда ты знаешь сколько времени я не была в отношениях? – У меня возникает другой вопрос – а была ли вообще? – А с чего вдруг тебя это так заботит? – она прищурила глаза, пристально вглядываясь в мои. – Да ничего меня не заботит. Просто думаю, как мне к тебе обращаться, когда мне понадобится тебя позвать: «эй, девушка» или «эй, женщина»… – Обращайся ко мне: «эй, напарница, которая считает, что я придурок», – съязвила она, чем, все-таки, вызвала мою улыбку. – И вообще, может быть уже поговорим о более важных делах? Я сюда пришла чесать языком не о своей личной жизни. По крайней мере, не с тобой… – Кстати, как там Билли? – со скоростью света сменил тему я, возвращаясь к занятию макания чайного пакетика в кипяток. – А что с ним? – Ну вы же, кажется, уходили отсюда вместе ранним утром, разве нет? – Ну да, я проводила его до лаборатории, а потом мы разошлись. – Давно его знаешь? – Относительно. Нас познакомил дядя. Его друг был деканом факультета, на котором учился Билли в медицинском. Шеф часто брал меня с собой в этот универ, чтобы я, так сказать, набиралась пищи для ума в плане медицины. Он думал, что это может очень пригодиться мне на будущей работе, поэтому я иногда посещала лекционные занятия, которые и вел декан. Билли был лучшим студентом, поэтому часто отличался своими выкриками на лекции по тем или иным вопросам. Как-то раз дядя попросил декана, чтобы он иногда давал мне частные уроки, но тот был слишком занят, поэтому он попросил об этом Билли, который всегда задерживался после занятий. С того момента, мы часто виделись, подружились, он рассказал мне много нового и интересного в медицине, чего я себе и представить не могла. – Так вот откуда у тебя были такие познания в сфере ядов… – поднял вверх указательный палец я, вспоминая наше первое совместное задание. – Поверь, на этом они и закончились. Я забыла абсолютно все, чему Билли когда-то меня учил. Поэтому-то я и часто к нему обращаюсь. Что, кстати говоря, очень даже хорошее занятие, – по ее тону я понял, что она намекнула на недавние события, произошедшие с Тэхеном. – А нравишься ты ему с каких пор? – напрямую спросил я. – Что? – удивленно спросила она. Серьезно? – Ой, да брось! Неужели ты не заметила, что он просто влюблен в тебя по самые огурцы? – Огурцы? – Ну да, я просто помидоры не очень люблю, поэтому заменил на огурцы. Да и вообще, я сейчас не об этом! Не меняй тему… – Да почему я вообще говорю с тобой о том, кто, когда и во сколько в меня влюбился? – она встряхнула свои все еще влажные от дождя волосы, и я почувствовал, как маленькая холодная капелька долетела до моей щеки. – Почему ты вообще этим интересуешься? – Ну мне же надо найти новую тему, чтобы тебя подкалывать, по старой-то памяти… – как ни в чем не бывало сказал я. – Лучше со своей старой памятью разберись… – понизив голос произнесла она. – Ты о чем? – Да обо всем сразу. Странный ты какой-то. То ты вечно смеешься надо мной, то помогаешь мне, то злишься на меня и смотришь так, как будто готов придушить на месте, то заводишь со мной разговоры о моей личной жизни, словно ты мне подружка. Слишком ты непостоянный. Под тебя хрен подстроишься… – Я думаю, что у меня просто с головой непорядок, – на полном серьезе сказал я, отпивая уже остывший чай. Гадость какая… – Я заметила… – Я серьезно. Все эти изменения начали происходить со мной после того, как тот ублюдок Дэвид шандарахнул меня головой об бильярдный стол. Когда я еще в больничке лежал… – А в чем конкретно проявились эти изменения? – В том, что я иногда словно переставал контролировать себя в порыве гнева, например. Конечно, не доходило до того, что я кого-то пытался избить или убить, но словесно покалечить – вполне. Ты это, кажется, даже на себе испытала… – Да уж… В тот день, когда я узнала про Тэхена, ты был сам не свой. Нагрубил мне. Причем это было не как обычно, я действительно видела гнев в твоих глазах. Но он был перемешан с отчаянием: ты ведь не хотел рассказывать про Тэхена, боясь того, что его тут же посадят за решетку, так и не разобравшись во всем. Я поняла это потом. – Кстати, извини за это… – я не решался поднять на нее глаза, но зато хоть сказал это. – Давно извинила. На твоем месте, я бы тоже себя так вела, случись что-то подобное с Райли… – она начала растирать свои плечи руками. Я и забыл, что ее одежда насквозь промокла. – Тебе холодно? – Нет, все нормально, – совсем не умеет врать. Я встал из-за стола, направившись в свою комнату, а через минуту вернулся оттуда с пледом в руках. Накрыв ее, чему она, кстати, даже не сопротивлялась, хотя говорила, что ей не холодно, я подошел к шкафу с посудой, доставая оттуда вторую кружку, и налив кипятка, куда опустил пакетик черного чая, вручил ей. – Слишком уж посиневшей ты выглядишь для человека, который говорит, что ему не холодно, – словно в оправдание своим действиям сказал я. – Сейчас меня пугает твоя забота. Слишком это мило что ли… – Ты же не хочешь простудиться, когда занимаешься таким важным делом, как спасение людских жизней? – Конечно нет… – Тогда просто скажи спасибо. Да и вообще, заразишь меня еще… – Как я могу заразить тебя, если я даже не заболела? – сказала Чарли и чихнула. – Вот черт… – Стоит только подумать, – я начал размахивать рукой из стороны в сторону, разгоняя первичные микробы. – У тебя есть какие-нибудь антибиотики? – спросила она, попивая чай, который потихоньку помогал ей согреться. – Можешь заглянуть в аптечку, она в ванной на второй полке шкафчика, – указал я ей на дверь, доставая из кармана телефон. Пора было позвонить Тэхену и сообщить все, что мне удалось узнать у эксперта. Я посмотрел, как Чарли встает и уходит в ванную комнату, и набрал друга. Он не подходил пару минут, и когда я уже собирался скинуть звонок, ответил. – Ты очень не вовремя, Чонгук, – тихо сказал он, попутно чем-то шурша. – Я понимаю, что вы там воркуете, голубки, но Тэхен, не забывай о том, про что мы с тобой недавно разговаривали… – с неохотой произнес я. Самого не прельщала мысль, что сегодня мой лучший друг пойдет сдаваться полиции. – Да-да, я все помню. Просто наслаждаюсь последними минутками… – вздохнул друг. – Ты все рассказал ей? – Да. – И как? – Сначала нормально, потом писки и оры, затем примирительный секс и… – Стоп! Не хочу ничего слышать дальше… Боже… – резко прервал я друга. – Мне звонил судмедэксперт, – тут же сменил я тему. – Оу…и что сказал? – посерьезнел в голосе Тэхен. – Ничего утешительного, – я дословно рассказал другу разговор с экспертом. – Я понял. Значит, считай, что надежды на мою невиновность рухнули как карточный домик… – голос звучал, хоть и расстроено, но довольно самоуверенно, ведь он ожидал такого исхода, значит уже морально заранее к нему подготовился. – Сейчас я соберусь, поцелую Райли и пойду в полицию… – Надежда еще есть, потому что не были проверены камеры видеонаблюдения. Да и ты слышал предположение эксперта – не факт, что смерть наступила после твоего удара. – Может быть я очнулся, увидел, что он еще дышит и решил добить его? – Тогда где второе орудие убийства? На месте преступления нашли лишь разбитую бутылку. – Тогда я ничего не понимаю… – Мы поймем, когда внимательно просмотрим видеозаписи. Они наша последняя надежда на выяснение реальной причины смерти этого Стюарта. – В любом случае, тюряги мне не избежать. – Мне пойти с тобой? – Хочешь за ручку довести меня до отделения? – усмехнулся парень. – Нет, спасибо, я сам. Так мне будет легче. Не хочу, чтобы кто-то близкий стоял и смотрел, как я пишу признание в убийстве, под присмотром громилы с автоматом, который потом уводит меня в камеру. – Прости меня, это единственное, что пока может помочь, чтобы ни на кого не упало подозрение. В сокрытии бы обвинили не только нас с Чарли, но и Райли тоже. – Не извиняйся, идиот. Я знаю на что иду. Если даже у вас ничего не получится, я уже приготовился отсидеть свой срок. Значит, такова моя судьба. – Выключай пессимиста. Задрал. Это мне совсем не помогает, – прикрикнул я на него. – Ладно-ладно. Держи меня в курсе. И…навещай в тюрьме иногда. Там, наверное, чертовски скучно… – он отключился. И снова я злился. Сам на себя. На эту ситуацию, на мразей, которые подставили моего друга, и из-за которых ему теперь придется быть заключенным в этой чертовой тюрьме. Я сжал телефон в руке со всей силы, а затем резко опустил ее на стол, сильно ударяя его о поверхность. Сила удара отобразилась на моей ладони, которая теперь немного саднила, но это не дало мне успокоиться, а лишь больше разозлило. – Зачем ты так со столом? Он ведь ни в чем не виноват, – услышал я голос Чарли, выходившей из ванной. Подойдя ближе, она посмотрела в то место куда я ударил рукой. – Вот черт, и телефон попал под удар… – расстроено посмотрела она. Я взглянул на агрегат для звонков, на экране которого теперь была большая трещина. – Твою мать… – Да ладно, его можно отнести в ремонт… – скептически махнула рукой Чарли, снова хватаясь за кружку с чаем. – Да похрен мне на телефон! – сорвался я, заставляя девушку смотреть на меня выпученными глазами. – Ладно, поступим по-другому – что опять случилось? – Тэхен сегодня идет писать чистосердечное. – Значит нам пора начинать что-то делать… – я не успел заметить, как быстро сменилась обстановка. Я даже забыл про свою злобу, потому что в считанные секунды Чарли вскочила из-за стола и понеслась в сторону своей лежавшей на диване сумки. Она быстро выудила оттуда ноутбук и раскрыла его, нажимая кнопку питания. – Когда ты успела взять ноутбук? Его вроде не было в твоей сумке, когда ты была здесь в последний раз. – Видишь ли, когда я провожала Билли до лаборатории – решила заскочить в офис, узнать новости. И как в воду глядела – с порога мне тут же сказали, что они достали записи видеонаблюдения, поэтому я забрала у них флешку и стащила из своего кабинета ноут, а потом помчалась к тебе. Вот только дождь испортил все мое хорошее настроение. – Женщина, ты просто монстр, – я сделал рот буквой «о» в удивлении. Даже моя злоба окончательно прошла, сменившись восторгом. А она не умеет терять времени даром. – Спасибо за…комплимент… – как-то странно улыбнулась она, а затем начала вглядываться в экран компьютера, несколько раз пошатав флешку из стороны в сторону в usb-входе. Я подсел ближе, чтобы лучше было видно. На экране высветился еще один экран, только поменьше, где было видно изображение барной стойки, за которой работает Тэхен с высоты, что позволяет понять, что камеры висят под потолком клуба, но умеют очень хорошо приближать изображение, если это требуется. На изображении пока не было никакого движения: судя по всему, бар был еще закрыт, как и клуб, а камера просто снимает круглые сутки. Я оказался прав – взглянув в правый нижний угол экрана, я увидел время 20.00, в то время как клуб открывался в 21.00. Чарли начала мотать запись. Умно, учитывая, что если бы мы смотрели в обычном режиме, просидели бы вдвое больше. Буквально через минуту после начала перемотки, в клубе, наконец, началось движение. Теперь прямоугольный экран разделился на четыре части, в каждой из которых показывался клуб с разных ракурсов. Стойка барменов осталась в верхнем левом квадрате, танцпол клуба в соседнем верхнем, нижнем левом – вход в клуб, нижнем правом – полный обзор клуба с самой высокой точки. – Скоро должен появиться Тэхен, – подал голос я, внимательно всматриваясь в экран. Чарли промолчала, но я заметил, как она еще пристальней начала вглядываться в небольшие квадраты. Она продолжала пить чай, постоянно переставляя кружку то в одну, то в другую руку. Мне стало немного смешно от того, что это доставляло ей небольшое неудобство, учитывая, что ей приходилось еще и мотать пленку, нажимая на стрелочку на клавиатуре. – Давай я помотаю, а ты пей свой чай, – предложил я, пододвигая ее своим телом. Снова промолчав, она пересела на соседний стул и уступила мне место перед компьютером. Мы продолжали внимательно следить за шевелением в клубе: народ потихоньку набирался, смешно передвигаясь с очень большой скоростью. К барной стойке то и дело подходили люди, но никто особо не задерживался, да и Тэхена пока не наблюдалось. Скорее всего, он как обычно опаздывал, поэтому ждать его вовремя на работе, ну точней на экране, было бесполезно. – Мммм! – замычала что-то Чарли. Я повернулся к ней и увидел, как надулись ее щеки – слишком много жидкости залила в рот одним глотком. Я прыснул от смеха, но она, все еще пытаясь проглотить содержимое своего рта, не в силах что-либо сказать, по понятным причинам, начала тыкать указательным пальцем в экран ноутбука. Когда я повернулся к нему, она наконец сказала нормальные человеческие слова, заканчивая минутку неандертальских мычаний. – Я, кажется, заметила Тэхена. Я пригляделся к барной стойке. Напарница была права – высокий широкоплечий парень вовсю жонглировал бутылками от нечего делать. В голове тут же возникло воспоминание о том, как Тэхен учился делать такие цирковые трюки. Слава богу он тренировался на бутылках с пивом – хоть не дорого обошлась их порча. В первый раз он лишил нас приятного вечера из-за того, что нам пришлось вместо новенького боевичка подметать осколки, разбросанные по всему дому. Раза с тридцать пятого он уже просто смог немного прожонглировать тремя бутылками и даже не уронить ни одной, а потренировавшись несколько дней, Ким Тэхен, который быстро всему учился, уже мог выдавать «бутылочные пируэты» не хуже любого другого артиста цирка. Я нажал на кнопку перемотки. Подождав несколько секунд, я заметил темную фигуру, сидящую за барной стойкой, к которой подошел Тэхен. Мы тут же сообразили, что это был Стюарт, потому что уходить мужчина даже не собирался. Сначала мы увидели, как друг налил ему первый стакан, ну и затем начали происходить те события, о которых рассказывал Тэхен. Мужик очень эмоционально размахивал руками, скорее всего рассказывая историю про измену жены, а Тэхен все подливал ему тот самый виски из той самой бутылки. Я снова начал мотать, так как разговор обещал быть долгим, а времени у нас в обрез. Чем больше я прокручивал пленку, тем меньше становилось людей. Потихоньку огромная толпа, заполняющая танцпол начала расходиться, опустошая «внутренность» клуба. Вот только на том квадрате, где мы видели Тэхена и Стюарта, по-прежнему ничего не менялось. Разве что стаканов для виски стало на один больше. – Стоп! – резко остановила меня Чарли, хватаясь за мою руку своей, нагревшейся от горячей кружки с чаем. – Что? – Ты видел? – Что видел? – И как ты собираешься помогать Тэхену, если ты таких деталей не замечаешь? – упрекнула напарница, сдвигая брови. Она скинула со своих плеч плед, а затем пододвинула к себе ноутбук, чтобы перемотать пленку в обратную сторону. – Вот, смотри внимательно, – она снова пододвинула технику ко мне. Я вгляделся. Сначала мне не показалось, что на изображении происходит что-то странное, пока я не заметил, что когда Тэхен отошел в подсобку за новой бутылкой, Стюарт приподнял рукой его стакан. Он несколько секунд изучал его, а затем снова поставил на место. Можно было бы подумать, что он просто хотел выпить его содержимое, ведь его уже давно был пустым, но он оставил так, как было, поэтому его действие получилось весьма нелогичным. – Видел? – спросила Чарли. – Да, я видел. – Что ты видел? – Я видел, что этот мужик очень брезглив, чтобы пить из чужого стакана, поэтому, даже будучи в стельку, он все еще помнит о своих пунктиках, – вполне серьезно ответил я. Реакция напарницы не заставила долго себя ждать, – она приложила руку ко лбу, мотая головой, а затем, не глядя, снова нажала на кнопку перемотки. – У тебя со зрением все в порядке? – между делом задала вопрос она. – Лучше объясни, что происходит, а не зрением моим интересуйся. – Просто я бы посоветовала тебе сходить ко врачу, провериться. Мало ли, близорукость развивается… – Хватит уже ходить вокруг да около. На подколы нет времени. Что ты видела? – Подожди, нетерпеливый. Сейчас все узнаешь, – она несколько раз щелкнула на стрелку перемотки и снова остановила на том моменте, как Тэхен покинул своего клиента. – Смотри, – выставила она вперед указательный палец, тыкая на руки Стюарта. – Следи внимательно за его правой рукой, которая сейчас лучше видна. – Неудивительно, он же сидит правой стороной к камере, – как бы невзначай подметил я. – Молодец, соображаешь, – очень смешно. – Вот только Стюарт об этом подзабыл… – Что ты имеешь в виду? – повернулся я к ней. – Да смотри же, – она схватила мою голову обеими руками, поворачивая к экрану. Черт, это было неожиданно. Вот только напарнице не было никакого дела до своих жестов. – Видишь, как он держит стакан Тэхена, который только что взял? На первый взгляд может показаться, что он его просто осматривает. Но взгляни на движение пальцев – особенно указательного. Я внимательно вгляделся в изображение. Несмотря на то, что оно было не лучшего качества, но было отчетливо видно, что указательный палец он держал над стаканом, в то время как остальные четыре пальца держали его. Затем он сделал несколько движений указательным пальцем, будто ударяя им об стакан, а затем снова поставил его на место. – Ты знаешь историю о дьявольских кольцах Борджиа? – спросила Чарли. – Чего? – Конечно не знаешь, о чем я вообще спрашиваю… – вздохнула она. – Я, в отличие от тебя, не историю читал, а книжки с законами и юридическими правами и обязанности штудировал. – Кто сказал, что я их не штудировала? Просто ты явно реже меня посещал библиотеку в учебное время. Когда мне надоедало учить законы, я брала первые попавшиеся книжки с полок и читала, чтобы отвлечься. – Умница. Ближе к делу… – Ну так вот. Существовали такие дьявольские кольца Борджиа. Они были самым изощренным и опасным оружием этого семейства, главой которого был сам Папа Римский в конце 15 века. Суть состояла в том, что в кольце имелась подвижная пластина с тайником для специального яда – Кантареллы, против которого не существовало противоядия. Стоило только повернуть кольцо, и яд высыпался в вино или еду жертвы. Так они и избавлялись от своих врагов, а также от тех, кто служил при дворе, но слишком много знал для обычного подданного. – Вот черт! Что за ужасная семейка? – от только что услышанного даже мои мурашки на спине дали о себе знать, вызывая мелкую дрожь. – Но как это связано? – Если ты еще раз внимательно посмотришь на правую руку Стюарта, ты увидишь большой перстень на его руке, угадай на каком пальце… Я снова перемотал пленку, чтобы пересмотреть момент держания стакана в руке. – Вот сукин сын! – на его указательном пальце действительно было кольцо, которым он и потряс над стаканом Тэхена. Но, черт возьми, как это можно было заметить? – Женщина, да у тебя орлиный глаз! – я повернулся к Чарли, встречаясь с ней глазами. Все бы ничего… Вот только это расстояние между нашими лицами, дай Бог сантиметров в пять, максимум. И почему в такие моменты невольно осматриваешь все лицо человека, сидящего перед тобой? И почему именно в свой такой момент я посмотрел на линию ее губ, которые она неловко поджала? Слишком близко. Слишком. Мы сохранили неловкую паузу еще несколько секунд, но я первым ретировался, откашливаясь. – Итак…эээ…ты считаешь, что этот подонок подсыпал ему что-то в стакан? – спросил я, дабы избежать неловкость всей ситуации. – Определенно. Я видела, как лихорадочно Стюарт все время дотрагивался до своего кольца, будто боялся, что забудет его, или потеряет, поэтому всегда проверял – на месте ли оно. – Да, вот только я не помню, чтобы кольцо было на трупе, когда я увидел его. – Я тоже этого не помню, – кивнула она. – Но куда оно могло пропасть? – Слетело, когда они дрались? – Этого мы на пленке не увидим. Слишком мелкая деталь… – Вариант, что его украл Тэхен отпадает. Насколько я помню, клептоманией он не страдал. Да и зачем ему это? – Пока ты не сказал, я бы даже об этом и не подумала. Не думаю, что после того, как твой друг проснулся рядом с трупом, его первой мыслью было снять кольцо с руки жертвы… – Тогда самым логичным остается вариант с потерей кольца при драке. – Все равно меня кое-что смущает, – сдвинула брови напарница. Ее лицо становилось таким задумчивым и в то же время странно красивым. Черт, почему я думаю об этом?... Но ведь девушки и правда становятся красивее, когда сосредоточены… Чон Чонгук, кому сейчас надо сосредоточиться, так это тебе! – Что именно? – тряхнул головой я, отгоняя странные мысли. – Если в кольце действительно содержался какой-то порошок, то при его падении вероятность того, что оно откроется, и содержимое высыплется на пол, была довольно высокой. Так что, я не думаю, что Стюарт стал бы рисковать, надевая на свою руку плохо держащееся на ней кольцо. Он точно знал, что будет пить. У него, как ты помнишь, даже была готова история с изменой жены. – Так, стоп, давай по порядку. Значит, все-таки у нас есть версия, что Стюарт специально что-то подсыпал Тэхену в бокал? – Именно. Только вряд ли это был яд. От него люди обычно не спасаются. Тут что-то другое… – Снотворное? – Тоже маловероятно. Снотворное начинает действовать максимум через 30 минут после принятия. А судя по той дозе, что могла содержаться в кольце, Тэхен отрубился бы уже минут так через 10. Но до инцидента они продолжали беседовать еще как минимум час. – Тогда что это может быть? Наркотик? – А вот это уже вероятнее всего. Остается только выяснить, что за наркотик. Для этого нам понадобится доложить все в судмедэкспертную, а затем попросить их прийти к Тэхену в тюрьму, чтобы взять у него анализ крови. Прошло не так много времени, поэтому частицы могут все еще оставаться в организме. Так же надо будет попросить еще раз проверить сам бокал, из которого он пил виски, ведь на стенках тоже могли остаться частицы. – Если выяснится, что это наркотик, помутняющий разум, да и к тому же был подсыпан самой жертвой… – …у нас будут все шансы доказать, что Тэхен не виновен, – закончила мою мысль Чарли. Я улыбнулся. Это действительно первая за последние дни хорошая новость. Я даже почувствовал некую бодрость в теле. – Я все еще не понимаю до конца. Если убитый подсыпал ему в бокал какой-то порошок, значит это было спланировано. Ведь какой нормальный клиент будет что-то подсыпать бармену, который его обслуживает, да еще и так любезно выслушивает жизненные проблемы, подтирая слезки? – Ты прав. Создается впечатление, что это чей-то хорошо продуманный и спланированный трюк, чтобы подставить Тэхена. Причем я не уверена, что это было подстроено самим Стюартом. Слишком уж он не похож на мстительного дядьку. Да и к тому же, Тэхен его в жизни не знал, поэтому ему незачем было его подставлять. – Хочешь сказать, что Стюарт подсадная утка? – Именно. Удобно устроились те, кто это придумал: самодостаточный дяденька, владелец крупной компании, пришел насладиться любимым виски, да рассказать слезливую историю про то, как он, такой весь неприметный, застал красавицу-жену в постели с другим, более красивым мужчиной, еще и соседом. Ну кому не станет жалко этого бедолагу? – Да, слишком хорошо, чтобы быть правдой… – я нервно откусывал кусочки кожи со своих губ, пытаясь понять загвоздку. – Если Стюарт и правда был подсадной уткой, значит он согласился на эту подставу ради какого-нибудь вознаграждения. Либо крупная сумма, либо ему предложили, что если он поможет, ему принесут голову этого соседа на блюдечке. Наверняка была какая-то весомая причина, чтобы подставить совершенно незнакомого тебе человека. Вот только… – Что? – опять светлая мысль поселилась в ее голову? Кажется, моя голова уже не работает… – Вот только вряд ли он думал, что жертвой окажется он… Я думаю, что за сильное избиение Тэхену уже грозило бы какое-то наказание. Тем более, его бы обвинили не только в нанесении черепно-мозговых травм человеку, но и в том, что он пьет, находясь на исполнении рабочих обязанностей. Мне кажется, что Стюарт и сам не знал на что идет… Черт. В этом есть смысл. Кто пойдет на собственное убийство? – Я, кажется, понял ход твоих мыслей. У меня возникают два вопроса. Первый – зачем кому-то нужно было подставить Тэхена, так еще и через левого человека? И второй… – …кто же, все-таки, убил Стюарта? – снова закончила мою мысль Чарли.