Red or Black

Как там говорится – все хорошо, что хорошо кончается? Похоже, эта крылатая фраза на некоторых личностей не распространяется. Стоило только пойти на первое свидание с девушкой, которая по странным стечениям обстоятельств мне понравилась после долгих и запутанных отношений, начавшихся с дикой неприязни, как все испортила, как ни странно, наша любимая работа. Наверное, стоило уже давно привыкнуть к этому, но каждый очередной срыв на задание оказывался сюрпризом из разряда не очень приятных, но ради которых стоило прервать что-то более романтичное, чем осмотр трупа. Безопасность города превыше всего. Сорвавшись вместе с Чарли с чудесного утреннего свидания, после которого у меня все еще саднили губы, мы быстро помчались до этого собачьего приюта, который находился в паре кварталов от места нашего времяпрепровождения. Это был первый раз, когда напарница сидела в моей машине и совершенно меня не раздражала. Наоборот, ее присутствие сейчас поднимало мое настроение, несмотря на то, что недавно сообщили о человеке, который повесился на цепи, да еще и в довольно странном для этого месте. Наблюдая за ней косыми подглядываниями в сторону пассажирского сиденья, я заметил на ее лице улыбку, которая вполне поддавалась объяснениям. Заметил я и то, что ей было сейчас менее комфортно рядом со мной, нежели когда мы без устали враждовали и кидались колкими замечаниями друг в друга. Ехать в тишине было сейчас неприемлемо, хотя бы потому, что такого никогда не было, пока мы находились вместе, поэтому, откашлявшись, я решил раскрыть свой рот для поддержания хоть какого-нибудь диалога в дороге. – Так что конкретно стряслось с этим мужчиной, не сказали? – более умного вопроса, НЕ касающегося работы мне на ум не пришло. Чарли отреагировала резко, будто испугалась моего вопроса. В ее глазах я прочитал: «он задал вопрос по работе, но почему мне кажется, будто он уже выясняет отношения, которые и начаться-то не успели»? Кстати, это тоже хороший вопрос. – Эм…нет, мы узнаем все, как подъедем туда. Как обычно, собственно… – прозвучало так, будто я об этом не знал. Конечно я знал, но черт возьми, мне ведь тоже неловко… – Ну да. Все еще не верится, что это очередная жизнь, которую мы не смогли спасти. – Не помню, говорила тебе или нет, но мы не можем спасти всех, к сожалению… – Да, ты, кажется, говорила это между первым и вторым поцелуем… Или между третьим и четвертым… Всего и не упомнишь, – улыбнулся я, наконец разводя ее на искусно начатый приятный разговор. – Знаешь, как-то жарко у тебя в машине, я, пожалуй, окно открою… – она потянулась к кнопке открытия окна, при нажатии которой оно с характерным звуком начало опускаться, впуская свежий воздух в салон. – Я могу включить кондиционер, тебе не обязательно дышать дорожной пылью, – городской шум очень мешал сосредоточиться на разговоре, поэтому я нажал на кнопку у водительского сиденья, контролирующего все окна в машине, и стекло напарницы тут же начало подниматься обратно вверх. – Я боюсь снова заболеть, в последнее время у меня иммунитет слабоват, – тут же нашла отговорку она, ставя кондиционер на минимальную мощность, одновременно опять открывая окно. – Я уверен, что климат-контроль не даст тебе заболеть, но в то же время охладит салон до нужной температуры, – я снова закрыл ее окно, посмеиваясь от глупости складывающейся ситуации. – Боже, ладно, Чонгук, что ты хочешь мне сказать? – не выдержала Чарли, повернувшись полубоком в мою сторону. – Я-то? Я вообще молчу и беспокоюсь тут о том, чтобы тебе было комфортно ехать, а ты наезжаешь на меня со своими вопросами, словно я на допросе, – с улыбкой отнекивался я, стараясь придать своему голосу серьезный тон. – Неужели? А упоминание о поцелуях? Уверена, ты хотел сказать не только это, но я остановила тебя со своим окном прежде, чем ты выдал еще хоть что-нибудь… – Ты что, боишься теперь разговаривать со мной? – Нет, с чего ты взял? – А с того, что как только я заговорил о поцелуях, ты тут же сменила тему. – Это все потому что сейчас есть дела поважнее! – Дела поважнее будут у нас тогда, когда мы доберемся до назначенного места, а сейчас нам есть о чем поговорить. – Тебе не кажется, что все как-то слишком быстро происходит? – В плане чего? – В плане нас? – А что в плане нас произошло со скоростью реактивного ранца? – я сдвинул брови, смотря на дорогу. В один момент я поймал одного из таксистов за нарушением правил дорожного движения, когда увидел, как он незаметно проскочил на красный. И почему-то сейчас я чувствовал себя этим таксистом, который хочет идти напролом, даже если ему начинают намекать на красный свет. – Я не знаю, пару дней назад мы ненавидели друг друга, а сейчас едем с нашего свидания и обсуждаем…поцелуи, – в ее тоне мне послышалась толика отвращения. – Хочешь сказать тебе не понравилось то, что между нами произошло? – Нет, я хочу сказать, что мы спешим… – Чарли дернуло вперед, потому что, смотря на меня она не заметила пробку впереди, и когда я ударил по тормозам, она еле успела вытянуть руки вперед, упираясь в переднюю панель машины. Я повернулся к ней. – Что-то ты не очень думала об этом, когда залезла на меня со своими поцелуями. – Я подумала, что мне стоит немного расслабиться…ну и перестаралась. Прости за это… – уже более тихо сказала она, опуская глаза вниз. – Не извиняйся. Просто я не люблю, когда мной манипулиуют. – Я не манипулировала тобой, а просто предалась чувствам и обстоятельствам. – Значит, все-таки, чувствам? – Определенно есть какие-то чувства, но сейчас нельзя зацикливаться на них. Они для меня не на первом месте, Чонгук… – Ты понимаешь, что если это твой отказ, я не буду бороться? – То есть у тебя чувств нет? – А важны ли они, когда для тебя они не на первом месте? – Замкнутый круг… – Пожалуй. Все это время мы смотрели друг на друга, и кажется я даже забыл, что веду машину, что у нас задание, и что мы стоим в пробке, которая имеет свойство с трудом, но двигаться. Я очнулся только тогда, когда кто-то сзади очень настойчиво начал сигналить, и даже через закрытые окна я услышал крики водителя, который обозвал меня каким-то мне неизвестным животным, а затем с продолжительными гудками объехал меня, снова прокричав что-то в след. – Нам надо ехать… – быстро сказала Чарли, оторвав от меня свой взгляд, ровно садясь в кресле. Я закусил губу и, кивнув, нажал на газ.

***

Собачий приют выглядел почти также жутко, как и психбольница, в которой мне не посчастливилось побывать. По зданию было заметно, что ему не меньше полувека, а странный угол его наклона позволял полагать, что его возвели на какой-то водяной местности, где почва проминалась вместе с ним. Как большому любителю животных, мне было очень неприятно видеть место их пребывания в таком состоянии. – Вот черт, да тут реально повесишься… – тихо произнес я. Чарли толкнула меня в плечо за непристойное выражение. Она внезапно остановилась и посмотрела на меня. – Я забыла тебе сказать, – начала она, – когда мне звонили насчет этого мужчины, которого нашли повешенным, мне сказали, что звонок поступил очень рано, и у нас было некого выслать на место преступления. Я имею в виду экспертов. Поэтому нам придется вдвоем осматривать труп и устанавливать причину смерти. Затем мы просто вызовем нужных людей и его заберут в морг, с нашим словесным отчетом. Так что будь внимательней, нам нужно точно все установить. Считай, что это первый раз, когда мы полностью берем на себя задание от начала до конца. – Да у нас повышение, – пытался пошутить я, но словив на себе серьезный взгляд Чарли, тут же избавился от улыбки на своем лице. – Да понял я, понял. Дойдя до обшарпанной двери, темно-коричневого цвета, я взял на себя ответственность постучаться, чтобы нам открыли. После первых трех стуков отворять нам никто не собирался, но когда я начал стучать снова, дверь со скрипом открылась и нас встретила пара подозрительных карих глаз. – Здравствуйте, мы детективы Чон и Уилсон, – представился я. Мы показали удостоверения, одновременно подняв их на уровне глаз, как мне показалось, уже взрослого мужчины, который, слегка прищуриваясь, пытался прочитать написанное в наших документах. Затем он снова посмотрел на нас, переводя взгляд от меня к Чарли, и щелка в открытой двери стала больше. – Проходите, – тихо проговорил мужчина, открыв дверь нараспашку. Внутри пахло затхлостью, вперемешку с собачатиной. Как ни странно, вокруг было довольно ухожено, хоть и было заметно, что убранство довольно старое. В следующей комнате после прихожей находилось подобие «ресэпшена»: стол, настольная лампа, несколько стульев вокруг, где-то стояли небольшие горки собачьих мисок, поставленных друг на друга, в дальнем углу валялся уже устаревший пакет сухого корма, а на шкафу лежала серая кошка, которая лениво потянулась и молниеносно спрыгнула вниз, вальяжно подобравшись к нам. Она обтерлась всем телом об ноги Чарли, а затем быстро проскочив через порог, убежала в другое отделение здания. – Не обращайте на нее внимание, она всегда приветствует гостей, – пояснил мужчина, который встретил нас. – Меня зовут Бобби, я работаю в этом чертовом питомнике уже 20 лет, а мне все никак не повысят зарплату. У меня эта собачья шерсть уже во все внутренние органы забилась, а мне даже за это никакой компенсации. – Это вы звонили нам по поводу мертвого мужчины? – спросил я. Я конечно мог послушать его нытье, но у каждого своя работа, а у меня она точно не психолог. – Да, это я позвонил. Я же и нашел бедолагу… Бедный Уилл, совсем себя не уберег. – Что вы имеете в виду? – спросила напарница. – Вы хорошо знали его? У него были мотивы для суицида? – Куча. Я знал, что так и случится. Он еще раньше хотел руки на себя наложить, но тогда я отговорил его, – сказал, что все еще наладится, – он отнекивался, волосы на голове рвал, говорил в жизни не выплатит эту сумму. – О какой сумме речь? – я присел на один из стульев рядом. – О двух миллионах, которые его семья кому-то задолжала. Он не рассказывал за что именно, поэтому я знаю лишь то, что знаю. Если вам будут нужны детали, думаю, лучше стоит разыскать его семью. – Хорошо. Мы можем осмотреть труп? – спросила Чарли. – Да, проходите сюда, – Бобби указал на следующую комнату. Он открыл дверь, и мы вошли в короткий коридор, ведущий, непосредственно к вольерам с живностью, что я понял по приближающемуся лаю в разной тональности. – Вы не снимали тело? – осведомилась напарница. – Да когда уж мне? Я как только нашел его с самого утра, так сразу и позвонил, а заходить второй раз мне туда не очень хотелось. Зрелище не из приятных, знаете ли… – Уж мы-то знаем… – под нос себе сказал я, встретившись глазами с напарницей, которая взглядом дала мне понять, что она со мной согласна. Мы подошли к железной двери с маленьким прозрачным окошком. Бобби достал массивную связку ключей, которая состояла из главного большого ключа, открывающего дверь и маленьких, которые скорее всего были от самих клеток. Мне было дико думать о том, что бедных животных держат в этих маленьких клетках, неизвестно как за ними ухаживают и ухаживают ли вообще. Характерный лай дал знать, что собаки, видимо, уже почувствовали приближение других посетителей, а когда мы прошли в комнату с вольерами, собачий «хор» перебивал даже наши голоса. Единственный, кто сохранял спокойствие, был голубоглазый черный лабрадор, который просто спокойно сидел в клетке, наблюдая за тем, как его собратья надрывают глотки в отчаянной попытке привлечь внимание. – А ну заткнулись, шавки! – крикнул на них Бобби, ударяя рукой по одной из клеток. – Будете горлопанить, всем разом в жратву яду подсыплю! – У вас в приюте так заведено с собаками обращаться? – поинтересовалась Чарли, чем озвучила и мои мысли. – Нет, что вы, девушка-детектив, просто иногда, знаете ли, выбешивают. Поработали бы вы с мое, уверен, вы бы обращались с ними также. – Не думаю, – возразила она. – Если уж у вас приют, который подразумевает содержание собак с НАДЛЕЖАЩИМ уходом, до того, как их заберут хорошие хозяева, так извольте хотя бы при нас, детективах, обращаться с животными так, чтобы хозяева потом не жаловались на то, что у собак кровоподтеки в разных местах или же они дохнут от отравления. А иначе – я назначу вам штраф в размере нескольких тысяч долларов. Конечно не запредельный, но все же такой, чтобы вы попотели, чтобы его выплатить. – Я вас понял, мисс… – заведующий виновато опустил голову, кивнув головой. – Проходите дальше…Уилл в следующем отделении… Пока Бобби вел нас в следующую комнату с трупом работника приюта, я приостановил Чарли. – Ты же в курсе, что мы не можем назначать штрафы? – я произнес это как можно тише, чтобы напуганный бедняга Бобби нас не услышал. – Но этот придурок же об этом не знает… – также тихо ответила мне Чарли, слегка улыбнувшись, а затем пошла вслед за провожающим. Я улыбнулся тому, что нашел кое-кто общее между мной и напарницей – любовь к животным. Уже представляются картинки того, как я выгуливаю свою собаку, которой нет, и встречаю в парке ее со своей собакой, которой тоже нет… Да это и не важно, – теперь у нас есть знакомый заведующий приютом, к которому можно в любой момент обратиться. Уверен, он будет рад избавиться еще от парочки собачьих морд. Мои яркие представления омрачило то, что я увидел в той комнате, куда, конечно, меньше всего хотелось заходить. – Здесь у нас небольшой ветеринарный кабинет, – объяснил Бобби, – стол для осмотра лохматых, соответствующие лекарства, хранящиеся под нужной температурой в холодильнике, в случае чего, а здесь ванна для собак, где проходят все эти водные процедуры. Уилл был и ветеринаром, и мойщиком, и папой, и мамой. Его все псы любили, да и он в них души не чаял. Я как-то равнодушен к этим четвероногим друзьям, главное распродать их побольше, да денег прикарманить. Этим я и занимаюсь большую часть жизни. Как отец оставил мне в наследство собачью ферму, так я ей и заведую по сей день. Только усовершенствовал ее немного, превратив в здание. Одновременно слушая этот душещипательный рассказ, я смотрел под потолок, где на железной цепи, которые, как я ранее заметил, закрепляли вольеры с собаками, чтобы не открылись клетки, висел человек, а точнее – Уилл. Его лицо уже приобрело трупно-серый цвет, а голова находилась под странным углом, что давало понять о его сломанной во время повешения шее, после чего и наступает смерть. Зрелище было не из приятных. В груди как-то защемило, а к горлу подступил комок. Все же совсем по-другому воспринимается накрытый покрывалом человек, и тот, который обмякшим телом висит под потолком. – Я, пожалуй, пойду, вы тут сами смотрите, что вам нужно, – услышал я голос стоявшего в проходе Бобби. Затем он ушел, прикрыв за собой дверь в веткабинет. Я проследил за тем, как захлопывается дверь, и повернулся к Чарли, которая обходила труп Уилла со всех сторон, тщательно осматривая все детали. – Что думаешь? – спросил я. – Думаю, что нам придется повозиться без судмедэкспертов. Недавно мне пришло смс, что один из нашего отделения освободится через полчаса, а затем выедет к нам на помощь, а до этого, нам надо самим тут все подробнее осмотреть. Подмечай каждую деталь. Выслушав ее, я принялся осматривать помещение. Везде были разбросаны неиспользованные шприцы, медикаменты, ампулы и прочая врачебная атрибутика; на одном из столов куча всяких бумаг, счетов, чеков и еще каких-то непонятных выписок; на другом собачьи шампуни, расчески, губки и остальные ванные принадлежности. Короче, ничего подозрительного, на что мог бы упасть глаз, пока не было. Единственное, что мне показалось странным – это целая гора использованных собачьих шампуней, – какие-то просто стояли с открытыми крышками, какие-то валялись, и остатки жидкости периодично стекали маленькими каплями на пол. Если даже Уилл решил сполоснуть весь приют разом, почему он не убрал свое рабочее место, хотя бы из соображений безопасности и соблюдении санитарных норм. Любой, кто здесь пройдет, может поскользнуться на разлившемся мыльном растворе и хорошенько встретиться головой с кафельным полом. – Что за…? – я услышал голос Чарли, и оторвавшись от размышлений о том, как я люблю порядок, я повернулся к ней. Напарница, надев на себя резиновые перчатки, которые скорее всего завалялись в ее дамской сумочке, что-то очень внимательно рассматривала на руке самоубийцы. – Чонгук, взгляни. Я подошел ближе. Хоть висящее тело все еще доставляло массу неудобств моему желудку и тем канапе, которые я принес на наше утреннее свидание, я все же понимал, что работа есть работа. Когда она указала мне на руку Уилла, которая прежде была сжата в кулаке, а сейчас полностью расправлена, я увидел маленькую черную стрелку на ладони, указывающую налево. По инерции, я тут же посмотрел в этом направлении, и мой взгляд упал на стол, где я и увидел эту кучу использованных шампуней. – Стрелка показывает на этот стол, – указал я напарнице пальцем в сторону железного атрибута, – он что, перед смертью попросил, чтобы мы убрали тот беспорядок, который он оставил после себя? – Господи, ты никогда не теряешь чувство юмора… – вздохнула напарница, снова пытаясь понять, к чему был адресован этот знак на руке. – Оно помогает мне расслабиться в весьма неприятных ситуациях… – оправдался я, оглядев труп с головы до ног. – Хорошо, будь по-твоему, – сказала она, направляясь в сторону стола. – Допустим, что эта стрелка действительно указывала сюда, что конечно звучит абсурдно, ведь легче предположения и быть не может… – Ты думаешь, что в каждой детали должна быть своя загадка, на разгадывание которой должно уходить минимум пара дней? – по выражению лица Чарли мне показалось, что я задал весьма риторический вопрос. – Думаю, что иногда все бывает настолько просто, что даже не нужно просить свои извилины напрягаться… – Тогда, если это именно этот случай, почему я ничерта не могу понять? – Поверь мне, я задал себе тот же вопрос, когда пошел на поводу у этого знака на его руке… – Погоди-ка, – Чарли нагнулась, внимательно всматриваясь вглубь стола, – кажется я вижу то, чем была нарисована стрелка… – в силу того, что стол был довольно широким, ей пришлось тянуться до найденного предмета, чтобы достать, но в этот же момент я заметил, как ее нога начинает скользить по разлитым на полу каплям шампуня. С реакцией у меня всегда было отлично, поэтому я незамедлительно бросился к ней, чтобы обезопасить ее маленькое тельце от удара о кафель. Момент псевдопадения показался мне медленным танцем на выпускном в универе, который я так и не научился танцевать нормально. Это было похоже на то, как будто длинноногий неуклюжий тролль пытается подстроиться под плавного лебедя, но в итоге спотыкается, выдирает ему все перья, и бедный прекрасный лебедь становится общипанной курицей и с истошными криками вылетает в окно. Конечно, утрировать в моем стиле, но пока я ловил Чарли, именно так бы мне и показалось это зрелище со стороны. Но в итоге, в силу своих мускул и способности удерживаться на огромных лапах, тролль (я) одержал победу и поймал прекрасного лебедя (Чарли), не дав ему обломать свои крылышки. Конечно же, в фильмах такие моменты получаются куда романтичнее и эстетичнее, но в этот момент я думал не о том, какое балетное «па» выйдет из нашей парочки, а о том, как бы побезопаснее в случае чего приземлиться, чтобы Чарли не ушиблась. К счастью, упасть не удалось. Мы лишь немного проскользили по полу, и я успел ухватиться рукой за стол, принимая тяжесть тела Чарли на себя. Единственное, что действительно получилось сделать как в фильмах, так это близкие друг к другу лица, почти доводящие до поцелуя. И не то, чтобы я этого не хотел, но она ведь ясно дала мне понять, что мы слишком торопимся. Поэтому, дабы избежать дальнейшего сближения я вышел из ситуации: – Аккуратней, тут очень скользко… – сказал я, пока она в упор смотрела на меня своими красивыми голубыми глазами, выражавшими одновременно испуг, волнение и облегчение, а затем быстро поднялся вместе с ней, оттолкнувшись от того же самого стола. – С-спасибо… – тихо сказала она, выдавив улыбку на лице. Она нервно заправила за ухо прядь волос, и ее взгляд опустился ниже. Проследовав за ним, я увидел, что в руке она сжимает черный маркер, из-за которого, судя по всему, и произошла вся эта «мыльная опера». – Я просто подумала, что если нарисовано этим маркером, то это будет найденной уликой… Не хотелось упускать ее из виду… – произнесла она, словно в оправдание случившейся ситуации. В ее голосе будто звучало извинение за, так называемые, предоставленные неудобства. Кажется, она до сих пор не поняла, что помогать ей и спасать ее – теперь моя прямая обязанность. – Ты права, это может пригодиться в расследовании. Не стоит упускать мельчайших деталей, – она посмотрела на меня, улыбнувшись, что было знаком, что она поняла слова, которые сказала мне ранее. А я просто их запомнил. – Странно… на конце маркера какие-то вмятины… – Чарли рассматривала металлическое основание пишущего предмета через прозрачный пакет, в который обычно кладутся все улики, дабы не оставить на них лишние отпечатки пальцев. – Они похожи на… следы от зубов? – Странно, – я присмотрелся к предмету и убедился в правоте напарницы. Следы действительно напоминали укусы. – Вроде руки у него на месте, почему он решил нарисовать стрелку ртом? – Или же он просто любил брать в рот что не попадя… – Да он вроде не похож на гея…Одет простоватенько… – Господи, Чон Чонгук, ты такой придурок, – она ударила меня по плечу, а затем приложила руку ко лбу, как она любила это делать, когда ее что-то разочаровывало или смущало. – Да ладно, я пошутил. И вообще, ты первая начала про это брать в р… – Заткнись! – Молчу. – Да и вообще, даже если бы он и был геем… Любой уважающий себя гомосексуалист не надевал бы на себя костюм от «Армани» на такую грязную работёнку… – Значит, ты все-таки не исключаешь этот факт? – Да с чего ты взял, что он гей!? Ты сделал этот вывод из не совсем корректно произнесенной мной фразы! Где твоя серьезность? – В сердце. – Что? – Что? – Зачем ты упомянул сердце? – Затем, что я серьезен…там, – я положил руку на грудь. – А что насчет тебя? – кажется, до нее, наконец дошло то, что я имел в виду. – Давай сейчас не будем об этом…В конце концов, как-то неприлично обсуждать это…здесь, – она указала взглядом на бедного Уилла. – Да не волнуйся, он не услышит. – Господи, Чонгук… – и снова рука у лба. Кажется, я приношу ей одни разочарования. – Ладно-ладно, буду завязывать с черным юмором, – улыбнулся я, смягчая обстановку, которая потихоньку накалялась до температуры кипения. Нас спас телефонный звонок. – Алло, – тут же ответила напарница. – Отлично, ждем. Спасибо, – запихнув телефон обратно в карман, она сообщила: – Сейчас подъедут эксперты, чтобы забрать тело. Думаю, нам здесь больше нечего делать, надо их дождаться, а затем нужно отыскать родителей Уилла. Скорее всего они смогут рассказать причину его самоубийства, если это действительно связано с каким-то долгом, о котором говорил Бобби… – Пожалуй, да… – кивнул я, а затем почувствовал вибрацию в кармане. – Это Тэхен, я отвечу, – напарница кивнула, и я вышел из веткабинета, поднимая трубку. – Ну что, статуя свободы, как дела? – Чонгук! Черт побери! Я…я не знаю, что мне делать… – Тихо, что стряслось? – я слышал, как голос Тэхена поменялся под воздействием слез и истерики, поэтому понял, что дело худо. Его голос был таким же, когда он сказал мне, что убил человека. – Райли…она…ее нигде нет! Я звонил ей миллион раз, ездил в ее агентство, ходил в магазины, которые она посещает несколько раз в неделю, библиотеку, куда тоже частенько заглядывает, – везде сказали, что уже давно ее не видели! Она пропала, друг! – Боже… Ты точно везде искал? Может, она осталась на ночь у каких-нибудь подруг, а телефон разрядился? – У нее только одна подруга – Чарли, а остаться она не могла, потому что сейчас проходит неделя моды, где она представляет на показе свою новую коллекцию, она не употребляла в последние дни ничего крепче, чем кофе. – Твою мать! – выругался я, на секунду оторвав трубку от уха, чтобы Тэхена не оглушило, затем снова приложил ее. – Никуда не уходи, мы скоро будем. Меньше всего мне сейчас хотелось возвращаться к Чарли. Я знаю то чувство, когда твой лучший друг в опасности, поэтому не хотел, чтобы сейчас она испытала то же волнение. Блять, за что нам все это?! Хоть раз случится что-нибудь более приятное, чем известия об очередной смерти или пропаже близкого человека?! Собрав всю волю в кулак, я приоткрыл дверь. Чарли все еще пыталась хоть как-то осмотреть труп, на выявление внешних признаков, поэтому не сразу заметила, как я вошел. Но когда увидела мой взгляд, сразу поняла, что что-то не то… – Что-то случилось? – с серьезным видом спросила она. – Ты только не нервничай…