Red or Black

-Нам сюда, - Чарли показала мне точку на карте, где, по всей видимости и находилась психиатрическая больница, где произошло массовое самоубийство. Вроде бы, неудивительно, ведь люди там – психи, кто знает, что они могут сделать с собой. Но я подумал, что массовое самоубийство обычно случается по чьей-то инициативе, следовательно, нужен зачинщик, но, вряд ли психически больные люди настолько сообразительны, чтобы что-то устроить. Это же надо всех подговорить, убедить в том, что это необходимо. Людей, живущих в своем собственном мире вряд ли в чем-то можно убедить. Хотя, может это только лишь мои предположения. Нужно будет опросить санитаров, которые ближе всего к больным. А потом уже врачей. -Ты серьезно? – возмутился я, -это же другой конец города. Сколько же бензина уйдет, чтобы проездить туда-обратно! -Слушай, хватит ныть, заплачу я за твой бензин, - взбесилась напарница. Да что с ней не так? -К твоему сведению, я шутил насчет бензина, ты думаешь я сам не в состоянии заплатить за заправку собственной машины? -Ну не знаю, ты так ныл насчет этого, что мне казалось, что ты и правда не в состоянии. -Ныл? Ноют только бабы, дорогуша. А я просто пытался пошутить над тобой, что, кстати говоря, раньше ты воспринимала гораздо интереснее, нежели сейчас. Ты была черствой и мстительной, а сейчас ты просто черствая. Даже ответить ничего не можешь. Что, наигралась? Или объявила мне холодную войну? -Мы едем или нет? – опять проигнорировала меня. Ну ладно, будем считать, что ответ – да, это война. -На этот раз пристегнешься? – не трогаясь с места, спросил я. Она смотрела вперед, после моего вопроса, она все продолжала смотреть, только показушно дернула ремень безопасности на себя и быстро пристегнулась. Затем сложила руки крестом, ожидая дальнейших действий. С моей стороны. -Умница, - сказал я ей, пристегнулся сам и нажал на педаль газа. Ммда. Еще никогда не видел захолустья, подобного тому, где находилась больница. Здание выглядело очень старым, даже снаружи стены были обшарпаны. Грязно белого цвета, пятиэтажная больница с зарешеченными окнами, выглядела довольно жутко. Аж мурашки пробежали по коже. Не представляю, какого людям находиться там. Хотя, им уже все равно. Бедные работники. Сколько нервов и сил тратится, чтобы работать там. Уверен, не каждый сможет наблюдать за тем, что творится в стенах этого построения, которому, по ощущениям уже много десятков лет. Чарли, все это время шедшая позади меня, с того момента, как мы вышли из машины, вдруг застыла на месте. Я не сразу это заметил. Лишь когда за спиной перестали быть слышны шаги, шаркающие по опавшей осенней листве, я понял, что она не двигается. Повернувшись, я увидел, как она, застыв на месте, очень внимательно рассматривает больницу. Ее кулаки непроизвольно сжимались и разжимались. Было чувство, что ей ужасно неприятно находиться здесь. Я понимаю ее, в каком-то смысле. Никогда не был в психушке (слава Богу), но могу представить, как жутко там внутри. Чарли все еще не продолжала двигаться, боясь ступить и шаг. -Ты идешь? – окликнул я ее. Но она, толи сделала вид, толи действительно не слышала меня, продолжая стоять на одном и том же месте. Я решил подойти ближе. -Эй, прием, - я помахал рукой перед ее лицом. -А, что? – оклемалась от взгляда в одну точку она. –Да, идем. Что-то не нравилось мне в ее выражении лица. Это страх? Я придержал ее за руку, развернув к себе лицом. -Что не так? -В каком смысле? – она отдернула свою руку от моей хватки. -Что за страх в твоем лице? -С чего ты взял, что это страх? Я просто задумалась. -Ты не умеешь врать, Чарли. Если ты хочешь уйти, просто скажи, не стоит строить из себя смелую. -Я не хочу уходить, что за глупости. Идем, хватит меня уже допрашивать. Включай своего детектива в стенах больницы. Она пошла вперед. Я глубоко вдохнул и направился за ней. Мне кажется, я скоро ей что-нибудь выскажу прям в лицо. Показав удостоверения в регистратуре, нас пропустили внутрь, удостоверившись, что мы надели на себя белые халаты. Неизменные правила любых больниц. Ежу понятно. Внутри, конечно, было еще более жутко, чем снаружи. Скрипучие деревянные полы, которые пора бы уже давно заменить на что-то более прочное и менее звучащее, штукатурка просто сыпалась с потолка, оставляя на полу белые следы. Стулья, стоявшие в коридорах, где-то были перевернуты вверх тормашками, где-то стояли друг на друге, кушетки стояли даже в проходах. На некоторых даже лежали люди. Интересно, им просто места в палате не хватило, или они просто перепутали свои кровати? Или не дошли до нее? В общем убранство просто – снимай ужастик не хочу. Слышались какие-то мычащие звуки, издававшиеся из ближайших палат. Из других какие-то непонятные напевы, словно кто-то пытался прочитать молитву, из третьих – грохот какими-то непонятными предметами, словно кто-то бьет деревянной ложкой об тарелку. Страшно, конечно, не было, но ощущения были не из приятных. Все еще продолжаю сочувствовать тем, кто работает здесь уже много лет. Честно говоря, появилось большое желание поскорее отсюда уйти. Но столько всего предстоит выяснить, что я чувствую нескоро я еще избавлюсь от сей гнетущей атмосферы. Я мельком взглянул на Чарли, которая пыталась сконцентрироваться на чем-то. Мне показалось, что она нервничает. Причем нервничает довольно сильно. Она начала нервно потирать свои плечи, переступая с ноги на ногу. Я было собирался ей что-то сказать, но услышал наши имена, а затем, повернувшись в сторону голоса, увидел направлявшегося в нашу сторону человека в белом халате. Скорее всего – это санитар, который должен сегодня провести экскурсию по больнице, а также рассказать о последних новостях. -Детектив Чон, детектив Уилсон? – обратился он к нам. На вид он выглядел довольно молодо, не больше тридцати лет. И что его занесло сюда? Лицо не отталкивающее и довольно спокойное для такого места работы. Наверное, свыкся. Бедняга. –Меня зовут Алекс. Я санитар этой больницы. Работаю в отделении номер восемь. Мои основные этажи третий и пятый. На мне больные, в основном агорафобией и шизофренией. Иногда попадается и острая стадия. -Да, здравствуйте, - поздоровался я. Чарли тоже поздоровалась, сделав короткий кивок головой. –Агора..что? – впервые слышу подобное заболевание. -Агорафобия. Боязнь открытого пространства или скопления большого количества людей, - самое интересное, что пояснил это не подошедший санитар, а Чарли, которая все это время опять лишь молчала и создавала присутствие. -Да, все верно. Ваша напарница правильно истолковала данную болезнь, - согласился санитар Алекс. -Я покажу вам больницу. Вы можете задавать свои вопросы мне, по мере их поступления. Сейчас большинство врачей заняты, у них какое-то срочное совещание, поэтому какую-либо информацию вы можете узнать пока только у санитаров, которые почти круглосуточно присматривают за больными. -Хорошо, спасибо, тогда сегодня вы будете мне нужны, - поправив халат, висевший на моих плечах, сказал я. Алекс развернулся в сторону коридоров, зашагав небыстрым шагом, чтобы мы поспевали за ним. Что я и собирался сделать. Не дай Бог тут заблудиться. –А я и не знал, что ты у нас и в психологии шаришь, - наклонился я к напарнице, чтобы слышала только она, - что еще о тебе я должен узнать? -Знаешь поговорку: меньше знаешь – крепче спишь? Вот это про тебя. Так что ничего ты больше знать не должен. Идем, нас ждут, - она смерила меня безразличным взглядом и направилась вдогонку за санитаром. Почему она так вспылила? Мне начинает казаться, что она когда-то посещала похожие заведения. Слишком нервная особа. POV Чарли Больше всего на свете мне не хотелось возвращаться именно сюда. Да, именно возвращаться. Все потому, что я уже была здесь раньше. И это были самые худшие два года в моей жизни. Увидев санитара Алекса, который был моим единственным другом в этом ужасном заведении, я была конечно рада. Он помогал мне не сойти с ума окончательно. Меня направили в сюда с диагнозом – панические атаки. Никто даже толком не спросил, из-за чего они происходили. Я просто не могла рассказать всего. Не могла рассказать того, что видела. А видела я достаточно, для того, чтобы меня иногда схватывали приступы. Алекс был, как ни странно, очень добр ко мне, считая, что мне совершенно здесь не место. Сказал, что поможет мне найти дядю, номер телефона которого я тогда не знала. Мне нужно было, чтобы меня кто-то вызволил отсюда. Самой сделать это было невозможно. Но Чонгук ни в коем случае не должен знать этого. Я выдаю себя. Слишком эмоционально реагирую на возвращение сюда. Дядя долго разговаривал со мной о том, смогу ли я выполнить это задание, ведь придется много сюда приезжать. Я убедила его в том, что когда-нибудь мне все равно пришлось бы вернуться, не взирая на то, каковы были бы причины. А они были. Буквально недавно я выяснила, что один из ублюдков, причастных к смерти моих родителей, лежит здесь уже несколько месяцев. Пока не имею понятия, каким образом получилось так, что он «отбился от стайки», но я это выясню. Он лишь приспешник. Настоящий убийца еще где-то на свободе. Я докопаюсь до правды. -Чарли, что ты опять здесь делаешь? – засыпал меня вопросами Алекс, которого я нагнала в коридоре, пока Чонгук витал в облаках, размышляя о своем. -Алекс, прошу, не выдай меня. Не заикайся при моем напарнике, что я уже была здесь, прошу. Он не должен знать. Я на задании. Ты ведь назвал меня детективом Уилсон. Это теперь моя работа. -Хорошо, хорошо, я не сдам тебя. Честно говоря, мне приятно видеть тебя. Но явно не здесь. Лучше уж мы бы встретились в другом месте при других обстоятельствах. Но раз такая ситуация, я нем как рыба, - он поднял ладонь вверх. -Спасибо, - я лишь успела поблагодарить, получив в ответ короткий кивок. Чонгук появился через минуту. -Ну что, вы готовы осмотреть сие чудесное заведение? - начал Алекс, что немного рассмешило меня. Но я не подала виду, а рассмеялась где-то глубоко внутри себя. Иронии ему хоть отбавляй. Алекс водил нас по коридорам, попутно рассказывая то, чем занимаются работники больницы. Каким образом проходит лечение больных, какие препараты к какому заболеванию выписываются, и возможно ли вообще вылечиться. Насчет последнего – не уверена. Признаться, панические атаки случаются у меня до сих пор. Просто очень редко. Но я готова к ним. Алекс четко проинструктировал меня тогда, когда я покидала это место. В крайнем случае просил звонить ему, если что-то начинало беспокоить. Хоть он и был санитаром, наслышан о многом, поэтому хотя бы словесно помочь он мне мог. Он был моим личным психологом. -Не буду вам говорить о том, что место это обеспечит вам приятное времяпровождение, - продолжал рассказывать «экскурсовод», - мы все-таки тут не детские праздники устраиваем, но, в принципе, можете считать, что это обычная больница, почти не отличающаяся от остальных. Просто люди здесь не совсем привычные обычному обществу. Так же, как и им обычное общество непривычно. У них свое общество. И кто знает в чем оно проявляется – в общении с другими больными, или в общении с собственной головой. Убранство не самое шикарное. Ну а собственно какое дело шизикам до того, где и как они будут спать, есть и жить. Лишь бы не мешали ходить на руках, или четвереньках, изображая подобие животной жизни. И все это в буквальном смысле. У нас в палатах часто нет дверей, но это обычные палаты с койками и тумбочками. Палат разное количество, но в обязательном порядке есть наблюдательная палата. Вот туда и попадают первым делом ребята в обострении (собственно самая психически больная палата). Находится она дальше всего от выхода. Там зарешеченные окна и на выходе - санитарский пост. Там нет тумбочек – только железные койки. На них матрасы, обклеенные клеенкой, я думаю, понятно для чего. -А меры предосторожности? Ну для этих самых буйных…, - задал вопрос Чонгук. Тебе бы не помешала смирительная рубашка. И кляп в рот… -Смирительные рубашки применяем редко, - прочитал мои мысли Алекс, - обычно мы используем прочные жгуты, для особо, как вы их назвали – буйных. Привязываем к той же самой железной койке. Вероятность выбраться из них маловероятна, поэтому они побесятся, да подуспокоятся. А если долго не проходит приступ побуянить, вкалываем маленькую дозу успокоительного. Ничего смертельного, или причиняющего вреда здоровью ни в коем случае не применяем. Тогда какие мы врачи? -А почему никто не ходит по коридорам? Или это запрещено? – засыпал вопросами Чонгук. Хотелось бы ответить на этот вопрос. Да не буду, а то опять начнет веселиться, подкалывать меня, а мне вообще не до этого. -В наблюдательном отделении обычно прогуливаются только до туалета и обратно, а это где-то пару метров. Обычно всем весело и по палате погулять. Если вы думаете, что они гуляют там только по полу – вы ошибаетесь. Они могут забраться с ногами к соседу на койку, посидеть или потоптаться там, могут забраться и на подоконник. Для этого делаем зарешеченные окна, чтобы ненароком не захотелось снаружи пятого этажа прогуляться. Да и вообще, решетки неплохая мера предосторожности для тех, кому внезапно захочется свести счеты с драгоценной жизнью. Во всем остальном – обычная больница, есть комната отдыха. Играют в карты, домино, шахматы. В основном те, кто все еще что-то в этом соображает. -Кажется, как раз за этим мы и пришли сюда, ведь кому-то все-таки это удалось. Я имею в виду самоубийство. Причем даже не одному человеку, а целым семи, - вспомнила я про наше задание. Я думала, что поток вопросов никогда не закончится, поэтому решила вмешаться. -О, Чарли, ты все еще здесь? – конечно же он не мог промолчать. Придурок, как же ненавижу. -Да, я все еще здесь, а тебе бы пора заняться чем-то более полезным, чем допрашивать человека про убранство больницы. Спрашивай уже по делу, а то твой любопытный нос уже до потолка вырос. Я отвернулась в другую сторону, чтобы глаза не мозолило это уже изрядно поднадоевшее кареглазое существо. А через минуту я пожалела о том, что здесь палаты без дверей. Проходя мимо одной из них, я невольно заглянула внутрь, увидев того, кого сейчас пока меньше всех хотела увидеть. Этот был один из пешек ублюдка, которого я ищу уже на протяжении нескольких лет. Тот, который попал сюда по неведомым мне причинам. Мало того – мы встретились взглядами, и кажется, что он меня узнал. А узнал, потому что помнил мои глаза. Полные слез и детского страха глаза, на которых убили родителей. А он лишь стоял и смотрел на это, не шелохнувшись своей неподъемной тушей со своего места. Мне хотелось сорваться с места и разорвать его глотку собственными руками. -Чарли, - меня кто-то окликнул, но я слышала это едва ли, потому что начало звенеть в ушах, голова закружилась, а приступ злости накатывал невообразимой волной. Я ухватилась за дверной косяк, сжимая его, что было мочи. Головокружение более не давало мне удерживаться на ногах, поэтому я опустилась на колени, все еще держась за дверной проем. –Чарли! Чарли! - кажется это был Алекс Я узнала его голос. - Держи ее, я сейчас вернусь! - я почувствовала чьи-то руки, сдерживающие меня. Мне было все равно. Сейчас я думала только об этой противной роже, что смотрела на меня прямо сейчас. Хотя в ней заметила нотки страха. Неужто боится? Правильно, меня надо бояться. Я ведь уже не та маленькая девочка, у которой отобрали все. Сейчас я не беспомощна. Я своевольная и сильна. Если понадобится, я убью всех и каждого. Я сяду за решетку, но моя совесть будет чиста. Конец POV Впервые за все мое знакомство, этот человек вызвал во мне нескончаемую бурю эмоций. Но именно сейчас я жалел о том, что эмоции были далеко не положительные. Сначала мне ничего не показалось странным, но как только я увидел, как она ухватилась за дверной проем своими руками, начиная падать на колени, я понял, что дело плохо. И понял не только я. Кажется, я понял даже позже, чем рванувший к ней санитар Алекс, который, буквально минуту назад, так мило проводил экскурсию по больнице. Он назвал ее по имени, схватился за нее так и разговаривал с ней так, будто давно ее знает. Я, как человек вечно все подозревающий, естественно намотал себе на ус, что что-то здесь нечисто. Но сейчас это не самое главное. На данный момент, мне хотелось знать, что черт возьми происходит с моей напарницей. Кажется, я видел такое в фильмах – смахивает на приступ панической атаки. Я увидел, как она часто начал дышать, но не отрывала глаз от определенной точки, что зацепила ее, и видимо, послужила причиной ее приступа. -Держи ее, я сейчас вернусь! – крикнул мне Алекс, и быстро куда-то убежал. Я схватил напарницу, оторвав ее руки от двери. Она пыталась вырваться, но была довольна слаба, поэтому сдерживать ее было несложно. Я почувствовал стекающие капли пота на своих висках. Я никогда так не волновался за нее, как сейчас. Она была не в себе, и она нуждалась в помощи. И я был единственным, кто сейчас находился рядом с ней. Что нужно делать? Что там в фильмах делали? Говорили с человеком. Нужно поговорить. -Эй, Чарли, эй! - я развернул ее лицо к себе, заставив взглянуть в глаза. Ее глаза были пусты и стеклянны, словно превратились в лед. В них была лишь плохо скрываемая ярость. Это все, что я смог прочитать в ее глазах. Я мельком взглянул в палату, вызвавшую эту неприятную ситуацию. Я увидел, как грузный мужчина, сидевший на своей койке, смотрел в нашу сторону, и улыбался какой-то ужасно недоброй и надменно-победной улыбкой, будто то, что он видел сейчас доставляла ему огромное удовольствие. Я снова перевел свой взгляд на напарницу. -Слушай меня! Все хорошо, я рядом, просто смотри на меня. Больше ни на кого. Просто смотри и постарайся успокоиться. Мы во всем разберемся, слышишь? Что бы это ни было, мы во разберемся, окей? Ты слышишь меня, Чарли Уилсон? Ответь мне, как меня зовут? Кто я тебе? Я видел, как ее глаза принимают свой обычный вид, словно оттенок их поменялся с темного обратно на светлый. Они оживились, тая от корки, что покрывала их мгновение назад. Ее дыхание начало восстанавливаться, а тело обмякло. -Ч-ч-чон Чон-гук, ты тот, с кем я работаю, - услышал, как она хрипло произнесла мое имя. Затем слезы градом полились из ее глаз. Успокаивало лишь то, что она пришла в себя. Появившийся вдруг Алекс со шприцом в руке, завидев сию картину рыдающей Чарли, понял, что шприц больше не понадобится, поэтому убрал его в карман халата. -Вижу, ей уже лучше. Как тебе это удалось? – искренне поинтересовался он. -Сам не знаю. Я просто с ней поговорил. -Странно, на мои разговоры она практически никогда не поддавалась…Вот черт, - он виновато отвел взгляд. Я понял, что он проболтался. Даже и объяснять было не нужно. Они знакомы. И знакомы уже давно. Судя по тому, как он стремительно убежал, когда у Чарли случился приступ, он знал, что делать, значит видел это не единожды. Отлично. Нужно обязательно спросить у нее, что черт возьми происходит. Минут через десять, напарница окончательно пришла в себя. Я поблагодарил санитара Алекса за помощь сегодня. Он попросил последить за ней еще некоторое время. Я довел ее до машины, сел за водительское сидение. Взявшись за руль руками, я сначала молчал. Я не знал с чего начать. Ситуация, случившаяся сегодня повергла меня в шок. Как прямой участник я хотел знать все. Поэтому… -Сколько? – задал вопрос я, повернувшись к девушке. Она посмотрела на меня, но удивления на ее лице я не увидел. А все потому, что она поняла, что я имел в виду под своим вопросом. -Два года. В отделении острых психических расстройств, - без лишних слов ответила она. -Диагноз – панические атаки? -Да. Больше мне ничего не требовалось знать. Я не стану мучить ее расспросами сегодня. Придет время, и я все узнаю. Я завел машину и нажал на газ.