Правдивая история Защитника

— Тогда мы твои должники, — вот, снова начался канон, но пока он был нам только на руку. — Какой воспитанный мальчик, — Флемет усмехнулась, — я, ведьма Флемет, принимаю твой долг и даю шанс искупить его. Конечно, хотелось бы посмотреть, как на это отреагировала Авелин, ведь, насколько я помню, это именно она признала во Флемет ведьму, а мы — что в игре, что сейчас — ничего о ней не знали. Но воительница далеко, а Флемет — вот, рядом. — Говори, — и снова мне пришлось говорить первым, так как из мамы сейчас собеседница, как из меня девушка. Ведьма вновь усмехнулась, улыбнулась и, как ожидалось, произнесла: — Я помогу вам выбраться из этих земель, а вы отдадите кулон эльфам, как только сможете. Я искоса наблюдал за своими спутниками и заметил, что сестра была совсем растеряна. Еще бы, она ведь не играла, но воскресла, как и я. Мать была слишком взволнована, и мне снова пришлось решать за всех. — Расскажи подробнее. И ведьма начала объяснять, как позволит нам дойти до побережья и поможет сесть на корабль. На мой вопрос, зачем ей это, она (как я и предполагал) ответила, что, мол, мы в ответе за тех, кого спасли. А еще она, разумеется, рассказала о Хранительнице и о самом кулоне. Я молчал. Зачем мне говорить ей, что я знаю всё? Так и порешили. Но теперь самым сложным оставалось правдоподобно играть свою роль. — Что с ним? — Посмотрев на мужа Авелин, я подошел к ней. — Ему уже ничем не помочь, он заражен, — твердо глядя на воительницу ведьма подавляла ее волю. Да уж, это смотрелось смешно: женщина в бусах из клыков, в свободной одежде, что больше походила на куски тряпья, со вздыбленными волосами и прической в виде рогов приказывала почти воительнице в сверкающих, даже несмотря на путешествие, латах, с мечом и щитом — одним словом, опытному и сильному воину. Я лишь добавил: — Мне жаль, но решай сама. Отвернувшись от Авелин, я посмотрел на мать и сестренку, но пока не уходил и, лишь когда она присела подле мужа, вместе с ведьмой пошел прочь. И только сейчас я понял, что ведьма не так уж и плоха, а все ее поступки — лишь дань образу, который она создавала годами, и, пожалуй, мне эта древняя или взрослая ведьма даже нравится. — Бет, ты как? — Не зная, как ей объяснить, я заговорил так, будто ничего не произошло. Сейчас нам нужно играть свои роли, но стоило ей и намекнуть. — Хорошо, но я устала. Сестренка и в том, и в этом мире была моим самым близким другом, и то, что она выжила вместе со мной и возродилась, было даром небес, поэтому я сделаю всё возможное, чтобы мы жили дальше. — Как я за вас испугался, — обращаясь к маме и сестре, проговорил я, обнимая их обоих. Мама плакала, вздрагивая каждый раз от всхлипов, но понемногу успокаиваясь. А мы стояли втроем и молчали. Наконец, мамины рыдания стали затихать, а я рискнул сказать на английском. — Анжелика, поговорим потом. Сестра вздрогнула, но промолчала. А мама и Флемет, возможно, решили, что это иной язык или ругательство, а может — цитата. Одним словом, никто ничего не понял. Пока Авелин прощалась с мужем, а Флемет стояла в стороне, мы с сестрой подошли к телу нашего «брата», и я, опасаясь, что нас могут услышать, но не рискуя переходить на английский, чтобы не привлекать лишнего внимания, шепотом обратился к сестре: — Анж, долго рассказывать, но мы умерли и ожили. Я знаю, где мы находимся, и, как ни странно, это — игра. Надо отдать сестре должное, она не стала кричать. С ее стороны даже не посыпались глупые вопросы. И, хотя тело Бетани было другим, но даже по выражению лица и глаз я чувствовал, что это моя сестра. Ведь только она могла себя так вести. — Ясно. Что это за игра и что нам делать? — так же шепотом спросила она. На нас никто не смотрел, и, встав на колено и даже не поворачиваясь к ней, я продолжил: — Эпоха Драконов. Помнишь теорию ученых о том, что после появления абсолютных игр (иначе говоря, полного погружения) стали появляться альтернативные миры. Вот в одном из них мы и находимся. Идем, сестренка. Как ты понимаешь, ты — Бетани, а меня зовут Гарет. Да ты и сама обладаешь памятью тела, так что справишься.