Битва за солнце

Зереф всегда был ребенком, способным на то, о чем многие взрослые даже и мечтать не могли. В его руках деревянные статуэтки оживали, предметы начинали говорить, а иногда из пустоты он создавал нечто, не без основания считающееся жизнью. Даже когда он вырос, мало что изменилось. Другие взрослые все так же не могли мечтать о том, что он делал: оно вселяло страх, пускало сердце в пляс. Медленно, но он превратился из основателя и великого теоретика магии в главного злодея сказок, которые рассказывали на ночь непослушным детям. «Я просто хотел узнать, зачем люди рождаются и умирают», — вновь подумал он, откинувшись на зеленую траву у небольшого водопоя. Своими темными глазами он тоскливо всматривался в голубое небо, повисшее над островом Тенрю. Здесь практически никогда не шел дождь и все, что выдавало в нем ход времени — смена дня и ночи. Именно эти неопределенные рамки времени и нравились ему больше всего: обретя бессмертие, Зереф счел, что принимать все происходящее за сон будет гораздо легче, чем страдать, пытаясь понять смысл жизни. Каково было начало? Каким будет конец? За четыреста лет он так и не нашел ответ. Время близилось к полудню. Когда солнечные лучи рассекли темноту сквозь прикрытые веки, Зереф невольно поморщился и со вздохом сел. Его черные волосы едва ли колыхнулись от порыва ветра и он, вздрогнув, осознал, что земляная почва под ним скорее больше походила на каменную плиту. Драгнил помотал в стороны головой, будто пытаясь прогнать остатки сна. Он зарыл пятерню в волосы и тоскливо посмотрел вперед себя, наблюдая за тем, как на поверхности воды, как одинокие парусники, плывут, куда ветер несет, листья. Вот так и он — как эти листочки. При том, что абсолютно вольный, бессмертный и невероятно могущественный, он не мог практически ничего делать, - только плыл по течению. Прошло какое-то время, прежде чем в атмосферу спокойствия ворвался чужой образ. Перед ним, как будто прижимаясь к стеклу, возникла девушка. Напрягшись, он попытался всмотреться, мимолетно испугавшись мысли о безумии. Сошел ли он с ума? Зереф вновь помотал в стороны головой. Определенно нет. Да и что такое безумие? Для кого-то безумие — прыжок с обрыва в море, для кого-то — разговор с несуществующим собеседником, а то и с самим собой. Но что он? Разве можно считать безумием то, что он попросту потерялся и не может увидеть выход? «Если на листе бумаги нарисовать дверь, ты окажешься разделён на две части. Не имеет значения, открыта она или закрыта. Стоит повернуть лист — и ты уже не перед, а за ней», — подумал он. А в какую дверь он вошел на этот раз? Откуда взялась эта девушка со светлыми волосами? Приглядевшись, ему стали заметны новые детали. От одной из них — окровавленных рук и одежды — Зереф вздрогнул. Подобное «необычное» в его крошечном оазисе спокойствия и течения вне времени пугало его. Кровь — это плохо. Кровью пишут картины о смертоносных боях, любви и истории. В крови замешана алхимия, которая будет пострашнее любых мыслей и слов. Наука по сравнению с ней — ничто. Обрывки фраз доносились до его слуха. Сама она выглядела так, будто была призраком, вырванным из совершенно другой вселенной. Сначала он счел её чужой, а затем пригляделся…  — Я знаю тебя? — удивился он. Слова слетели с губ неожиданно даже для него самого. Вдруг мир прекратил казаться таким спокойным. Земляная почва все больше превращалась в плиту из белого камня.  — Не прикидывайся сумасшедшим! — её видение словно пересекла помеха. Часть слов утонула в шуме водопоя. — …помочь!  — Помочь? — не понял Зереф. — Ты пришла мне помочь? Но зачем мне помогать? «Эта девушка! Я правда знаю её!» — вдруг осознал маг. Вскочив на ноги, он бросился на встречу видению, но наткнулся на холодную преграду. Девушка отпрянула, и мир вокруг вдруг стал намного светлее. Теперь ему все было ясно. Стоило увидеть стены из белого камня вокруг и земляную почву за стеклом, позади его неожиданной гости, как Зереф всем телом напрягся. От былого спокойствия не осталось и следа. Его вид сделался совершенно безумным. Конечно он знал её! И уж точно она не собиралась ему помогать.  — Чертова Мавис! — прошипел он. — Заставила меня видеть прошлое! Люси прижала ладони к стеклу. Под землей было холодно, и ей стало особенно зябко от осознания, что за человек — или монстр? — находится настолько близко к ней. Если бы она уже не была настолько напугана тем, что сделала с Нацу по своей или не совсем воле (понять она уже не могла), то не получилось бы вытянуть из себя и слово.  — Мне нужна твоя помощь, — терпеливо, но кривясь, будто от кислого лимона, сказала Хартфилия. Сквозь стекло её голос звучал так, будто бы она стояла в проклятой комнате из белого камня прямо рядом с ним. От этого ненависть к миру только росла. Тут Зереф был совершенно беспомощный, а ведь так хотелось сомкнуть свои пальцы на её хрупкой шее. От мысли о контрасте между им тогда, на острове Тенрю и сейчас, в этой тюрьме, ему сделалось дурно. Мог ли он сказать, что на этот раз вошел в «ту» дверь? Противоречивость ответа пугала.  — Забавно, но это вовсе не значит что мне нужна помощь тебе, — хмыкнув, он встал прямо напротив неё и попытался заглянуть в большие карие глаза. «Кажется, её зовут Люси? Потомок моей давней подруги Анны… веселая оптимистка, которая внесла большой вклад в развитие Нацу», — Зереф разглядывал её фигуру: казалось, девушку вырвали из сна. Она была в ночной рубашке, запятнанной кровью, босая и с многочисленными царапинами на ногах. Неужели прибежала к нему в таком виде? Скорее всего, на улице сейчас ночь. Маг вспомнил, как во время одного из последних боев Нацу сказал, что собирается осветить свою судьбу огнем. Эта молодая заклинательница духов тогда стояла позади, и, взглянув на неё всего мельком, темный маг понял: не такая уж она и наивная оптимистка. Может, и была бойкой, но тогда взгляд у неё был таким, будто она сочувствовала своему напарнику. Словно с горечью думала: «Он правда в это верит?»  — Я чуть не убила Нацу! — с места в карьер крикнула она. Вид у неё был самый что ни есть сумасшедший: на губах улыбка, в глазах — ужас. Зереф усмехнулся, чуть склонив голову на бок.  — Я тоже. И что? От безразличия в его тоне Люси передернуло.  — «И что»? Он ведь твой брат! Драгнил задумался. Противоречие снова удивило его. В последний раз он думал о Нацу как о брате десять минут назад — в одной из иллюзий прошлого, созданной Первым мастером Хвоста феи перед смертью с надеждой, что он когда-то покается и исправится.  — Может, это могло бы взволновать меня еще лет десять назад. Но не сейчас. Нацу — это Нацу, а не мой брат. Кто, как не ты, Люси Хартфилия, знает это лучше всего? — в его голосе проскользнула плохо скрытая издевкой горечь. В принципе, это его мало волновало. Ему было нереально скучно, и в этом положении, зная, что навряд ли когда-то сможет сбежать из этого места, Зереф мог позволить себе говорить ей правду. Лицо магички перекосило от отвращения.  — Акнология побежден, а о твоих «великих планах» мы так подробнее и не узнали. Интересно, как это — чувствовать, что ты потерял смысл жизни? Думаю, Мавис позаботилась о том, чтобы тебе было над чем подумать. Его взгляд сделался таким колючим, что в этом она мимолетно отметила очередное сходство с Нацу — вспомнила, как тот смотрел на неё несколько недель назад в поезде.  — Смысл жизни? Неужели ты пришла сюда, чтобы расспросить меня о смысле моего существования? Хотя… — Зереф задумался и на несколько мгновений умолк. «Я просто хотел узнать, зачем люди рождаются и умирают», — вновь вспомнил он свои старые слова.  — Знаешь, в этой тюрьме так одиноко. Она заколдована так, что я остаюсь в таком состоянии, в котором был, когда меня сюда поместили. Удобно, правда? Не нужно носить мне еду или снаряжать запасами туалетной бумаги. И ты, дорогая моя, первая, кто навестил меня за все то время, что я торчу здесь. Спать, блуждая в воспоминаниях, конечно, хорошо. Но я умираю здесь от скуки. Ты просила не прикидываться сумасшедшим. Что ж, мне будет очень интересно узнать, что для тебя — безумие.  — К чему ты клонишь? — дрожа от холода и нетерпения из-за мыслей о том, как там Нацу, Люси чуть сжала руки, не отрывая их от стекла. За пальцами потянулись кровавые следы. — Думаешь, я стану сюда приходить и болтать с тобой по доброй воле?  — Почему же? — он вскинул брови. — Кто сказал, что по «доброй»? Тебе нужна помощь? Так вот. Я дам тебе её, но только при условии, что ты будешь приходить сюда на протяжении месяца раз в два-три дня и говорить со мной по полчаса. Может, час. Как тебе угодно. А еще хорошо было бы принести часы. Ты можешь не давать сейчас отв… Ключница поспешно помотала в стороны головой. Она была крайне недовольна подобным обязательством, но времени думать не было. Ей позарез нужно было что-то делать, пока они с Нацу не убили друг друга и пока не напали еще на кого-то.  — Я согласна, — решительно ответила она. — Только помоги мне. Её голос звучал до невозможного жалобно. Зереф усмехнулся. Девушка была совсем глупа и неопытна в том, как договариваться с кем-то о чем-то. В их уговоре была масса нюансов и противоречий.  — Тогда давай, рассказывай, в чем проблема. Почему же ты чуть не убила моего братца? И Люси начала говорить. Её речь иногда казалась бессвязной, запутанной, но всему причиной была нарастающая паника и головная боль. Каждая мысль или предположение о том, что это — надежда восстановить отношения с Нацу, причиняла ей страдания. Она попыталась рассказать все кратко, вплоть до сегодняшней ночи и того, как во сне всадила в него нож, но это затянулось надолго. Казалось, что она принимает во внимание и жаждет посвятить его в каждую деталь — как будто каждая из них важна. Слушая её, Зереф уже практически наверняка знал, кого они выпустили из сосуда, и Грей оказался прав — он же виноват в убийствах детей в городе. Но делиться с ней информацией он отнюдь не собирался.  — Да, вы правы, это демон из моей книги. Глядя на его лицо, Люси не могла точно сказать, что за мысли им движут.  — Какой? Её вопрос Зереф нарочно проигнорировал.  — Прошло где-то полчаса с тех пор, как ты ранила Нацу. Я бы советовал тебе скорее возвращаться. Рассказать, что это ты сделала и не по своей вине, пока Хвост Феи не соорудил для тебя похожую тюрьму. Ключница вздрогнула. В ней начинал нарастать страх. Как она могла поверить ему? Конечно же он не станет ей помогать!  — Ты… обманул меня! — она ударила кулаками по стеклу. То, что вокруг Зерефа и в камере ничего не изменилось, на миг его даже порадовало.  — Ну что ты! Если я правильно понимаю, с кем ты имеешь дело и сколько времени прошло, у тебя есть еще больше недели, чтобы все исправить, пока не стало слишком поздно. Откуда я мог получить гарантию, что ты и правда сдержишь слово и будешь приходить? Люси сердито скрипнула зубами. Ей захотелось всадить нож теперь уже в него. Её передернуло: откуда такие жестокие мысли в её голове?  — Умирают люди, — зашипела она. Ни единый мускул на его лице не дрогнул.  — Люди всегда умирают.  — Как ты можешь быть таким бесчеловечным? — голос надорвался. Люси и сама не поняла, как гнев смешался с отчаянием и заставил её заплакать.  — Если ты будешь приходить сюда, то, возможно, узнаешь, — он довольно ухмыльнулся. — Через неделю я скажу тебе, как исправить проблему. А пока — жду тебя завтра. Можно в это же время. Напоследок она со всей силы бросилась на стекло, будто хотела прорваться сквозь него внутрь и ударить Зерефа. Уходила же с крайне противным чувством собственной беспомощности. Люси ослушалась Эрзы, попыталась все исправить, а в итоге все только сильнее усложнилось. Не было даже гарантии, что он и правда выполнит обещанное. Но другого выбора не было. Если для неё это было настоящим шагом в пропасть, то Зереф уже строил мост на противоположный берег.